Она вспомнила все истории, которые слышала о Небесных Всадниках. Городские предания гласят, что Мархорн создал городскую стражу, только лишь из мужчин. Затем его дочь и соосновательница Киерелла, Кьелли, создала Небесных Всадниц, только лишь из женщин. Помимо этого, Эйми ничего не знала о жизни Небесных Всадниц. Однако, если она переживёт восхождение, то получит дракона. Она улыбнулась, представив, как её дракон откусывает голову Райнону. Может быть, для Пайрона она бы остановилась на том, что оторвала одну-две конечности. Эйми представила выражение благоговения на лице Нианны, когда она бы спустилась в Палас на спине своего собственного дракона.
— Я собираюсь стать Небесной Всадницей, — сказала она статуе Кьелли, — Я получу дракона, и тогда никто не будет меня запугивать.
Первая часть подъёма была лёгкой. У подножия скал уклон был менее крутым, и там было много опор для рук. Эйми сосредоточилась на участке серой скалы прямо перед ней и попыталась не думать о падении. Она пыталась не думать о том, насколько невозможным казалось остановиться сейчас и спуститься в безопасное место. И она действительно старалась не думать о девушке с разбитым лицом, которая попыталась подняться и поплатилась за это жизнью.
Она вышла из тени на нагретую солнцем скалу. Карабкаться становилось всё труднее, утёсы становились круче, а обрывы длиннее. Она поняла, что миновала точку, за которой могла отступить целой и невредимой. Но она не хотела отступать. Чем выше она поднималась, тем больше ей хотелось новой жизни, которую могли предложить горные вершины.
Затем скалы стали ещё более отвесными, и страх начал вытеснять все остальные мысли из её мозга.
Три часа спустя она всё ещё цеплялась за скалы. Она схватилась за острый камень слабыми, дрожащими пальцами и подтянулась вверх. Её правая нога поскользнулась, а бешено колотящееся сердце дрогнуло. Её дыхание с хрипом вырвалось из горла и просвистело сквозь стиснутые зубы. Она оттолкнулась ногой, отбрасывая осколки камня, которые посыпались в пустоту, внизу. Она нашла опору, оттолкнулась пальцами ног и поднялась ещё на несколько футов.
Краем глаза она заметила Киерелл, который теперь был далеко-далеко от неё. Ещё одна волна страха сотрясла её усталые кости, и она заставила себя снова посмотреть на острый серый камень утёса, позволив ему заполнить всё поле зрения. Мышцы ныли. Израненные пальцы умоляли её остановиться. Её колотящееся сердце умоляло её отпустить, просто сдаться и упасть. Она сделала глубокий вдох. Это никак не помогло развеять страх, но она продолжала, несмотря ни на что.
Она потянулась вверх дрожащими руками, пальцы искали новую опору, а дрожащие ноги сгибались, готовые оттолкнуться. Её левая рука нащупала небольшую трещину. Она пошевелила пальцами внутри, не обращая внимания на боль, когда сдирала кожу с костяшек пальцев, и поверила, что её рука выдержит. Она подняла правую ногу, а левой последовала за ней на крошечный выступ, где было достаточно места только для пальцев ног.
Её решимость была тем, за что она цеплялась каждый раз, когда ужас от того, что она делала, захлёстывал её. Она карабкалась всё выше и выше, а смертельная пропасть под ней росла и росла. День, казалось, пролетел незаметно, в то время как она чувствовала, что не добилась никакого прогресса. Отчаяние продолжало пробиваться в её разум.
— Нет, — прошептала Эйми сама себе, — Я не сдамся сейчас. У меня начнётся новая жизнь.
Всё её тело тряслось. Ей нужен был отдых. Она осмотрела скалу наверху в отчаянных поисках. Где-то должно быть. Там!
Выступ был слева от неё, но глубокая тень под ним предполагала, что он достаточно велик, чтобы на нём можно было сесть, может быть, даже лечь. Она начала осторожно продвигаться к нему. Перебираться через утес было даже труднее, чем взбираться на него, и не раз она обнаруживала, что тянется до предела, пытаясь найти опору для рук и ног.
Её ободранные пальцы дрожали, когда она, наконец, ухватилась за острый край выступа. Её правая нога болталась, кончик ботинка отчаянно царапал камень в поисках опоры. Она забралась на выступ одним локтем, затем другим, содрав при этом кожу с обоих. Свежие царапины жгли. Она попыталась приподняться, но у неё не хватало сил.
— Ну же, пожалуйста, — она умоляло своё тело уменьшить усталость. Рыдания клокотали у неё в горле, а на глаза навернулись слёзы.
