Азкил
Притягательный взгляд нитевдевателя манит меня к палатке, спрятанной у входа в лес, окружающий городскую площадь. Палатка, украшенная гербом Никсары и покрытая глубокими пурпурными тканями, укрыта корявыми, длинными ветвями древних деревьев серой вары.
Ночь окутывает маленький городок Эннисмор, и вдали Ночной рынок оживает, окрашиваясь бархатистыми оттенками синего и серебристого. Я отворачиваюсь от толпы, мое лицо и волосы скрыты в тени, отбрасываемой большим капюшоном моего черного плаща.
Ледяные серые глаза ведьмы встречаются с моими, когда я подхожу к ней, стоящей у входа в ее шатер. «Боже мой, я все думала, когда же ты придешь», — произносит она, погружаясь в вежливость.
Хотя ей не больше тридцати лет, в ее голосе звучит мудрость человека гораздо более старшего возраста.
«Это ты откликнулась на зов моих ворон и жнецов», — говорю я, чувствуя, как в этой женщине вспыхивает магия моей сестры.
«Для меня было честью служить вам», — говорит она, словно у нее был выбор. Ее взгляд скользит в сторону, когда рядом с нами подползает теневая змея, но не нападает.
«Как насчет чтения?» — тихо говорю я, и она делает прерывистый вдох. Она была достаточно глупа, чтобы остаться здесь, узнав о моем возвращении. Но я не могу отрицать, что мне нравятся наивные. В конце концов, они самые полезные. «Ты можешь рассказать мне, что еще знаешь об этом пророчестве». Я проталкиваюсь мимо нее, затем вхожу в палатку через тканевые двери.
В центре шатра на круглом столе лежат три кристалла и шесть карт, на которых изображены все боги. Я замечаю, что они выстроены в порядке, соответствующем продолжительности жизни смертного: Судьба, Творение, Сон, Воля, Суд и Смерть.
Я сажусь напротив нее, устраиваясь на стуле, вырезанном из древесины серого дерева. Она наклоняется над столом, ее длинные темно-каштановые волосы спадают на изящные руки, обтягиваемые фиолетовой тканью. Ее платье проще, чем у большинства, с минимальным количеством украшений спереди.
Мой взгляд прикован к её лицу, а её взгляд проникает в самые глубины моей души. На её лице запечатлено недоумение.
«Говори», — приказываю я, и ее руки дрожат над картами, дыхание перехватывает.
«Я… я вижу, вам не следует пытаться остановить пророчество», — предупреждает она, проводя длинными пальцами с кольцами по моей карточке.
Я не вздрагиваю и никак не выдаю своего выражения лица. Она колеблется, и я хмурюсь. «Говори свободно, иначе я развяжу тебе язык».
Сделав короткий кивок, она отводит взгляд, поднимает мою карточку и кладет ее рядом с карточкой Никсары — карточкой судьбы. «Чем больше ты будешь пытаться уничтожить предсказанную, тем глубже тебя погребет это пророчество».
Я откидываюсь на спинку стула. Она явно лжет, чтобы спасти ведьму. «Никсара тебе это рассказала?»
Медленно переступая с ноги на ногу сидя на стуле, она пристально смотрит на карты, словно они могут уберечь её от моего взгляда. «Моя богиня? Нет. Я не знала, что это возможно». Она делает паузу. «Видение может быть ошибочным».
«Откуда ты узнала о пророчестве? О ведьме?»
Ее большой палец скользит по позолоченным краям карт. «Я видела эти слова во сне», — объясняет она, затем делает прерывистый вздох. На мгновение ее глаза закрываются, когда она вспоминает нечто, чего я не вижу. Из ее глаз вытекают фиолетовые магические нити, энергетические потоки обвиваются вокруг ее головы, пока ее не окутывает фиолетовое мерцающее сияние.
Я наклоняюсь вперед, мои пальцы мнут карты, морща изображения моих братьев и сестер.
«Я видела остров Тененокти и Черное море, — признается она. — Пророчество было высечено на камне. Затем, когда я подняла глаза, остров Тененокти превратился в пепел. Там раздались крики, и тогда я увидела тебя, плывущего по Черному морю, с кровью на руках и тьмой в глазах».
Мои глаза расширяются, когда мои мысли возвращаются в ту эпоху, более ста пятидесяти лет назад. Ярость поглощает мои слова, а сердечная боль впивается в грудь. Я делаю глубокий вдох и смотрю на мастера нитевдевания. Ее брови нахмурены, а пухлые губы сжаты в тонкую линию.
«Что ещё?» — спрашиваю я, в моих словах чувствуется нетерпение. «Скажите мне».
«Ничего», — клянется она. «Это все, что я видела». Паника пронизывает ее серые глаза, и я откидываюсь на спинку стула, глядя на шесть смятых карточек, блестящих золотыми и серебряными вкраплениями.
