— Ты, конечно, понимаешь, что, как только его перевезут сюда, тебе придётся навещать его. Когда он был в четырёх часах езды, это было одно, но теперь ты можешь дойти туда за десять минут.
— Заткнись, — простонала я, — заткнись, заткнись.
— Должна признать, — бодро продолжала Джессика, а почему бы ей не быть весёлой, опухоль спала, а её бабушка и дедушка умерли, — я поражена, что он всё ещё жив. Разве тебе не говорили в прошлом году, что ему осталось жить всего несколько месяцев?
— Три месяца, — вспомнила я. — Они дали ему три месяца.
— Ничего себе. И теперь он будет жить с отцом Марка!
— Да, всё это — богатая палитра ужасов и выживания. Где можно найти идеально приготовленный напиток радугу, когда он тебе так нужен?
— Марк спит, — сказала она, — и ты не можешь его винить. Парень наконец-то получил выходной и проводит его, заботясь о своих соседях по комнате.
— Наконец-то присутствие врача в доме окупается.
— Я знаю, что чувствую себя лучше, а как насчёт тебя?
— Отлично, — что было правдой. Когда я встала в тот день, всё выглядело так, будто ничего не произошло. Если бы не испорченная футболка и спортивный лифчик в мусорном ведре, я бы подумала, что ничего не случилось.
Синклер видел собственными глазами, стянув с меня лифчик, как только закрылась дверь нашей спальни, и дюйм за дюймом ощупал мою грудь и спину. После этого он дюйм за дюймом ощупал мою промежность. Повторять по мере необходимости. Вечер обернулся таким потрясающим, что он был почти…
Нет, я не это имела в виду. Это того не стоило, независимо от того, сколько я получила секса. Я не возражала, чтобы меня подстрелили, однако я была сильно против того, чтобы пострадали Джессика и Делк.
И, о боже, выражение лица Делка на кухне, когда до него наконец дошло. Его я унесу с собой в могилу. Если предположить, что я когда-нибудь пойду туда по какой-либо другой причине, кроме как для того, чтобы навестить надгробие, которому на данный момент ещё нет срока годности.
— Делк вернётся, — сказала Джессика, пытаясь подбодрить меня.
— Да, я знаю. Именно это меня и беспокоит.
Зазвонил телефон, и я одарила стену уродливым выражением лица. Он зазвонил снова. Джессика встала и сказала:
— Я знаю, тебя здесь нет. Возможно, это по поводу перевода твоего дедушки… Алло?
Я помешала свой чай и поставила его вариться на медленном огне. Как и Корбен Даллас в «Пятом элементе», я была уверена, что любое общение в конечном итоге приводит к плохим новостям. Зачем торопить события, исключая посредника?
— Ага, — сказала Джессика. — Я не уверена, что это… угу… да… да, но… послушай, я просто не уверена, что… давай я просто спрошу у неё, хорошо? Она права — алло?
Джессика повесила трубку и посмотрела на меня.
— На несколько часов позже или на день позже?
— Твоя мачеха не сможет забрать ребёнка ещё пару часов, — Джессика посмотрела на настенные часы. — Ещё рано. Я думаю, она… э-э-э… потеряла связь с… слушай, это не доказывает твою дурацкую телефонную теорию, ладно?
Я слышала, как раздражённый визг Малыша Джона становится всё ближе и ближе. Затем дверь кухни открылась, и Синклер просунул голову внутрь.
— Малыш зовёт тебя, — крикнул он, и дверь захлопнулась. Затем я увидела, как дверь снова открылась, и Синклер взял детскую кроватку на руки. Она была слишком широкой, полностью открытой и вытянутой, чтобы пролезть в дверь, поэтому Синклер слегка придавил её, и она выскользнула.
Я вскочила на ноги, когда Джессика расхохоталась.
— Ты притащил сюда всю кроватку? Прекрати, ты его в ней расплющишь!
