АМАЛИЯ
– Похоже, там был тирейт, – сказала я Ризу. Он, конечно, и сам слышит, что происходит вокруг, но мне нужно было чем-то заполнить тишину. – Морган с ним разобрался.
Склонив голову, Риз кивнул. Он сжимал рукоять меча с такой силой, что костяшки побелели. Я сидела рядом, не зная, что же такое сказать или сделать, чтобы ему стало легче.
Сомневаюсь, что это вообще возможно.
Рыцарь, лишённый одного из важнейших органов чувств. Плутающий во тьме. Я раз за разом пытаюсь убедить себя в том, что Серафина толком и не пыталась исцелить его, потому что у неё осталось слишком мало магии. Превращение в птицу и создание сферы света истощили её. Это был тяжёлый день.
Но завтра она поможет Ризу.
Завтра.
Паника разрасталась в моей груди, кратно усилившись при мысли об отце. Он думает, что я погибла? В письме Гейджу я просила сохранить мой уход втайне от семьи. Неужели он всё же им рассказал?
Это всё из-за меня? У отца случился приступ после известия о том, что он потерял сразу двух своих детей?
Нет, он не может отдать корону Киру, не сейчас, ведь мы уже так близко к цели.
Я сцепила руки в замок на коленях, чтобы унять дрожь. Надо верить Бритону. Даже если Кир и займёт трон, он наверняка согласится отречься в пользу законного наследника. Вот только Бритон не видел, в какой ярости был наш брат, когда отец решил отправить на Реквимар меня вместо него. Не видел, как Кир завидовал.
Я стараюсь не думать так о Кире. Мне хочется верить, что в конце концов он поступит правильно. Но сейчас, когда он всё-таки получил отцовскую корону, далеко не факт, что он с лёгкостью её отдаст.
В какой-то момент я осознала, что мы с Ризом реально – два сапога пара. Он погружён в свои безрадостные мысли, а я в свои. Всего за несколько коротких часов весь наш мир перевернулся вверх дном.
Сколько времени у нас осталось до его полного краха?
Ренова внешне кажется прежней, но монстры, бродящие в ночи, свидетельствуют о том, что многое изменилось. Кассию восхитил один-единственный олень, но мы за это время должны были увидеть намного больше диких зверей. Может, животные бегут от Разлома на юг, пытаясь спастись от тёмной магии, проникающей в Ренову?
Может, они чувствуют то, чего мы, люди, не замечаем?
Дверь таверны распахнулась, и Морган внёс на руках плачущую девушку. Хозяин таверны с женой зашли следом, за ними рыцари Риза. Бритона и Кассии с ними не было – наверное, пользуются возможностью хоть немного побыть наедине.
Нам бы с Ризом тоже не помешало побыть вдвоём, хотя бы одну ночь, в которую мы не будем ужасно мёрзнуть или пытаться найти удобную позу на камнях.
– Лодыжка, – пояснила девушка окружающим, когда Морган осторожно опустил её на стул. – Я подвернула её, пока бежала, и теперь не могу стоять.
Видимо, это её крик мы слышали.
Морган отошёл в сторону, уступая место Серафине. Моё сердце едва не остановилось, когда фея присела на корточки перед девушкой. Серафина что-то тихо сказала пострадавшей, и магия начала действовать.
Владельцы таверны потрясённо смотрели на это чудо. У меня же перехватило дыхание по совсем другой причине.
Почему эту девушку Серафина может исцелить, а Риза нет? Почему она даже не стала пытаться?
Аэрон обернулся ко мне, словно уловил моё состояние. Мне как будто нож в спину вонзили.
– Что такое? – спросил Риз.
– Ничего, – быстро ответила я, но ложь отдавала горечью на языке.
Обычно серьёзный Аэрон нахмурился ещё больше, подошёл ко мне и опустил руку на спинку моего стула.
– Амалия, можно тебя на минутку?
Я скосила неуверенный взгляд на Риза. Не хотелось оставлять его одного. Но в этот момент за стол вернулись Триндон с Кейбом, на которых появление монстров из Разлома никак не повлияло. Они весело обсуждали предстоящий ужин, как будто решили отложить реакцию на жуткие новости о королевской семье Реновы на потом.
