— Ты жив! — воскликнул Альвар, когда Киф медленно открыл глаза.
— А ты боялся, что нет? — спросил Киф, поморщившись, когда слишком яркий свет ударил в его и без того напряженный мозг.
— Не совсем. Я имею в виду, ты был без сознания несколько часов, но я не был готов тащить тебя в больницу или что-то в этом роде. Твое дыхание стало ровным, и ты перестал дрожать, поэтому я решил, что тебе нужно отдохнуть. Но я остался рядом с тобой на всякий случай, и когда ты начал шевелиться несколько минут назад, я подумал, что было бы забавно добавить драматизма твоему большому пробуждению. Тааак! — Он поднял руки в знак победы и прокричал: «ЛОРД ПАУЧЬИ ВОЛОСЫ ЖИВ!»
У Кифа не хватило сил улыбнуться.
Он провел языком по небу, пытаясь избавиться от ощущения липкости и мерзости, и понял, что его слюна на вкус очень кислая. Что-то вроде…
— Подожди, меня что, вырвало?
— Немного, — признал Альвар. — Что ж… думаю, это было нелегко. Но я смог вовремя отвести тебя в туалет, так что ничего страшного не произошло.
Это объясняло, почему у него было такое ощущение, будто его вывернуло наизнанку.
И почему свет был намного ярче, чем он ожидал.
И почему пол казался таким холодным и твердым.
Должно быть, он все еще в ванной.
Но это не объясняло, почему он потерял сознание, и его вырвало.
Он попытался сесть, но его голова явно была к этому не готова, и он бы рухнул обратно на пол, если бы Альвар не подлетел и не подхватил его.
— Полагаю, что исцеление, по крайней мере, прошло нормально, — сказал Киф, когда Альвар помог ему прислониться к стене. — Иначе у тебя не хватило бы сил затащить меня сюда.
— Кстати, спасибо тебе за это, — сказал ему Альвар, — потому что был шанс пятьдесят на пятьдесят, что тебя вырвет на меня. К счастью, ты этого не сделал, но я все равно заслуживаю похвалы за то, что рискнул вызвать рвоту. И да, у меня все хорошо. Поначалу я был немного не уверен в себе, и эта способность не поддавалась контролю, так что мне придется тренироваться, чтобы использовать ее заново. Но ты определенно можешь назвать исцеление успешным. Есть идеи, почему тебе было так тяжело?
Киф покачал головой, пытаясь воспроизвести свои воспоминания об исцелении, но они казались ему немного туманными и запутанными.
— Может быть, поможет, если ты расскажешь мне, что помнишь. Может быть, я смогу собрать все воедино, если узнаю, как все прошло с твоей стороны.
— Ладно, что ж… — Альвар плюхнулся рядом с ним. — Первая волна жара была довольно болезненной. Мне показалось, что ты пронзил меня электрическим током, и я хотел отдернуть руку, но также чувствовал, как энергия пульсирует в венах и устремляется к тому пустому бассейну, который продолжал преследовать меня. Поэтому я стиснул зубы и заставил себя держаться. А потом произошла какая-то странная… кристаллизация? Не знаю, подходящее ли это слово. Честно говоря, такое чувство, что нет слов, чтобы описать это, понимаешь?
— Да, — согласился Киф. — Но… кажется, я тоже это помню. Мне показалось, что бассейн превратился в стекло.
— Да, в этом есть смысл. Вроде. Я предполагаю, что на самом деле внутри меня нет стеклянного источника энергии, поскольку это похоже на то, что может разбиться на множество болезненных осколков. Но если предположить, что это всего лишь странная метафора, которую придумал наш мозг, чтобы попытаться найти какой-то смысл во всей этой сверхабстрактной чепухе, тогда… да, бассейн превратился в стекло, закрыв трещину, которую ты проделал ранее. А потом наступило это странное затишье, когда ничего не происходило, и я начал задаваться вопросом, закончил ли ты, но я также надеялся, что это не так, потому что я все еще чувствовал себя очень опустошенным. Я подумал о том, чтобы спросить, не нужно ли тебе сделать перерыв, но потом эта огромная, как… приливная волна энергии обрушилась на мои чувства и затопила меня теплом. Стеклянный бассейн наполнился до краев, а затем по коже побежали мурашки. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я снова ощущаю свет… ты ведь знаешь, как это происходит, когда свет исчезает, верно? Все дело в том, чтобы почувствовать, как свет попадает на кожу, и позволить ему проходить сквозь нее, а не отражаться. Вот почему стекло кажется невидимым, хотя оно и твердое, потому что свет может проникать сквозь него…
— Да, я знаю, — вмешался Киф. — Мне не нужен урок естествознания.