Она протянула руку через выступ. Её пальцы нащупали трещину и вцепились в неё. Она оттолкнулась левой ногой, чувствуя, как дрожат пальцы на крошечной опоре. Очень медленно верхняя часть её тела приподнялась над выступом скалы. Она почувствовала, как что-то зацепило её жилет, и ткань порвалась. Ремень её брюк зацепился за край и застрял. Она стиснула зубы и потянула. Её правое колено оказалось на выступе. Последний рывок, и за ним последовало всё остальное тело.
Тяжело дыша и плача от облегчения, она легла на холодный выступ. Постепенно её дыхание пришло в норму, но мышцы продолжали дрожать. Высоко вверху небо было чистым, и она лежала, глядя на его открытость.
Она поёжилась, осознав, как холодно стало теперь, когда она перестала карабкаться. Во время восхождения ей быстро стало слишком жарко, и она неловко сняла рубашку, позволив ей упасть на груду камней у подножия утёса. Теперь она сожалела об этом, дрожа в своей жилетке. Она с трудом села, повернувшись спиной к утёсу, так что на выступе было достаточно места, чтобы прижать колени к груди. Высохший пот был холодным и зудел на её коже. Мириады порезов и царапин жгли, как будто кто-то колол её кожу шиповником.
Ей нравился вид, открывавшийся с её места у окна в их лофте, но теперь она поняла, насколько ограниченным он был. Вверху, в горах, её мир чудесным образом расширился, и вид был невероятным.
Солнечный свет лился в долину, высвечивая красный кирпич Киерелла. Её глаза нашли Палас, его извилистые улочки, благодаря которым его было легко разглядеть сверху. Это было нагромождение зданий, и к большинству из них были привинчены деревянные пристройки. Она подумала, что более прямой улицей могла бы быть Чизл-стрит, но не была уверена. Она попыталась найти свой дом, но не смогла разглядеть его. Она была слишком далеко, и чем дольше она щурилась, тем больше все улицы сливались воедино, а её зрение затуманивалось.
За исключением того, что то, что она искала, больше не было её домом. Гильдия забрала его. Она пожалела, что у неё не было возможности пнуть несколько балок на чердаке, прежде чем её вышвырнут вон. Может быть, тогда здание рухнет на голову Хейтону.
Мысли о мастерской и чердаке вытащили её горе на поверхность. Она дотронулась до него, и это было всё равно что дотронуться до края покрытой коркой царапины. Она поспешно прижала её обратно. Она знала, что если выплеснет это наружу, то это сокрушит её. И она не могла оставаться на краю пропасти.
— Я буду сильной и уверенной в себе, — сказала она себе.
Она расслабила своё затёкшее тело и повернулась лицом к утёсу. Взгляд на нависшую над ней каменную глыбу почти лишил её решимости. Карабкаться было ещё так далеко. Но это был единственный путь к новой жизни.
Её пальцы двинулись вверх, исследуя камень, пробуя опору. В животе заурчало, и она почувствовала, насколько он пуст. Она проигнорировала это. Она подняла правую ногу, нащупала трещину, просунула пальцы внутрь и снова начала карабкаться. Почти сразу же всплыл страх разбиться насмерть, но она отогнала и его.
Она снова вошла в ритм подъёма, сосредоточившись только на скале, постоянно оглядываясь вперёд в поисках, за что зацепиться.
Затем её левая нога соскользнула.
Её правая рука уже была в воздухе, пытаясь ухватиться за что-то другое, а левая потеряла опору. Она упала. Крик вырвался из её горла. Когда она соскользнула вниз по скале, её пальцы зацепились за крошечный выступ. Удар вышиб воздух из её лёгких, и она задохнулась. Её сердце бешено колотилось в груди, в горле и голове. Она сжала губы, чтобы сдержать крик, который, как она чувствовала, нарастал. Её дыхание быстро вырывалось из носа.
Ей потребовалась каждая капля силы, чтобы просто посмотреть вверх и спланировать движение. Обрыв внизу манил, и она чувствовала, как он тянет её за ноги. Справа от неё в скале была большая щель, которая выглядела достаточно большой, чтобы она могла протиснуться внутрь. Прежде чем она потеряла самообладание, она провела руками по выступу, пока не оказалась прямо под расщелиной. Внутри она была чёрной, а острые края выглядели так, словно только и ждали, чтобы содрать побольше кожи с её рук.
Она приподнялась, её усталое тело дрожало, мышцы кричали, требуя остановиться. Её пальцы нащупали камень, дотягиваясь до края расщелины. Она ухватилась за него и потянула. Отталкиваясь ногами, она медленно продвигала своё тело вверх и внутрь.
