Мы проснулись на рассвете, чтобы подготовиться к испытанию Светом.
Прошла уже целая неделя с весеннего равноденствия, и все это время Лара занималась медитацией и физическими упражнениями. Я присоединилась к ней в некоторых занятиях, хотя боевые тренировки, которые она проходила с Орианой, были для меня слишком сложными. Даже без бессмертия Лара обладала выносливостью и силой, которых мне не хватало.
Несмотря на всю эту подготовку, Лара была мрачной, когда я надевала на неё бесформенное белое одеяние. Её волосы были распущены, а ноги босые — как велел Дом Света.
— Ты в порядке? — спросила я, распутывая ей волосы.
Она глубоко выдохнула.
— А если нас будут пытать? Если это и есть испытание?
Я заметила тени под её глазами — страх не дал ей заснуть всю ночь. Я провела рукой по её волосам, пытаясь успокоить.
— Если бы всё было так ужасно, я сомневаюсь, что многие фейри прошли бы испытание. Может быть, это будет неприятно, но не слишком страшно.
— Лабиринт был ужасен.
— Но твари на самом деле не нападали на тебя, — заметила я. — Они бы так не рисковали вашими жизнями.
Лара зарылась лицом в руки.
— Я думаю, что я трусиха.
— Ты не трусиха, — я положила расческу и присела рядом с её креслом, дождавшись, пока она посмотрит на меня. — Это нормально — бояться. Может, именно это они и проверяют — как бояться, но всё равно выполнять свой долг.
— А если я не смогу?
— Ты сможешь, — пообещала я. — Ты будешь не одна. Я буду рядом, и, если я смогу чем-то помочь, сделаю это.
— Как ты остаёшься такой спокойной? — Лара почти сердито взглянула на меня. — Ты никогда не выглядишь расстроенной.
Это был неожиданный взгляд на меня. Понимание, что она, благородная фейри с магией и деньгами, наследница великого дома, видит во мне то что ей так не хватает.
— Многое из того, что ты видишь, — не такое спокойное, как кажется, — сказала я. — Помни, как мне стало плохо после ужина? Но иногда… — я замолчала, почувствовав дискомфорт. Мне не нравилось показывать другим свои слабости, но Ларе нужно было помочь. Может, мне тоже нужна была помощь — утешение, что мои секреты лежат на плечах другого человека, и это уже не только моя тяжесть.
Я встретила её взгляд в зеркале. Сегодня ее глаза были коричневые, как свежевспаханная земля. Новая возможность, а не утрата.
— Я пережила много плохого, — сказала я. — Мой отец ушёл, когда я была совсем маленькой, и я росла в бедности. Бывали недели, когда мы почти не ели. — Мое горло сжималось от боли с каждым словом, как будто оно пыталось сжаться так сильно, чтобы больше не вырвалось ни единой правды. — Моя мама заболела, и болезнь забирала её медленно и мучительно. Она ушла почти два года назад, и тогда осталась только я. Но у меня была подруга, настолько близкая, что мы были почти как сёстры. — Я глубоко вздохнула, ощущая эхо слишком многих ран. — Её выбрали на зимнем солнцестояние, и я пошла за ней, чтобы помочь выбраться из болота. Но она умерла за моей спиной, и я даже не оглянулась.
В глазах Лары отразился ужас… и сочувствие. Она слегка кивнула, подталкивая меня продолжить рассказ.
— Ты думаешь, что я никогда не расстраиваюсь, — сказала я, — но это совсем не так. Жизнь может быть такой болезненной. В самые худшие моменты ты можешь думать только об одном: жить. Ты делаешь это своей единственной целью и забываешь всё, что было до или после. — Выбор, а не мечта. Борьба, есть ли надежда или нет. — Это тяжело, но это единственный способ, который я когда-либо находила, чтобы пережить всё.
Лара схватила мою руку и сжала её.
— Твоя жизнь стала лучше, да? — спросила она тихим голосом.
Я с трудом сдержала слёзы. Какой ужасный и сложный вопрос.
— Лучше во многом, — ответила я. — У меня есть еда и кров, я наслаждаюсь работой с тобой. Я учусь тому, о чём и не мечтала. Но… я не свободна.
Лара убрала руку, её выражение стало болезненным.
— Никто из нас не свободен.
— Я знаю. Наверное, поэтому никто из нас и не счастлив.
Она закусила губу и отвернулась.
Кристаллы на потолке начали пульсировать — это был знак. Испытание Светом вот-вот начнётся.
— Пойдем, — сказала я, вставая и протягивая ей руку. — Мы будем идти шаг за шагом.
***
Мы присоединились к остальным кандидатам у входа в Дом Света. Слуги получили простые деревянные коробки, которые мы несли, следуя за кандидатами по спиральной лестнице.