— Ладно, как бы то ни было, хочу сказать, что я снова почувствовал легкость, но не такую, как тогда, когда мы только вернулись, когда это был просто слабый зуд, который то усиливался, то затухал. Я чувствую это постоянно. Мне просто нужно сосредоточиться и…
Он исчез.
— Я мог бы сидеть так часами, — сказал Кифу его бестелесный голос. — На самом деле, так оно и было. Делать было особо нечего, кроме как слушать твой храп, поэтому я решил проверить, как долго смогу оставаться невидимым. У меня уже нет того контроля, который был раньше, но я чувствую, что, вероятно, стану намного сильнее, если буду больше тренироваться, что неудивительно, учитывая, сколько энергии ты мне дал. Ты хотел дать так много? Или ты поэтому потерял сознание?
— Понятия не имею, — пробормотал Киф. — Это может быть… много чего.
Альвар снова появился.
— Много чего, да? Ты же понимаешь, что я — единственный человек, который может помочь тебе разобраться в том, что произошло, верно? И мне будет намного легче это сделать, если ты действительно, ну, знаешь, расскажешь мне все.
Он был прав, но…
Киф не был готов говорить о тех скрытых запасах энергии, которые он обнаружил.
Даже при мысли о них у него внутри все переворачивалось.
— И это все? — спросил Киф. — Это все, что ты помнишь?
Альвар вздохнул.
— В значительной степени. После сильного всплеска энергии ты отдернул руку и потерял сознание, а я попытался спросить, все ли с тобой в порядке, но твои глаза закатились, голова упала на пол, и ты отключился. Я проверил твой пульс и дыхание, и, похоже, все было в порядке, поэтому я пошел за холодным компрессом для твоего лба, но потом услышал, как тебя рвет, и подумал, что ты не захочешь объяснять горничным, почему их прекрасная гостиная залита блевотиной. Итак, я потащил тебя в ванную и… ну, давай просто скажем, что пройдет некоторое время, прежде чем я снова буду в настроении съесть «Павлову». Определенно, это будет не самое приятное зрелище, когда оно всплывет снова. Я избавлю тебя от подробностей, если, конечно, они не нужны. Ты заставил меня пообещать, что я буду делиться всем…
— Да, я в порядке, — сказал Киф, подтянув колени к груди. — Если, конечно, ты не хочешь снова увидеть, как меня стошнит.
— Я так и думал. Кстати, не хочешь глотнуть воды? Я предлагал тебе немного раньше, но ты отмахнулся, пробормотав что-то о грязных ногах. Помнишь это?
— Нет.
— Итак… ты, наверное, тоже не помнишь, что бормотал о Софи?
Киф свернулся калачиком еще плотнее.
— Хочу ли я знать, что сказал?
— О, ну, знаешь, обычное «я скучаю по тебе, я люблю тебя, ты — моя вселенная».
Киф застонал и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться.
Лучшее, что он смог найти, — это полотенце, которым он прикрыл лицо.
— Ух ты, ладно, я пошутил, — сказал ему Альвар. — Я думал, это поможет тебе избавиться от хандры. Но кто же знал, что ты так неравнодушен к прекрасному Мунларку?
— Напомни мне, почему я тебя исцелил? — спросил Киф, швыряя полотенце Альвару в голову. — Ты мне больше нравился, когда был слабым и капризным.
Альвар рассмеялся.
Но его улыбка так же быстро угасла, и он, теребя свою рубашку, сказал:
— Я ведь так и не поблагодарил тебя по-настоящему, не так ли? Тебе не обязательно было исцелять меня, но ты это сделал. Так что… спасибо. Я знаю, что использовать эту силу было нелегко.
— Так и было.
Киф мог бы оставить все как есть, но… он хотел, чтобы Альвар знал:
— Я рад, что это сработало.
— Я тоже. Будет странно напоминать себе, что нельзя исчезать в присутствии людей, но это может кое-что облегчить. Тем более, что у меня нет удобного человеческого удостоверения личности, как у некоторых. — Он толкнул Кифа локтем. Но его улыбка снова погасла, когда он добавил: — В основном, я просто рад, что пустота ушла. Я пережил много ужасных вещей, и, честно говоря, это было одно из худших ощущений, которые я когда-либо испытывал. Надеюсь, больше никому не придется испытать ничего подобного.