Оказавшись внутри, она замерла, дрожа от страха и ощущения холодного камня, давящего на неё. Она повернулась левым боком к зияющему отверстию и выглянула наружу. Солнце уже стояло высоко над горами. День шёл своим чередом, а ей всё ещё предстояло пройти долгий путь.
Она посмотрела вверх и увидела далеко вверху голубое небо. Трещина, казалось, тянулась до самой вершины, и она решила забраться в неё. Она не могла решиться вернуться на обнажённую поверхность утёса. Кроме того, если бы она упала сюда, то упала бы только на дно расщелины. Хотя, конечно, если бы она сломала руку или ногу при падении, ей пришлось бы лежать здесь и медленно ждать смерти. Она поспешно отбросила эту мысль в сторону.
Камень в расщелине был холодным для её ободранных пальцев, и она вздрагивала каждый раз, когда прижималась к нему спиной и карабкалась вверх. Отвесные края немного поддерживали её, но они также содрали оставшуюся кожу с её локтей, и её кровь струйками стекала по камню.
Щель расширялась. Ещё несколько футов, и она больше не сможет преодолеть её. Она посмотрела вверх, размышляя. На правой стороне, похоже, было больше мелких трещин и выступов, поэтому она оторвала левую ногу и руку от противоположной стены и снова начала подниматься. Она рискнула бросить взгляд в сторону и увидела внешний мир далеко-далеко внизу. Волна головокружения захлестнула её, и она снова посмотрела внутрь. Глядя только на скалу и думая только об опорах и выступах, она продолжала подниматься.
По прошествии, как ей показалось, нескольких часов, она закрыла глаза и прислонила голову к холодному камню. Она была совершенно измучена. Несколько слезинок скатилось из-под её век. Образ её мёртвой семьи снова всплыл на передний план в её сознании. Эйми секунду смотрела на него, затем мысленно отбросила его. Она не могла вернуться назад и зашла слишком далеко, чтобы умереть сейчас.
Легчайший ветерок коснулся её щек. Её глаза распахнулись, и она посмотрела вверх. Волна шока прошла через неё, когда она поняла, что была почти на вершине. Неровные края трещины были чуть выше, а за ними виднелось ярко-голубое небо.
— Я могу это сделать, — прошептала она своему быстро слабеющему телу.
Она начала взбираться быстрее. Теперь, когда показалась вершина, она вдруг испугалась, что не доберётся туда. Её пальцы дрожали, и не раз ноги соскальзывали, теряя опору на камне, но она всё равно не сбавляла темп. Она была почти у цели.
Не веря своим глазам, она ухватилась пальцами за верхний край трещины. Ужасная мысль о падении сейчас толкнула её вверх, и она вскарабкалась по краю в порыве молотящих конечностей.
Она была наверху.
Эмоции захлестнули Эйми. Абсолютное облегчение, радость и несколько последних вспышек ужаса, когда «что, если» пронеслось в её голове. Она лежала на спине, её грудь тяжело вздымалась, она смотрела в огромное, пустое голубое небо. Она начала смеяться, и новые слёзы потекли по её лицу, впитываясь в тёмные завитки волос.
— Привет тебе.
Голос заставил её замолчать. Она медленно села и огляделась. Она была на плато из серых камней и трещин. Далеко слева от себя она могла видеть другой край, где обрывались внешние утёсы Кольцевых гор.
Эйми засмеялась от восторга, забыв о голосе. За горами было Море Грайдак, и его бескрайние просторы простирались на запад, север и восток. Она прожила всю свою жизнь по другую сторону гор, но никогда раньше не видела моря.
На неё упала тень, и Эйми прищурилась.
— Отличная работа.
Она с трудом поднялась на ноги. Женщина была выше её, но, с другой стороны, все были выше её. Её тёмные волосы до плеч были заплетены в косу, которая вот-вот должна была расплестись. В её волосах виднелись серебряные искорки. Чёрная одежда, чёрные сапоги, длинный чёрный плащ, а над её плечами Эйми разглядела две рукояти её ятаганов, на навершиях которых поблескивали голубые драгоценные камни. Небесная Всадница, стоящая прямо перед ней.
Эйми открыла рот, чтобы заговорить, но вышел только воздух. Все намерения быть более уверенной испарились. Она попыталась снова, но вырвалось только тихое бульканье, без слов. Она закрыла рот и уставилась на Всадницу. Оказалось, что стать новым человеком будет сложнее, чем она думала.