— У него достаточно места со всех сторон, — сказал Синклер громче, чтобы его было слышно сквозь нарастающие вопли Малыша Джона.
— Просто забери его! Или оставь его там, а сама приди и забери меня, господи, — я взяла его на руки, и он успокоился. — Не виню тебя за это, да, Дядя Синклер — большой придурок, не так ли?
— Я не его дядя, — ответил он, направляясь прямиком к бару с напитками, — а если бы и был, то был бы Дядя Эрик.
— Прямо сейчас Дядя Придурок, приятель! Я не могу поверить, что ты просто притащил всё это сюда, разворотив и всё…
— Кажется, с ним всё в порядке, — сказал Синклер, наливая бренди в пустую чайную чашку, которую затем наполнил горячей водой из чайника.
— У нас закончился английский завтрак, так что ха.
— Я справлюсь, — он бросил взгляд на ребёнка. — Ты ведь скоро ждёшь свою мачеху, да?
— Она опаздывает.
— Опаздывает на несколько часов или на день?
Как хорошо они узнали Ант! Этого было достаточно, чтобы мне захотелось заплакать. Нет, это был запах подгузника Малыша Джона.
— На несколько часов, — сказала я, чуть не подавившись.
— Я думаю, у этого парня действительно есть сверхъестественные способности, — заметила Джессика, когда я поперхнулась и стала лихорадочно озираться в поисках пакета с подгузниками. — Способностей у него в штанах.
— Эй, ребята. Он всего лишь ребёнок, который делает то, что делают все дети, — я услышала громкий звук звонка у нашей входной двери. — Может быть, это Ант!
Синклер что-то крикнул мне, но я не расслышала. Ладно, я не слушала. Так или иначе, я практически галопом пронеслась по комнатам и коридорам, которые вели к входной двери. Прощу всё, если я смогу избежать смены этого зловещего подгузника.
Я распахнула дверь.
— Ваше величество, — произнесла незнакомая, но знакомая вампирша. У неё была спокойная натура, напоминавшая Алонсо. Она была с Европейской делегацией? Да, я так и думала. Её маленький рост и коротко подстриженные морковно-рыжие волосы освежили мою память. — Я прошу вас проявить снисходительность за посещение без предварительной записи.
— Э-э-э… — я переложила Малыша Джона на другую руку. — Всё в порядке. Э-э…
— Каролина.
— Верно. Каролина. Что случилось?
— Я просто… — она огляделась на крыльце.
— Ой! Извини, входи.
— Благодарю вас, Ваше величество, — она последовала за мной и захлопнула за собой большую дверь. — Я не задержу вас надолго. Я просто хотела узнать, решили ли вы судьбу Алонсо, — она казалась совершенно спокойной, но это было не так. Если только она не увидела во мне никакой угрозы и не решила заскочить в особняк по пути в кофейню «Карибу».
— Да ну? Я имею в виду, хотела узнать?
— Да, мэм. Все мы. Алонсо, конечно, больше всех, но он на удивление мало что может сказать о вас, что, как вы можете себе представить, расстраивает всех нас, — она одарила меня лёгкой, полной надежды улыбкой, как бы говоря: «Разве всё это не так глупо?».
— Ну, очень мило с твоей стороны, что заглянула.
Она пожала плечами.
— Он мой двоюродный брат.
— Ой! Я этого не знала.
Она выглядела озадаченной и на мгновение потёрла нос. Затем потёрла его снова. Возможно, она пыталась избавиться от веснушек.
— Нас представили.
— Верно, верно. Ну, насчёт этого — мне жаль, что вы, ребята, застряли в ожидании — вы не обязаны… — я поняла, что говорю, и замолчала. Конечно, они обязаны. Особенно она, если они были семьёй. Семьей! Настоящей, честное слово, семьёй; я-то думала, что я единственный вампир, у которого есть кровные родственники. А что должны были делать остальные, пока этот маленький треугольник Софи/Алонсо/Лиам разрешался? Свалить из города и оставить своего приятеля развлекаться?