Мы вышли на солнечный дворик на вершине каменистого холма. Мраморный пол блестел, словно усыпанный алмазами. Роланд, принц Света, стоял напротив входа с королём Осриком, а Благородные Фейри стояли по обеим сторонам, наблюдая.
— Добро пожаловать, — сказал принц Роланд. — Испытание Светом проверяет вашу способность к контролю и дисциплине. Вы должны вытерпеть всё, что с вами будет, с безмолвным стойким терпением. Пройдите в центр двора.
Он поманил, и кандидаты шагнули вперёд.
Карисса вскрикнула. За каждым её шагом тянулся след из крови, и она шла, прихрамывая. Я нахмурилась, пытаясь понять, что её ранило, но вскоре поняла: каждый сверкающий кусочек мрамора был осколком стекла.
— Лягте, — сказал Роланд, когда кандидаты оказались в центре.
Роба Лары была слишком тонкой; стекло легко могло бы порезать её. Но она с решимостью легла и не произнесла ни звука, глядя в бездонно голубое небо.
— Слуги, — Роланд щёлкнул пальцами. — Положите коробки у своих ног и откройте их. Вы должны достать ампулы с оранжевой жидкостью и подойти к кандидатам, чтобы налить её им в рот.
Внутри было три ампулы, каждая размером с мой большой палец — оранжевая, фиолетовая и чёрная. Оранжевая жидкость блестела на солнце так же, как и осколки стекла. Я знала, что это что-то вызывающее боль.
Я глубоко вздохнула, готовясь, затем сняла резинку с волос, позволив локонам свободно падать на плечи.
Я направилась к Ларе и сразу поняла, что выбрала не ту обувь для этого испытания. Мои тонкие тапочки совершенно не подходили для хождения по разбитому стеклу. Я пыталась не показывать боли на лице, пока стекло резало мои ноги. Другие слуги тоже хромали — за исключением тех, кто был из Дома Света и носил тяжёлые сапоги на толстой подошве.
Я присела рядом с Ларой, стараясь не порезать колени.
— Открой рот и пей, — прошептала я. Пока наклонялась, мои волосы создали плотный занавес, скрывая лицо и руки.
Ампула была маленькой. Я осторожно наклонила её к своим губам и выпила половину жидкости, прежде чем дать остальное Ларе.
Жидкость обожгла мне горло, как пламя. Я встретила широко раскрытые глаза Лиры и кивнула ей в знак поддержки, затем быстро вернулась на своё место в линию слуг. Мои ноги жгло, но эта боль быстро побледнела по сравнению с тем, что происходило внутри меня. Молнии жгучей боли пронзали меня, исходя от горла и живота. Я встала в строй слуг, пока изображение в моих глазах не начало расплываться от боли.
Мы стояли в молчании, и это молчание казалось вечностью. Даже половина дозы яда была невыносимой, как если бы я проглотила огонь. Моя грудь сжималась, и перед глазами всё покрылось красной дымкой. Лезвия боли вонзались в виски и бились в затылок. Руки дрожали, и я едва сдерживала крик. Когда зрение немного прояснилось, я увидела, как несколько кандидатов корчились от страха, но Лара оставалась неподвижной.
Вскоре боль начала отступать, а дымка рассеялась. Я глубоко вздохнула, сосредоточив внимание на капле пота, стекающей по спине, и ощущении земли под моими болящими ногами.
— Вторая ампула, — приказал Роланд.
Эта ампула была переливающегося пурпурного цвета. Я могла догадываться, что она делает.
Глаза Лары были полны слёз, когда я подошла к ней второй раз. Я снова выпила половину жидкости, прежде чем подать её Ларе.
— Иллюзия, — прошептала я.
Я вернулась в линию слуг, едва замечая остроту стеклянных осколков под ногами. После зелья боли эти порезы уже не так сильно жгли.
Моё сознание как будто отделилось от тела.
Я снова оказалась в болоте, мох под ногтями и трава, скользящая по ногам. На мгновение я была безмерно счастлива, что сбежала из Мистей, но затем тропа подо мной обрушилась, и я начала тонуть в бесконечно глубоком болоте. Жидкость затекала мне в нос и в горло, заполняя всё тело, тонущая, убивающая…
Я сжала кулаки и пыталась дышать, несмотря на желание, кричавшее в голове, что нужно задержать дыхание и держаться как можно дольше. Это не реальность, говорила я себе. Это не реально. Это не реально.
Я шла по туманному полю сражения, сжимая в руке кинжал, пробираясь через рубиновые лужи. Драгоценный камень ярко светился в рукояти, и я ощущала, как много крови он уже выпил. Ещё больше крови покрывало моё лицо и руки, капало с губ, и мы оба были так рады этому вкусу…
Передо мной возникло существо. Оно было в два раза выше меня, с восемью руками и двумя головами, похожими на волчьи. С его клыков капала кровь, а на руках были когти длиной с мое предплечье. Достаточно длинные, чтобы отрубить мне голову, если оно подберется слишком близко. Существо взвыло к небу и рвануло ко мне с невероятной скоростью.