— Не придется, — заверил его Киф.
— Ты так говоришь, потому что считаешь, что это ты виноват? — спросил Альвар.
— Э-э, я действительно виноват… ты сам так сказал.
— И каков же твой план? — спросил Альвар. — Никогда никому не позволять трогать себя за руки? Может быть, остаться в мире людей навсегда?
— Понятия не имею, — признался Киф, затем встал и направился к выходу из ванной, надеясь, что Альвар оставит эту тему.
— Ты неправильно смотришь на это, — крикнул ему вслед Альвар, то появляясь, то исчезая из виду, пока он следовал за ним. — Серьезно, Киф. Я понимаю, что обретение новой способности пугает. Особенно такой, которой еще ни у кого не было. И знаю, что ты все еще учишься контролировать ее и боишься, что твоя мама попытается этим воспользоваться. Так что, по-твоему, лучше притвориться, что ее нет. Но… твоя мама найдет тебя. Мы оба это знаем. Она слишком долго планировала это, чтобы позволить тебе просто сбежать. И уверен, что многие люди в Затерянных городах прямо сейчас интересуются тобой… возможно, даже беспокоятся о том, что ты можешь сделать. Так почему бы не вернуться туда и не показать им: «ВОТ НА ЧТО Я СПОСОБЕН!» Я гарантирую, что все скажут: «Вау, это потрясающе!» Потому что это так и есть! То, что ты только что сделал, было невероятно… и мы даже не обсудили все возможные последствия…
— И мы не собираемся, — отрезал Киф, разворачиваясь к нему лицом. — Мы также не собираемся думать о них. На самом деле, давай просто притворимся, что энергии не существует, хорошо?
— Почему? Ты все еще думаешь о том, чтобы попытаться избавиться от этого?
Киф пожал плечами.
— На данный момент я ничего не исключаю.
— Что ж, тебе следует это сделать. Поверь мне, ты не захочешь избавляться от этой способности… и не только потому, что можешь серьезно навредить себе в процессе. Помни: твоя мама хотела, чтобы у тебя была эта способность.
— Именно поэтому я этого не хочу, — вмешался Киф.
— Знаю. Но тебе не обязательно использовать это, чтобы помочь ей. Ты можешь использовать это, чтобы помочь людям, которые тебе дороги, и, возможно, тебе это понадобится. Подумай о том, что Тэм сделал с Руи. Ты действительно думаешь, что не последует какого-то возмездия?
Киф… об этом я как-то не подумал.
— Ага! — воскликнул Альвар, когда Киф вздрогнул. — Наконец-то ты начинаешь понимать. Я знаю, легко подумать: «Моя мама планировала это, поэтому я этого не хочу». Но ты должен помнить, что, когда она строила эти планы, она предполагала, что ты будешь на ее стороне.
На ее стороне.
Эти слова заставили Кифа вспомнить, что он недавно пережил, когда его мама сказала ему:
«Когда-нибудь мы с тобой будем творить невероятные вещи вместе, Киф».
Ее слова прозвучали так буднично.
Она была так уверена в себе.
Но именно остальная часть этого разговора показалась Кифу ледяными иголками, вонзившимися в позвоночник.
Она хотела, чтобы он сохранил свою ярость, чтобы позже мог воспользоваться этой силой.
Так вот что это был за источник энергии?
— Ого, ты только что стал белее этой скатерти, — сказал Альвар, указывая на поднос с нетронутой едой в номер, которую, должно быть, принесли, пока Киф был в отключке. — Еще один побочный эффект от лечения? Или ты просто что-то вспомнил?
Киф тряхнул головой – сильно-сильно — хотя на самом деле это не избавило его от мрачных мыслей так, как ему хотелось.
— Нет, — сказал Альвар, хватая Кифа за плечи и направляя его к дивану. — Мы поговорим об этом, хочешь ты того или нет.
Киф был слишком слаб, чтобы сопротивляться.
Он опустился на неудобные подушки и уставился на маленькие цветочки, вышитые на ткани, в то время как Альвар подтащил один из стульев и сел прямо перед ним.