– Я скоро вернусь, – пообещала Ризу и встала, чтобы проследовать за Аэроном.
Муж кивнул, ничего не говоря. Его молчание нервировало. Как я могу помочь ему, если не представляю, что у него в голове творится?
Аэрон утянул меня в сторонку и тихо заговорил:
– Я уже спрашивал Серафину, почему она не исцелила Риза.
От его слов меня пробрала дрожь. Ответ Серафины страшил меня больше, чем монстры в темноте.
– И? – спросила я дрожащим голосом.
Он отвёл взгляд и сделал глубокий вдох.
– Она не уверена, что справится. Говорит, глаза сложно устроены.
– Она может превратить тебя в птицу, но не может исцелить глаза Риза? – жарким шёпотом возмутилась я.
Аэрон нахмурился.
– Эти раны магического происхождения. Серафина сказала, что в прошлом были феи, специализирующиеся на сложной целительской магии, но она лично этому не училась. Она переживает, что в случае неудачной попытки может ослепить его навсегда.
– То есть она… боится даже попробовать, – прошептала я, чувствуя, как сердце ухает вниз.
Аэрон сокрушённо кивнул.
Я сделала судорожный вдох.
– И что же нам теперь делать?
– Ждать. Возможно, зрение само вернётся.
– И всё? Типа поживём – увидим?
Я поморщилась из-за неудачного выбора слов. Хорошо, что Риз далеко и не слышал этого.
Аэрон кивнул. Ему это всё тоже не нравилось.
– Пока так.
Я нервно дёргала себя за рукава. Казалось, будто я задыхаюсь.
– Будет лучше, если об этом ему скажешь ты, – добавил Аэрон непривычно мягким голосом.
Я кивнула, понимая, что он прав.
Перед тем как вернуться к Ризу, я глянула в сторону закрытого окна.
– Мы здесь в безопасности? Мой народ не имеет векового опыта борьбы с чудовищами.
Вместо прямого ответа Аэрон сказал:
– Мы с ребятами будем стоять на страже всю ночь, сменяя друг друга по очереди, чтобы все успели немного поспать.
Это плохо. После всего, через что мы прошли, все до единого в нашем отряде сильно измотаны. Мужчинам нужен хороший сон, чтобы продолжать путь.
– Возвращайся за стол, – настоял Аэрон. – Поешьте и отдыхайте.
Понимая, что это всё, что я могу сделать в данной ситуации, я просто кивнула.
– Спасибо тебе… за всё. Мы бы не смогли сегодня пересечь Разлом без твоей помощи.
Он кивнул в ответ, и я вернулась к столу.
– Я здесь. – Садясь, я сжала руку Риза, но затем нахмурилась при виде нетронутой тарелки перед ним. – Ты чего не ешь? Это первый наш нормальный ужин за последние несколько дней.
– Я наелся, – ответил он. И хотя в его тоне не было грубости, меня напрягло отсутствие каких-либо эмоций в его голосе.
– Ладно.
Я убрала руку и опустила взгляд, пытаясь сдержать влагу, скопившуюся на нижних ресницах. Я не знаю, как правильно вести себя в этих новых обстоятельствах.
Открыла глаза, услышав, как кто-то пододвигает тарелку ко мне. Подняла взгляд. Триндон смотрел на меня с ухмылкой, за которой чувствовалось беспокойство.
– Тебе тоже стоит поесть.
Поблагодарив за заботу, я заставила себя съесть несколько ложек, но не почувствовала вкуса, хоть это и был лучший ужин за последние недели.
– Я устала, – сказала Ризу несколько минут спустя. – Пойдём в комнату?
Он молча встал, опираясь на спинку стула, и слегка пошатнулся, когда задел неровную половицу. Я вытянула руки, испугавшись, что он может упасть.
– Я в порядке, – сказал он, но его вид противоречил словам. Я постаралась не придавать значения его раздражённому тону, пытаясь убедить себя в том, что он злится на всю эту ситуацию, а не на меня.
Но всё же меня задело.
– Я тоже собираюсь наверх, – с набитым ртом заявил Триндон, вскакивая со своего места, куда он только-только сел со второй порцией. – Я провожу вас.