— У тебя идет кровь, девочка, — Всадница подошла на шаг ближе и указала на руки Эйми.
По укоренившейся привычке Эйми отодвинулась, спрятав руки за спину, морщась и ожидая оскорбления, выражения отвращения. Ничего подобного не последовало. Всадница посмотрела на неё сверху вниз. Эйми уставилась на неё и была поражена, не увидев на её лице ни малейшего отвращения. Она изучала морщинки вокруг глаз Всадницы, шрам на её левой щеке, переходящий в ухо, несколько прядей тёмных волос, выбившихся из косы и развевающихся на ветру вокруг головы. Она увидела на её лице только любопытство.
— Я… — попыталась она, но больше ничего не вышло.
Раздался скрип, шорох, и что-то шевельнулось позади женщины, что-то большое. Всадница повернулась, и сердце Эйми подпрыгнуло в груди.
— Тихо, Блэк, — мягко сказала Всадница.
— Это твой дракон? — волнение подстегнуло голос Эйми действовать.
— Да, это Блэк, — Всадница кивнула, снова поворачиваясь к ней лицом.
Эйми сделала шаг в сторону, чтобы заглянуть за спину Всадницы, и ахнула от изумления и восторга. Она смотрела, совершенно очарованная, совершенно забыв о ноющих мышцах, усталых костях и кровоточащих руках.
Дракон сидел на выступе скалы, его длинные когти зацепились за камень так, что казалось, он может оставаться там бесконечно, как вневременная и неподвижная горгулья. За исключением того, что он двигался. Он лениво расправил крылья, и их огромный размах отбросил тень на Эйми и Всадницу. Его чешуя была блестящей, тёмно-чёрной, как свежие чернила, и по ней шла рябь, сияющая на солнце. Он склонил голову рептилии и уставился на неё немигающими жёлтыми глазами. Двойные гребни тянулись от его морды до самых глаз, как надбровные дуги, прежде чем перейти обратно в изящные завитые рога. Пучок чёрных перьев на его шее плотно прилегал к чешуе. В этом существе чувствовалась подавленная энергия, ощущение огромной силы, которую едва сдерживали.
— Он великолепен, — прошептала Эйми.
— Думаю, ты ей нравишься, Блэк, — тихо сказала Всадница своему дракону, и Эйми увидела, как существо перевело взгляд на Всадницу. Взгляд, которым он одарил женщину, был таким пристальным, что к горлу Эйми подступил комок. Она хотела иметь для кого-то значение, чтобы на неё так смотрели.
— Он твой? — глупо спросила она.
— Так и есть, — кивнула Всадница.
Эйми неохотно отвела взгляд от дракона и снова посмотрела на женщину рядом с ней. Глубоко вздохнув, она напомнила себе, что собирается стать новым, уверенным в себе человеком.
— Я Эйми Вуд, — сказала она и улыбнулась. — Я преодолела подъём.
— Да, преодолела, — Всадница посмотрела на неё сверху вниз. — Услышала, как ты приближаешься.
Эйми старалась не думать, что она могла иметь в виду. Мысль о том, что этот удивительный воин, возможно, слышал, как она разговаривала сама с собой и подбадривала себя, заставила её внутренне съёжиться.
Эйми пришла в голову мысль, и она была вынуждена спросить:
— Ты что, весь день сидела здесь, как на вахте или что-то в этом роде?
— С полудня. Часы идут с полудня до полуночи, — голос Всадницы был мягким, негромким. Это не вязалось со строгим нарядом и саблями на спине.
— И ты слышала, как я взбиралась? — спросила Эйми.
— Слышала.
— Что бы случилось, если бы ты услышала, как я падаю? Ты бы полетела на своём драконе и спасла меня?
Всадница посмотрела на неё сверху вниз и покачала головой. Она сделала глубокий вдох, прежде чем связать воедино большее количество слов, которые Эйми до сих пор от неё слышала.
— Чтобы стать Небесной Всадницей, ты должна совершить восхождение самостоятельно, без посторонней помощи. Только тогда мы узнаем, что у тебя достаточно сил и умения, чтобы оседлать дракона. Если ты потерпишь неудачу, ты умрёшь, — всадница пожала плечами, — Это риск, и, если ты попытаешься подняться, ты должна принять это.