— Расскажи мне, что только что произошло, — приказал Альвар. — Ты не можешь продолжать держать все в себе. Это была моя ошибка. Я все держал в себе, никогда никому не позволял проверять то, что происходит в моей голове. Если бы я это сделал, уверен, кто-нибудь указал бы мне на то, что я слишком остро реагирую или неправильно понимаю некоторые вещи, и это, вероятно, избавило бы меня от многих проблем. Так что просто… поговори со мной, хорошо? После всего, через что мы прошли, ты должен знать, что можешь доверять мне… и если тебе все еще нужны доказательства, помни: я мог сбежать в ту же секунду, как ты восстановил мои способности. Ты лежал на полу без сознания, и я почти уверен, что теперь могу легко прыгать. Я мог бы забрать твой следопыт и обчистить твой сейф, потому что мы оба знаем, что новая комбинация — ноль, ноль, ноль, ноль, ноль, раз уж ты думал, что никто не будет воспринимать ноль как число.
— Ладно, серьезно, как тебе удается это вычислять?
Альвар ухмыльнулся.
— Потому что я знаю тебя. Я знаю, о чем ты думаешь. И я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но… ты очень похож на меня.
Это неприятное?
Альвар был не совсем неправ.
Киф просто не знал, что делать с этой информацией.
— Тебе нужно с кем-то поговорить, — настаивал Альвар. — Недостаточно просто записывать все это в дневники и альбомы для рисования. Чистые страницы никогда не задают вопросов и не призывают к ответу. И тебе это действительно нужно, потому что то, что ты только что выяснил, не может быть так уж плохо, как ты думаешь.
— О, правда? — огрызнулся Киф, прекрасно понимая, что Альвар, возможно, дразнит его.
Но… он хотел доказать, что тот ошибается.
Хотел поделиться всеми пугающими связями, которые он установил, чтобы Альвару пришлось признать, что это довольно жутко.
Поэтому он рассказал ему о двух разных источниках силы, которые обнаружил внутри себя: о ледяной энергии, которую, должно быть, вложила в него его мама, ожидая, когда он воспользуется ею, и о бесконечной клокочущей ярости, которую он, очевидно, копил в себе.
— Почти уверен, что именно поэтому я потерял сознание, и меня вырвало всем, что было у меня в желудке, после того, как я использовал силу, — пробормотал Киф, закончив. — По сути, я запасался ядом.
— Хммм. — Альвар растянул звук. — Итак… давай посмотрим, правильно ли я тебя понял. Тебе удалось удержаться от того, чтобы не положиться на энергию, которую дала тебе твоя мама, хотя именно этого требовали от тебя твои инстинкты. А потом ты воспользовался каким-то внутренним механизмом самозащиты, который, должно быть, создал для гигантского запаса силы, который тайно накапливал годами, и использовал эту энергию, чтобы исцелить меня. И каким-то образом все это доказывает, что ты… злой?
— Э-э, тогда как бы ты это объяснил? — потребовал ответа Киф.
— Ну… это немного сложно, так как я уверен, что мне не хватает множества кусочков этой головоломки. Но, работая с тем, что у меня есть, я бы сказал… во-первых, это потрясающая работа — противостоять энергии, которую вложила в нее твоя мама! Я не говорю, что тебе не стоит этим пользоваться, но думаю, что это именно то, что ты хотел бы сделать на своих условиях, когда ты действительно готов к этому, поскольку мы все знаем, что здесь будет подвох. А во-вторых… итак… то воспоминание, о котором ты упоминал. Твоя мама стерла его, верно?
— Не знаю. Она могла стереть его. Или я мог подавить его.
— Хорошо, но в любом случае, ты только что получил его обратно, верно? Это означает, что все то время, что ты подсознательно накапливал эту энергию, ты делал это, сам не зная зачем. У тебя не было воспоминаний. У тебя были только эмоции, связанные с этим. И что это были за эмоции? Что ты почувствовал, когда твоя мама сказала тебе сдерживать свой гнев? Ты чувствовал холодную ярость, типа: «Да, я хочу разрушить мир, и вот как я это сделаю… мвахахахахахаха»? Или ты был напуган, сбит с толку и беспокоился, что тебе может понадобиться какая-то защита?
— Почему это имеет значение?
— Потому что намерение имеет значение. Если я прав насчет того, что ты чувствовал, то ты не накапливал злость и ярость в себе. Ты собирал арсенал из любой доступной тебе силы, надеясь защитить себя и всех, кто тебе дорог.
— Тогда почему от использования этого «арсенала» меня тошнило? — возразил Киф.
