ЭРИКС
Фонари по стенам шатра взорвались разом: стекло посыпалось осколками, пламя внутри вспухло от удара моей ярости. Мне было плевать.
Киры не было.
Лишь вмятина на подушках да брызги крови напоминали, где она лежала. Я рванулся к Идзуми; она невольно отпрянула от напора моей злости. Пустыня тарахтела у меня в голове, сводя с ума, и я никак не мог её утихомирить.
— Где она? — рыкнул я.
— Когда всадники Келвадана отступили, её уже не было, — твёрдо сказала Идзуми. — В таком состоянии она не смогла бы так быстро вырваться из стана одна. Её увёл кто-то из келваданцев.
Я закрыл глаза. Вдох — медленно, через нос. Выдох. Мало. Я вдавил ногти в ожог на груди — сквозь рубаху и бинты. Боль прояснила голову настолько, чтобы дотянуться до спутанного клубка моей магии.
У основания — невидимая связка, что привязывает меня к Кире. Я до сих пор не знал, что это, но тот факт, что она цела, немного успокаивал. Будь она мертва — связка бы лопнула. И всё же течение её силы было вялым, будто заилившийся колодец.
Я открыл глаза — Идзуми смотрела на меня.
— Мы вернём её.
Идзуми прищурилась, будто оценивая меня; кожу под её взглядом повело мурашками. Я ещё не надевал маску с тех пор, как очнулся после боя, и позволить кому-то читать моё лицо — непривычно.
Похоже, увиденное её устроило. Идзуми коротко кивнула:
— Заберём её у Келвадана и спасём её вместе с пустыней.
Полотнище у входа шевельнулось — Идзуми вышла, — а я не повернулся. Я наклонился к груде ковров и подушек, поднял подушку с кровавым пятном — там, где кожа Киры лопалась и сочилась. Выдернул кинжал и отсёк лоскут с алым.
Я повертел ткань в пальцах и снова дёрнул за связку в голове. Возможно, я себе это придумал, но она будто дрогнула в ответ — как если бы Кира на другом конце пыталась сказать: я здесь, хоть нас и растянули. Я обнажил саблю — ту, что взял у лорда Аласдара, — находя слабое утешение в том, что меч Келвара исчез. Значит, Кира унесла его с собой.
Быстрым узлом привязал окровавленную полоску к рукояти и убрал клинок в ножны за спиной.
Пустыня даёт и забирает, — но нам с Кирой она дала эту связку: что-то в нашей крови тянет нас друг к другу. Я продолжу служить пустыне и исправлять то, что сотворило моё родовое наследие. Любовь Келвара к Аликс едва не уничтожила пустыню — теперь я понимаю, как. Потому что я разнесу Келвадан и верну Сердце, которое он спрятал, — но только после того, как Кира будет живой и целой у меня на руках.