Мы втроём задержались у подножия лестницы. Триндон повёл Риза, а я держалась рядом, не зная, как помочь. Больно было видеть его в таком состоянии. Риз всегда казался сильным, способным на всё… Несокрушимым. Как будто ничто в мире его не остановит.
Но теперь…
Я безумно переживала за него и душила в себе слёзы. Как бы он ни был расстроен или испуган, он никогда этого не признает.
Триндон положил ладонь Риза на потёртые деревянные перила.
– Держись. Ступени здесь узкие и крутые. Всего, – быстро сосчитал взглядом, – четырнадцать ступеней.
Риз с тяжёлым вздохом сделал первый шаг.
– Вот, отлично, – приговаривал Триндон, пока мы помогали ему подняться. – Мы уже почти на…
Риз запнулся, и мы с Триндоном тут же бросились к нему.
– Не надо, – рявкнул Риз, мгновенно восстановив равновесие. – У меня проблемы со зрением, а не с координацией.
– Точно, точно, – пробормотал Триндон, сам на себя не похожий. Где же его обычные шуточки и остроты? Это нервировало меня ещё больше, и Риза, возможно, тоже.
Наконец, мы добрались до второго этажа. Я посмотрела на Триндона.
– Дальше мы сами.
– Уверена? – спросил он, скосив на брата неуверенный взгляд.
Я кивнула и взяла Риза за руку. Триндон поджал губы. Казалось, он хочет возразить, но я мотнула головой в сторону лестницы, чтобы шёл дальше.
Он нехотя послушался. Я немного подождала, прежде чем пойти с Ризом по коридору.
– Помнишь, как ты завязал мне глаза перед тем, как мы сели в лодку на Звёздном море?
– Да.
– Я сказала, что доверяю тебе.
– Да, – глухо ответил он, погрузившись в горько-сладкие воспоминания.
– Теперь ты должен довериться мне. – Взяв его за руку, я сделала несколько шагов вперёд. – Я тебя поведу.
Риз вздохнул так, будто груз его проблем был слишком тяжёл для моей болтовни. Но тут вдруг на его губах промелькнула слабая улыбка.
– Если я слеп, то кто гарантирует, что мы не врежемся в стену?
Я испытала несказанное облегчение. Хорошо, что он может шутить над этим. Закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.
– С самого первого дня, как мы с тобой познакомились, ты заботился обо мне. Теперь позволь мне немного позаботиться о тебе, пока твоё зрение не вернётся.
– Если вернётся, – тихо поправил он.
– Мы должны верить в лучшее.
– А если этого не случится?
Я невероятно рада, что он сейчас не видит слёз в моих глазах, и стараюсь, чтобы голос тоже меня не выдавал.
– Тогда мне предстоит научиться лучше направлять тебя, потому что ты только что чуть не врезался в столик.
Он тихо рассмеялся, но я услышала нотки страха.
Я отперла дверь, всё ещё пытаясь плакать беззвучно. Я должна быть сильной ради Риза. Я нужна ему как никогда. Не знаю, будет ли так ещё сутки, неделю или всю жизнь, но сейчас я должна стать его глазами и ориентиром.
Комната была небольшой, кровать – узкой, но после нескольких дней на природе эта спальня казалась роскошными королевскими покоями. Масляная лампа горела на комоде, освещая комнату тёплым жёлтым светом.
– Лампу лучше поставить у окна? – через силу спросила я.
Я ещё ни разу не сталкивалась с этими сэлти, о которых все предупреждают, и уж точно не хочу столкнуться сейчас, в Ренове.
– Да. – Риз нащупал рукой стену и прислонился к ней. – Где стоит кровать?
Я взяла его за обе руки и пошла спиной вперёд.
– Ещё три шага… два, один. Вот, слева от тебя.
Он опустил руку на одеяло и, опираясь, сел.
Я перенесла лампу на подоконник и развернулась к тазику с тёплой водой на столике. Рядом лежали кусок мыла и сложенные стопкой тряпки.
– Они принесли нам воду, чтобы умыться. Хочешь, намочу тряпку и подам тебе?
– Давай ты умоешься первой, а я потом.
Я оглянулась на него. Он сидел лицом к стене.
Намочила тряпку, слегка отжала и вложила в его ладонь.
– Здесь несколько тряпок, – сказала ему. – Так что ты тоже умывайся, пока вода чистая и тёплая.