— Этого я не знаю. Возможно, потому, что ты все еще учишься использовать эту способность. Или потому, что использование такого количества энергии всегда будет ошеломляющим. Или, может быть, это цена использования твоей собственной энергии вместо энергии твоей мамы. Или приведи миллион других логических объяснений. Но поверь тому, на кого обрушилась волна этой энергии, — это была не ярость. Я знаю, что такое ярость, и она не согревает и не успокаивает. Она также не лечит. Она только разрушает. Хотя, к твоему сведению? Ты тоже имеешь право на приличную долю ярости. На самом деле, тебе нужно заставить себя разозлиться, если ты хочешь выиграть это дело.
Киф закрыл глаза, пытаясь поверить ему.
Но его мозг продолжал настойчиво проверять доводы Альвара.
— Должно быть, трудно, — тихо сказал Альвар, — увидеть себя таким, какой ты есть на самом деле, после того как всю жизнь подвергался словесным оскорблениям и манипуляциям. Вот почему я продолжаю говорить тебе, что ты — один из хороших парней. Я понял это еще тогда, когда пытался завербовать тебя, и понял еще яснее, когда ты попытался притвориться, что перешел на другую сторону. Ты всегда делаешь правильный выбор? Конечно, нет. Никто этого не делает. Даже великая Софи Фостер, и уверен, что она была бы первой, кто признал бы это.
— Она бы признала, — согласился Киф. — Но это другое.
— Нет, это не так. Ошибки не определяют, кто мы такие, если только мы никогда не пытаемся их исправить. Вот тут-то я и ошибся. Так что не будь таким, как я. Помни, что то, что ты делаешь или что открываешь для себя, — это лишь малая часть того, что делает тебя тобой. И в конце концов, ты сможешь взглянуть на все эти фрагменты и решить, кем хочешь быть и что хочешь с ними делать. Если ты мне не веришь, подумай о том факте, что ты был готов использовать способность, которая тебя пугает, — способность, которую ты предпочел бы сохранить в полном секрете, — чтобы избавить меня от чувства пустоты, которое ты случайно вызвал, когда мы прыгнули в свет. Мы оба знаем, что ты не должен был этого делать. И хотя ты понятия не имел, что делаешь, ты выбрал самый безопасный способ исцелить меня. Так что, я знаю, тебе это покажется глупым, но, пожалуйста, просто поддержи меня и повторяй за мной.
Киф закатил глаза.
Но выражение лица Альвара было таким искренним, таким сострадательным, что Кифу не нужно было быть эмпатом, чтобы понять это.
— Хорошо, — пробормотал он. — Но если ты попытаешься заставить меня сказать что-нибудь неловкое, я схвачу подносы с едой в номер и запущу ими тебе в голову!
— Видишь ли… теперь я даже хочу этого, потому что драка едой звучит забавно, особенно теперь, когда ко мне вернулся телекинез. Я тебе это говорил? Все мои навыки восстановлены. Ты вылечил все. Добавь это к списку причин, по которым я хочу, чтобы ты повторял за мной. Готов?
Киф кивнул с величайшей в мире неохотой.
— Хорошо. — Альвар прочистил горло. – Я, Киф Сенсен.
— Ух, я уже жалею об этом.
— Скажи это!
Киф вздохнул.
— Я, Киф Сенсен.
Альвар кивнул.
— Единственное наследие, которое у меня есть, — это то, которое я собираюсь создать для себя.
Киф приподнял бровь, но продолжил:
— Единственное наследие, которое у меня есть, — это то, которое я собираюсь создать для себя.
Альвар снова кивнул.
— Это забавно! Я хочу посмотреть, сколько фраз я смогу заставить тебя произнести. Но не хочу рисковать и испортить все до того, как ты скажешь самое важное, так что давай на всякий случай перейдем к этому. — Он подождал, пока Киф выдержит его взгляд, прежде чем сказать: — Я не боюсь своих новых способностей, потому что я собираюсь овладеть ими.
— Как? — спросил Киф.
— Просто скажи это, — ответил ему Альвар. — И постарайся поверить в это. Убедить себя — самый важный шаг.
Киф на самом деле не видел в этом смысла, но… он хотел верить, что это возможно.
Поэтому он пошел дальше и сказал своему почти пустому номеру в отеле:
— Я не боюсь своих новых способностей, потому что я собираюсь овладеть ими.
Альвар зааплодировал.
— Ты чувствуешь себя лучше?
— Нет, — сказал ему Киф, хотя на самом деле так оно и было.
— Ну, тогда, думаю, хорошо, что мы еще не закончили. А теперь начинается самое интересное.
— Что? — спросил Киф.
— Теперь мы выясним, как все это осуществить!