Но они точно не могли заниматься своими обычными вампирскими делами, пока это висело у них над головой. И они, должно быть, задавались вопросом, будут ли они все нарисованы одной и той же кистью, когда Алонсо будет наказан, и если да, то будет ли. Проблема была в том, что…
— Я не хотела заставлять вас, ребята, ждать.
— Ваше величество, с моей стороны слишком смело приходить и спрашивать о ваших намерениях, но это не первый раз, когда моё любопытство заводит меня на печальный путь.
— Да, извини за это.
— Вы чувствуете какой-то ужасный запах? — спросила она, глядя на моего брата.
— Да, но сегодня он выпил много бутылочек…
— Это и есть ваш брат?
— Да. Послушай, это совсем другое…
— Я думала, у вас есть только сестра.
— Верно, дочь дьявола, но…
— Но как интересно! Вы должны рассказать мне больше.
Малыш Джон замурлыкал, и я почувствовала, как его подгузник стал теплее. И тяжелее. Нет! Целостность корпуса не выдержит! Она потеряет его, капитан, она потеряет его!
— Каролина!
Она вздрогнула, и я продолжила, прежде чем она успела отреагировать дальше.
— Послушай, прости, но я просто не могу сейчас с тобой разговаривать. Всё просто наперекосяк: моя лучшая подруга ужасно больна, а другой мой друг влюблён в Алонсо, я вынуждена нянчиться с детьми на несколько часов дольше, чем договаривалась, этот ребёнок гадит в каждый подгузник, к которому приближается, одна из моих подчинённых хочет обратить своего парня, мой день рождения в конец недели, и я не пью кровь, мой дедушка заболел и переезжает жить дальше по улице, мне в грудь плеснул святой водой влюбленный в меня молодой фермер, а история моей жизни — многообещающая новая осенняя книга. Вдобавок ко всему, я ни хрена не сделала для подготовки к своей свадьбе за последние три месяца. Это — как бы это сказать у вас в Европе? — просто сейчас, чёрт побери, не самое подходящее время!
Каролина отступала, пока не уперлась спиной в дверь.
— Извините за вторжение, — сказала она.
Я сделала шаг вперёд, хрупкая бомба из какашек нежно подпрыгивала в моих руках. У меня начали болеть губы.
— Иногда мне кажется, что я вот-вот сломаюсь, понимаешь, о чем я? Можешь себе представить?
— Да, Ваше величество.
— Правда? Потому что, по-моему, это должно быть что-то чертовски захватывающее, когда Королева вампиров зажигает. Я имею в виду, это просто потрясает до глубины души. Кровь закипает, а зубы летят во все стороны. С тобой когда-нибудь такое случалось?
— Не могу сказать, что слышала, Ваше величество.
Мой язык скользнул по острым краям зубов. Её запах завораживал — она обратилась, когда была совсем юной, и даже столетия злодеяний не смогли омрачить её божественную невинность.
— А ты бы хотела? Мы с тобой можем запереться в отдельной комнате, и я смогу сосредоточиться на твоей конкретной ситуации и заботах, а ты сможешь выйти из комнаты через несколько часов. Хм?
— А теперь я пойду. Видите? Я не делаю резких движений, — она медленно повернулась и взялась за дверную ручку. Она гораздо лучше разбиралась в технологиях девятнадцатого века, чем Делк; она сразу же оказалась в безопасности под открытым небом. — Доброго… вечера… Ваше величество…
Дверь со щелчком закрылась.
— Я думаю, — раздался позади меня спокойный голос Синклера, — ты наконец-то начинаешь разбираться в этом, любовь моя.
По мере того как мои клыки медленно разжимались, я не знала, благодарить его или швырнуть в него бомбочкой.