Конный отряд окутало облако пыли. Если бы мы преследовали их по суше, оно бы скрыло всадников из виду. Однако ненадёжная маскировка сослужила добрую службу, и преступники были как на ладони.
Кироват первым пошёл на снижение, выпустив когти и вытянув лапы вперёд. Лошади ускорились, от копыт отлетали комья пены.
Они загонят скакунов до смерти. Зачем?
Ведущий жеребец споткнулся, когда Кироват преградил ему путь. Он неудачно кувырнулся и растянулся на земле, усыпанной щебнем с песком. Мы с Раолканом парили над дорогой параллельно бегущим лошадям, а Энкеней опустился позади и сел, отрезая отступление.
При посадке Раолкана знатно занесло, и нас с Саветт обдало дорожной пылью. Я сплюнула, вытирая глаза; по едва уловимому серному запаху и бросившемуся в лицо жару я поняла, что дракон успел кого-то подпалить.
Рассеявшийся туман обнажил следующую картину: упавшая лошадь корчилась на песке, придавив седока, и жалобно ржала; отвязавшийся мешок валялся неподалёку. Другая, лишившись седока, уносилась прочь в окружающие заросли. Ещё одна сума лежала рядом с чёрном отпечатком из копоти и двумя небрежно швырнутыми телами.
Я содрогнулась, лицезрея результаты внезапного побоища.
Это предупреждение для тех, кто решится играть с огнём.
Мы даже не знаем, кто они.
Хубрик придерживается противоположного мнения.
Я спешилась, протягивая руку Саветт.
– Назад, – прикрикнул Рактаран, подходя к раненой лошади. Он встал к нам спиной и заслонил морду животного. Мгновение спустя визги прекратились. Я не приглядывалась. Не хочу выяснять, что именно произошло.
Спокойно, Паучок.
Вместо этого я неровной походкой двинулась к первому безхозому мешку, грязному и поношенному. Изнутри доносился кашель. И в нём явно угадывались очертания человеческого тела. Дрожащими руками я потянулась к поясу и достала маленький ножик. Tрясущиеся пальцы были плохим подспорьем. Узлы затянулись так туго, словно кто-то пытался разорвать их изнутри.
Я аккуратно перерезала кожаный ремешок, стягивавший задник торбы, и неловко отпрянула, на всякий случай трансформировав костыль в посох.
– Этот мёртв, – раздался голос Рактарана за моей спиной. Должно быть, имелся в виду разбойник, задавленный лошадью. Умер ли он сам или ему помог Рактаран – мне данная информация ни к чему.
– Из Сумеречного завета, – откликнулся Хубрик. Учитель наклонился, осматривая трупы. – Интересно, куда они торопились?
Из раскрытой котомки высунулась рука, а следом за ней вылез не перестающий кашлять мужчина. Он сплюнул на землю чёрную жижу. Ужас сковал мне грудь. Что мы наделали, отбивая его от похитителей? Нанесли увечья, повредили внутренние органы?
Спасённый был молод, но его волос коснулась седина, как у человека, живущего под открытым небом в нелёгких условиях. Незнакомец закашлялся и снова плюнул. Неужели я вижу кожаное облачение небесного всадника? Я поймала взгляд юноши, такой знакомый и одновременно такой чужой. Он напомнил мне Ленга.
– Где твои шарфы, девчоночка? А то не разберёшь, из какой ты касты.
– Я Принёсшая клятву, – я широко распахнула глаза, наблюдая за отхаркиваниями узника. – Мне не дозволяется носить определяющие знаки касты. – Шарфы мужчины имели фиолетовый оттенок, только вот превратились в лохмотья и запачкались. – Что они с вами сотворили?
– Убили моего дракона. Я стал свидетелем смерти бедного Даршша: последнее, что я увидел перед тем, как ему отсекли голову, – его огромные доверчивые глаза. Я опустошён, совершенно раздавлен. Вместе с ним они отправили на тот свет Ухинмала и Нонолоса – белых. Я не держу на них зла: там ошивалась целая группировка магов, не дававших драконам и шагу ступить. Они отлавливают нас – я о фиолетовых всадниках.
– Как вам помочь? – К горлу подступили слёзы, вызванные рассказом страдальца о павших друзьях.
– Не откажусь от воды. Кто это там? Неужто Хубрик Дюнштифтер?
– Да, – ответила я, Саветт протянула ему флягу.
– Меня спасла живая легенда, – несостоявшийся пленник рассмеялся, но смех быстро сменился кашлем с чёрной мокротой. – Дюншифтер!
Хубрик подошёл к нам, ведя второго покалеченного молодого человека. Не из небесных всадников, судя по доспеху. Его лицо было покрыто синяками и кровоподтёками.
– Зря они стремились обогнать нас, – заметил наставник.
– Они спешили, – отозвался фиолетовый всадник. – Ты как, Финдар?
– Жить буду, – сдавленно произнёс солдат, тяжело опираясь на учителя.
– С чего бы, Taлсан Вудкарвер? – полюбопытствовал Хубрик.
Талсан улыбнулся и зашёлся в приступе кашля.
– Понятия не имеем, – бросил Финдар. Один его глаз заплыл, и веко припухло. – Касабан захвачен с берега, они запихали нас с Талсаном в мешки и уехали до разгрома города.
– Касабан? – устрашилась Саветт. – Кто посмел разграбить Касабан?
– Баочанцы, – угрюмо сообщил Финдар. – Из Баочана прибыл флот, но у захватчиков нашлись сторонники. Кто-то открыл им городские ворота, и наши маги обратились против нас. Касабан считался неприступным. Наши маги запускали огненные шары в чёрных, ринувшихся защищать нас от вражеских кораблей. Они призвали какую-то тёмную огненную сущность, поднявшуюся из-под земли. Которая в пух и прах разнесла крепость голыми руками. – Взор воина сделался отрешённым, черты лица исказила боль. – Я сражался с другими, мы вынужденно отступали. Нас оттеснили к пещерам, и в тот момент нагрянули маги. Меня хорошенько приложили, я потерял сознание, а очнулся уже в плену с Талсаном.
– Глупцы думали, что он тоже из фиолетовых, – поведал Талсан в перерывах между приступами. – Они хватают всех фиолетовых всадников, которых удаётся обнаружить, и конвоируют к Речным Подошвам.