Ее поза напрягается, выражение моего лица меняется, и с моих губ слетает обвинение: «Ты же знаешь, что боги на острове».
Она качает головой, выдавливая из себя слабую, едва заметную улыбку. «Нет… я никому не скажу. Я могу попытаться увидеть больше».
Мои кончики пальцев почернели, когда она сначала взяла карту Эссэнтрии, затем карту Сайны. После нескольких секунд молчания ее взгляд скользнул по темноте на моих руках.
«Ты пережил столько боли». Она смотрит на большие карты, печаль запечатлена на ее вытянутом лице. «Твоя сестра предала тебя».
«Как?»
«Туман. Я ничего не вижу сквозь него. Как будто…»
«Никсара тебе мешает», — заключаю я, стиснув зубы и сверля взглядом Нитевдевательница. «Расскажи мне о ведьме, которая разбудит моих братьев и сестер».
Её ресницы дрожат. «Она обладает неземной силой. С ней всё закончится. Это всё, что я знаю».
Мои ноздри раздуваются, когда она подтверждает то, что я и так знал. «Значит, ты перестала быть мне нужна».
«Нет». Она сжимает руки и, сползая со стула на колени, отвечает: «Пожалуйста, я проведу еще одно чтение. Я постараюсь узнать больше».
Никсара ничего ей больше не покажет. Даже в коматозном состоянии она продолжает дергать за нити судьбы, где только может. Я ее за это уничтожу. По крайней мере, я узнал одну вещь: это моя сестра меня предала.
Я выпрямляюсь во весь рост и делаю шаг назад. Выражение лица Нитевдевательницы на мгновение воспринимает мой жест как знак милосердия, но любое облегчение быстро улетучивается, когда щупальца тьмы устремляются вперед, обвиваясь вокруг ее рта, чтобы заглушить ее крик. Еще две тени прижимают ее к земле, ее тело дрожит от рыданий, а слезы льются из ее широко раскрытых, молящих глаз. Наклонившись, я зависаю пальцами прямо над ее щекой, пока она безуспешно пытается бороться с моими тенями.
«Тебе нельзя позволить жить», — заявляю я. «Жаль, что даже с магией моей сестры в твоих жилах ты не предвидела этого».
Моё прикосновение касается её лица, и она крепко зажмуривает веки, пока моя магия разложения пульсирует в ней, проникая в кости и превращая каждую клетку в пепел. Её тело сжимается, искры витают в воздухе, её глаза растворяются, и мои тени рассеиваются.
Я отступаю назад, вдыхая остатки её души, когда она присоединяется к остальным моим мертвецам. Её осквернённая серостью душа восстаёт, словно свет, а затем превращается в привидение её более молодой версии.
«Я тебе всё рассказала, а ты меня убил», — говорит она слабым, хриплым голосом, который слышу только я.
«Ты слишком много знала», — объясняю я. Ветер свистит вокруг нас, когда я выхожу в морозную ночь, а за мной тянется ее рыдающая душа. Порыв ветра развевает край моего плаща, когда мы движемся сквозь туманный лес, животные разбегаются при звуке моих тяжелых шагов.
Она плачет, в ее голосе слышится боль. «Не оставляй меня здесь скитаться по этому миру».
«Нет», — сухо отвечаю я, и улыбка изгибает мои губы, когда искаженные, мучительные крики эхом разносятся по ближайшим деревьям. Я поворачиваю голову, когда один из моих жнецов скользит сквозь тень.
Существо наклоняет голову ко мне. В отличие от истлевших рук мертвецов, которые можно увидеть пробивающимися сквозь поверхность Черного моря, кости моих жнецов отполированы и чисты.
«Что это?» — спрашивает Пронизывающая, когда я плотнее затягиваю плащ вокруг туловища, а ногти покалывают от боли из-за пронизывающих порывов ветра.
Жнец кланяется, его длинный капюшон сползает на череп, и кости скрипят от движения. Держа одну руку на длинной косе в костлявых пальцах, он выпрямляется в полный рост.
Я наблюдаю, как существо идёт к Пронизывающей, скользя сквозь туман и кружась вокруг него с каждым шагом. Созданные в Тёмных Землях с использованием сочетании магиии Эссэнтрии, Астреи и моей , мои жнецы — самое прекрасное воплощение смерти.
Потрепанные одежды покрывают скелетообразное тело жнеца, который, волоча по мшистому ковру леса, тащит за собой куски камней и колючек. С губ души вырывается слабый вздох, когда существо возвышается над ней, размахивая косой. Пронзив полупрозрачную фигуру женщины как раз в тот момент, когда она складывает руки в молитве, они оба исчезают в облаке черных молний.
На смену крикам Нитевшивательницы приходит другой звук. Из глубины леса до меня доносятся прерывистое дыхание и топот ног.
Мои силы ощущают трепет, когда я чувствую её близость.
Ведьма.
Калиста.
Она здесь.