Эйми почувствовала, как гордость переполняет её грудь. Она сделала это, совершила восхождение, и теперь она могла стать Небесной Всадницей. Она нетерпеливо посмотрела на Всадницу, но женщина с мягким голосом больше ничего не сказала, и Эйми оказалась в растерянности. Она понятия не имела, что делать или говорить дальше, а Всадница, казалось, не давала ей никаких подсказок. Её взгляд привлекла Тёмная чешуя, и благоговейный трепет снова ударил её по лицу. Она задавалась вопросом, пройдёт ли когда-нибудь это возбуждение. Были ли старые Всадницы пресыщены тем фактом, что они летали по небу на спинах своих собственных драконов — великолепных созданий, которые были связаны с ними на всю жизнь? Эйми и представить себе не могла, что это волнение когда-нибудь пройдёт.
— Голодная?
Женщина снова заговорила. Казалось, она не из тех, кто любит длинные предложения и пустые слова. В тот момент это устраивало Эйми, поскольку она всё ещё не совсем понимала, как разговаривать с другими людьми. Она посмотрела на неё и кивнула.
— Возвращайся, Блэк, — сказала она своему дракону.
Эйми наблюдала, как они обменялись взглядами, затем Блэк взмахнул крыльями и, грациозно взмыв в воздух, несколько раз покружил над вершинами гор. Затем, к изумлению Эйми, дракон нырнул и исчез прямо в зазубренных камнях дальше по гребню. Эйми хотела спросить, куда подевался дракон, но не могла набраться смелости.
— Пойдём, Эйми.
Всадница мягко положила руку на плечо Эйми, и Эйми инстинктивно отпрянула. Она приготовилась к вопросам о своей ненормальной внешности, но потом кое-что заметила. Руки Всадницы представляли собой уродливое месиво из шрамов от ожогов. По всей длине обеих рук её кожа была сморщена и искажена расплавленной рубцовой тканью. Эйми заметила, что у неё также не хватает четырёх ногтей.
— Давай, — повторила Всадница, не замечая, как Эйми внимательно рассматривает её руки.
— Разве ты не на дежурстве? — неожиданно для себя спросила она.
— Здесь, наверху, есть и другие, — Всадница указала на скалистое плато. Оно простиралось в обоих направлениях, следуя изгибу Кольцевых гор. Эйми подумала, нельзя ли пройти всю тропу по кругу, на вершинах гор, глядя вниз на долину внутри и море снаружи. Это было бы потрясающе.
— Других я не вижу, — Эйми покачала головой, вглядываясь между каменными столбами и участками сланца.
— Ты их не увидишь. — Всадница улыбнулась ей и зашагала дальше.
— Я… как тебя зовут? — Спросила Эйми, пробираясь следом за ней.
— Дайренна, — ответила она, не оборачиваясь.
— Дайренна, а дальше?
Она покачала головой, пряди волос затрепетали:
— Просто Дайренна.
— Куда…? — слова Эйми оборвались. Она попыталась снова. — Куда мы идём?
— Внутрь. Это Антейлл, дом. Тебе нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел все эти порезы и царапины, — Дайренна оглянулась через плечо, — Но я помню своё восхождение, и я знаю, что прямо сейчас ты действительно хочешь есть.
Эйми улыбнулась ей и кивнула.
— Так и думала. Пойдём.
Было странно идти после столь долгого восхождения, и её ноги подкашивались. Следуя за Дайренной по плато на вершине Кольцевых гор, Эйми поняла, насколько она была измотана. Поднимать ноги было нелегко, и даже любоваться невероятным видом было слишком большим усилием. Она поплелась за Небесной Всадницей, чувствуя себя вне себя от радости, но совершенно измотанной.
— Здесь.
Дайренна остановилась, чтобы подождать её, и, проходя между двумя скалистыми выступами, увидела вход в дом Небесных Всадниц. Она думала, что слишком устала, чтобы испытывать благоговение.
Перед ними была арка, ведущая прямо в горы. На неё сверху вниз смотрел серый дракон, его тело было вырезано из самой скалы, а крылья изящно изогнуты, охватывая края арки. Несмотря на столетия, прошедшие с тех пор, каждая чешуйка всё ещё была чёткой, а каждый коготь выглядел достаточно острым, чтобы разорвать плоть. Эйми запрокинула голову, глядя в ревущую пасть каменного дракона. Это выглядело таким реальным, как будто дракон превратился в камень.
Внутри туннеля было темно, как ночью. На мгновение Эйми заколебалась. Это должно быть самое лёгкое. Она пережила восхождение; всё, что ей теперь оставалось сделать, это шагнуть в эту новую жизнь. Она оглянулась назад, как будто оглядываясь на своё прошлое, просто чтобы признать, что оно ушло, что семья, которую она любила, тоже ушла, и возврата к той жизни не было. Затем она шагнула в тёмный туннель.