Сама я умылась быстро. Меня пугало, что Риз сидит неподвижно с тряпкой в руках. Вода капала на пол, образуя маленькую лужу на половицах под его ногами.
Переодевшись в ночную рубашку, я села на кровать рядом с ним и постаралась добавить лёгкости в голосе:
– Чтобы стать чистым, нужно растирать ею кожу. Знаю, звучит дико, но именно так это и работает.
Его губы растянулись в слабой безрадостной улыбке. Он покрутил кусок ткани в своих руках.
– Какого она цвета?
– Что?
– Ткань.
– А, – растерянно протянула я. – Кремового, почти бежевого.
– А покрывало?
Я нахмурилась.
– Тёмно-синего. Похоже, его окрашивали индиго.
Риз кивнул, снова перевернув тряпку в своих руках.
Смахнув ещё одну непослушную слезинку со щеки, я добавила:
– И я сейчас смотрю на тебя недовольно, потому что в кровать грязным не пущу, а спать очень хочется.
– Ты не злишься, – тихо возразил он и повернул голову ко мне. Я опустила взгляд, не в силах смотреть на повязку на его лице. – Ты плачешь.
– Неправда, – соврала я, вытерев ещё одну слезу, пока она не усела капнуть.
– Я хорошо знаю твой голос, Амалия. Я потерял зрение, а не слух.
– Всё будет хорошо, – шепчу я. – Пускай не сразу, но будет.
– Серафина не может меня исцелить, верно? – мрачно уточнил он.
– Ты всё слышал? – в ужасе спросила я. Он находился на противоположном конце помещения, когда я переговаривалась с Аэроном.
– Догадался, – сказал он. – Иначе бы мне не пришлось пересекать Разлом вслепую. Это сильно нас замедлило. Из-за меня все задержались. Даже не пытайся спорить.
– Она боится, что её попытки могут сделать всё ещё хуже. Но она сказала Аэрону, что твоё зрение может вернуться само. Надо просто запастись терпением. – И тихо добавила: – Мне так жаль, Риз. Мне правда очень жаль.
Он не ответил. Не знаю, может ли он вообще ответить.
Я начала развязывать его рубашку, желая помочь, но он остановил меня.
– Я сам могу.
Сжав его ладонь, ласково опустила её вниз.
– Я знаю, что можешь, но позволь мне сделать это за тебя. Только сегодня. Я так сильно соскучилась, что если не прикоснусь к тебе прямо сейчас, то, боюсь, сойду с ума.
Он, казалось, хотел улыбнуться, но в любой момент мог сломаться.
Как только я справилась с завязками, он позволил мне стянуть рубашку через голову. Отпрянул, когда я коснулась влажной тканью его ключиц.
– Холодно.
– И кто же виноват? – задала я риторический вопрос и сосредоточилась на своей задаче. – Хорошо, что на тебе был кожаный дублет. Ренарилл не смог прокусить его.
Риз отделался фиолетовым синяком на плече, временно уравновесившим шрам на другой стороне. Пройдёт через несколько дней.
Риз согласился с моими словами, но тут же замолк.
Я старалась действовать быстро, понимая, что ему больно, да и мы оба уже хотим спать. Но даже когда я закончила, он оставался неподвижным.
Пока промывала ткань, я несколько раз оглядывалась на него. Я чувствовала себя беспомощной.
– Тебе нужно отдыхать, – тихо произнесла я. – Сегодня был тяжёлый день.
Он разделся полностью и попытался откинуть одеяло. Я тут же отбросила ткань для умывания и поспешила ему на помощь.
– Я справлюсь, – рыкнул он.
Понимаю, что он злится не на меня, но всё же меня обижает его тон.
Я отступила назад, обхватив себя руками, чтобы удержаться от вмешательства. Наконец, он забрался под покрывало.
Я тихо скользнула на постель рядом с ним. Мы лежали рядом в угнетающей тишине. Казалось, что я должна что-то сказать… но знала Риза достаточно хорошо, чтобы понимать: он не хочет моей жалости. Добрые слова его никак не подбодрят.
После нескольких напряжённых минут в незнакомой кровати Риз молча нашёл мою ладонь в темноте.
Я зажмурилась, радуясь этому контакту.