Я побежала. Бежала. Бежала. Бежала…
Где-то в глубине меня я осознавала, что стою неподвижно, как оболочка, на белом поле. Пропасть между телом и разумом казалась непреодолимой, но я сосредоточилась на мантре, сопротивляясь ложным иллюзиям.
Не двигайся. Не двигайся. Не двигайся.
Я лежала на дне озера. Вода была мутной, но свет дня всё же пробивался, освещая все вокруг. Рядом в воде покачивались листья какого-то растения, словно волосы.
Что-то сверху пронзило воду, плывущая масса, которую я узнала, как женщину. Её длинное белое платье тянуло её вниз. Она была ранена, огромные облака крови расплывались в мутной воде. Когда она приблизилась к месту, где я лежала в грязи, она наконец заметила меня. Её карие глаза расширились, её каштановые волосы запутались в озерной траве. Она забилась в панике и закричала, испуганная мной, но не в силах вырваться.
Я почувствовала металлический привкус её крови в воде, и не моргнула, когда Аня дернулась в последний раз, и, наконец, замерла, её глаза всё ещё неотрывно с ужасом смотрели на меня.
Не кричи. Не кричи. Не кричи.
Я снова стояла в Доме Света, ногти впились в ладони, рот сжался, чтобы не сорвался крик.
— Третья ампула.
Я опустилась на колени и открыла коробку дрожащими руками, в ужасе. Я снова в реальном мире или это очередная галлюцинация?
Разве так на самом деле погибла Аня — утонув в крови, одинокая и обречённая?
Я поднялась, сжимая в руке ампулу с чёрной жидкостью, и машинально направилась к Ларе. Моё тело помнило свои обязанности, даже когда разум пытался разобраться, что из этого реально, а что — лишь иллюзия. Я дала Ларе половину чёрного зелья, а потом вспомнила, что мне тоже нужно немного выпить, чтобы уменьшить ее эффект. Я подняла ампулу к губам, но замерла, когда её глаза метались в панике, как будто она больше не могла меня видеть.
Если оранжевое зелье было огнём, а фиолетовое — иллюзией, то это зелье было пустотой. Тальфрин застонал и взмахнул руками, как только проглотил зелье, а руки Кариссы вцепились в мрамор, будто она пыталась удержаться на месте.
Я сжала ампулу в кулаке, пока не встала рядом с остальными слугами. Пока все наблюдали за кандидатами, я опустила голову и вылила оставшееся зелье в рот, а потом позволила пустому флакону упасть в открытую коробку у моих ног.
Мгновенно стало темно.
Не просто темно. Чёрно. Пусто. Отсутствие света, настолько глубокое, что оно с каждым вдохом проникало в мои лёгкие, как щупальца.
Тишина. Я провалилась в бескрайнее пустое пространство, освобождённая от всех ограничений мира, потерянная в тёмном сне. Я не могла понять, где верх, а где низ, не была уверена, действительно ли я плыву или замерла на месте, или же падаю в бесконечную пропасть. Моё внутреннее ощущение направления выворачивалось наизнанку, отчего чувствовала головокружение. Я хотела развести руки, чтобы восстановить равновесие, но вместо этого оставалась совершенно неподвижной — или, по крайней мере, так мне казалось в этом пустом мире, где не было ничего другого, кроме темноты. Не имело значения, смотрела я вверх или падала. Важен был только этот момент, и моя способность контролировать его.
С этим исчезновением всего пришёл ужас. Он оплёл меня, проникал в меня, разрывал те нити, что составляли моё существование. Люди не предназначены для того, чтобы пережить это место. Это было, как если бы вселенная была стерта, и это была та чёрная тьма, что существовала ещё до появления звёзд.
Я дрейфовала в этом холодном пустом пространстве, что казалось вечностью, настолько долго, что начала сомневаться, не умерла ли я. Это ли было послесмертие? Я чувствовала облегчение или гнев от того, что оказалась здесь?
Вдруг свет вернулся, такой яркий, что я поморщилась, а слёзы катились по щекам.
Я всё ещё стояла среди слуг на солнце, всё ещё смотрела на кандидатов, лежащих на своих постелях из стекла.
— Встаньте, кандидаты, — сказал принц Роланд. — Испытание закончится, как только вы покинете этот двор.
Кандидаты с трудом поднялись на ноги, многие из них шатались. Карисса снова упала на землю с тихим криком, порезав колени о стекло. Лара посмотрела на меня, как на свечу в окне в бурю. Она шла медленно, осторожно ступая, но не падала. Наконец она подошла ко мне, и я обвила её руками, поддерживая, пока она обрушивалась на меня.
Не было торжественных ужинов или танцев. Только Лара и я, шли шатающиеся обратно в Дом Земли, с кровавым следом за нами.