− Ангел мой? (греч.)
Я сидела на белом диване. Я едва начала делать домашнее задание, потому что провела много времени, кипя от злости, просто глядя в свою тетрадь или на территорию школы. Этому не было никакого логического объяснения. Я знала в глубине души, что мальчики делали то, что считали нужным.
Я подняла взгляд и увидела Сайласа в арке. Он скрестил руки на широкой груди, опираясь на дверной косяк. Его мышцы выпирали из-под белой майки, и он выглядел огромным, словно греческий бог, совершенство, с широким лицом и оливковым оттенком кожи.
Его тёмные глаза встретились с моими.
− Ты в порядке?
Я тихо вздохнула, закрыла учебник истории и аккуратно положила его на кофейный столик.
− Прости. Я не хотела показаться такой требовательной. Просто была расстроена.
− Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?
− Нет.
Сайлас опустил руки и пошёл вперёд. Он взял мой учебник по истории, отложив его дальше. Он сел на стол, оперся локтями на колени и наклонился ко мне.
− Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты со мной разговариваешь.
− Мне тоже нравится с тобой разговаривать.
− Как долго ты чувствовала, что мы обращаемся с тобой как с беспомощной девочкой?
Палец скользнул вверх, завис над моей губой.
− Не знаю. Может, немного до того, как мы с Нортом однажды поссорились.
− Ты всё ещё думаешь, что мы не воспринимаем тебя всерьёз? − Большие карие глаза Сайласа скользили по моему лицу, любопытные и извиняющиеся. − Мы не хотели. Я не хотел.
− Я не хочу так говорить, — ответила я ему.
Сайлас поджал губы. Он наклонился, поднимая мои ноги с пола. Он положил их себе на колени. Его большие руки гладили верхнюю часть моих ног. Его согревающие пальцы успокаивали.
− Скажи, что я сделал не так.
Его слова поразили меня. Насколько близко он это воспринял?
− Сайлас, это не твоя вина.
− Мы делаем вещи, которые тебе не нравятся. Это не может измениться, если ты нам ничего не говоришь.
− Это не неправильно, — тихо сказала я, пытаясь подобрать правильные слова. − Ты хочешь как лучше, и я это понимаю. Вот почему я ничего не сказала. Иногда я просто не понимаю некоторых причин.
Он провёл большим пальцем по моим пальцам ног. Он отвёл взгляд, чтобы сосредоточиться на них.
− Но тебе не нравятся некоторые вещи, которыми мы занимаемся.
Я вздохнула, пытаясь вспомнить, как это выразил мистер Блэкборн.
− Я знаю, что вы все обо мне заботитесь, но я могу сделать больше, если вы позволите.
− Что бы ты хотела сделать? Ты правда хотела проверить эти сообщения со мной? — спросил он. − Прости. Я бы позволил тебе, если бы ты действительно хотела. Я не думал, что ты захочешь читать всю эту чушь.
Я наклонилась, положив ладонь на его руки. Он перестал тереть мои ноги и посмотрел на меня. В его глазах блестели извинения.
− Дело не в том, что ты делаешь, — сказала я, пытаясь найти что-то, чтобы он перестал так себя чувствовать. Его грустные глаза разбивали мне сердце. − Дело в том, что вы постоянно убегаете, спешите на помощь, подменяете смены в закусочной, когда кто-то отсутствует. Ты встаёшь и исчезаешь, когда кто-то звонит.
Бровь Сайласа поднялась.
− Ты делаешь это с нами.
− Я с вами, — сказал я. − Или мне кажется, что так и есть. Я здесь, но стою в стороне и наблюдаю, как остальные работают и принимают решения рядом со мной. Ничего не делаю. Просто здесь. И иногда я что-то говорю, а никто не обращает внимания.
− Мы слушаем тебя, — сказал Сайлас. − Я пытаюсь слушать.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мне казалось, что я всё неправильно говорю. И правда была в том, что я не знала, чего на самом деле хочу от них. Я чувствовала, что они меня услышали. Я правда ожидала, что они согласятся со всем, что я сказала? Они сталкивались с такими вещами дольше меня. Я чувствовала себя глупо из-за того, что злилась раньше.
− Я знаю. Хочу разобраться в этом, как и вы. Я подумала, может, если мы выманим этого парня, то решим проблему быстрее.
Он обхватил мои пальцы ног, согревая их.
− Ты думаешь так же, как и Виктор, знаешь ли.
− Правда?
− Обычно он первым предлагает выманить кого-то, спровоцировать. Он даже предлагает быть приманкой, если думает, что это значит, что он доберётся домой раньше. Проблемы сводят его с ума. И я знаю, что этот парень сводит его с ума. Ему не нравится не знать, с кем мы имеем дело и как он действует.
− Мне тоже не нравится.
Он снова сосредоточился на моих пальцах ног.
− Так что надо представить, что есть веская причина, почему он не первый, кто думает о возможности приманить парня и выманить его.
Я отвела от него взгляд.
− Потому что я буду приманкой, а не он?
− Может, немного этого, — сказал Сайлас. − А может, потому что он ненавидит мысль подвергать тебя риску, когда мы не знаем, в чём риск.
− Никогда нельзя предсказать, что произойдёт, — отметила я.
− Но мы можем делать обоснованные предположения. Мы сможем довольно быстро оценить проблему, когда появится больше деталей. Иногда приходится удивляться. − Он крепче сжал мою ногу. − Как с Маккоем. То, что он сделал с тобой; мы никогда не должны были этого допускать.
− Вы не могли иначе. Это не ваша вина.
− Мы не всегда готовы к тому, как будут вести себя другие, но когда готовы рискнуть, хотим хотя бы знать, с кем имеем дело. С Маккоем мы чаще всего знали, где он будет. Ты знала его лицо и могла написать нам или позвонить, если он был рядом. Ты знала, что ему не стоит доверять и пытаться отбиться, если дойдёт до этого. − Он провёл большим пальцем по верхней части моей стопы. − Мы ничего не знаем об этом новом парне. Ты не знаешь его в лицо. Мы не знаем, на что он способен. Возможно, он просто какой-то ребёнок, пытающийся нас напугать или привлечь внимание, или какой-то придурок с пистолетом в заднем кармане.
Я открыла рот, желая сказать, что всё будет нормально, но снова закрыла. Возможно, я ошибалась. Я поняла, что они знают, что делают. Я, конечно, им доверяла. Может, я слишком стремилась доказать свою ценность. Будет ли правильным шагом с головой идти вперёд?
− Я хочу помочь, — тихо сказала я.
− Я тоже, — сказал он и поднял взгляд. − Мы все это делаем. Но мы не подведём тебя в зону досягаемости огня сталкера. Мистер Блэкборн не хотел бы, чтобы ни Виктор, ни я, ни кто-либо из нас был рядом, если мы не знаем, с чем имеем дело. Вот почему мы все ушли.
− Мы не можем пропускать школу вечно, — сказал я. − Я не могу.
− Это не навсегда. − Сайлас наконец-то улыбнулся. − Некоторые из этих ребят довольно хороши в своём деле. Держу пари, Виктор сейчас там, громче печатает на клавиатуре, пытаясь понять, что делать дальше.
− Могу я помочь?
− Только если теперь я смогу называть тебя нежной снежинкой.
− Думаю, мне больше нравится аggele mou (ангел мой по-греч).
Его глаза засияли. Он прижал лоб ближе, коснувшись моего.
Ты — aggele mou.