Возвращаясь в общежитие, я низко опустила голову, в мыслях все еще крутились фрагменты рассказа Рассела. Капитан Вальдес настоящий монстр, если верить этому рассказу. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не прокусить губу, когда я в отчаянии жевала ее и размышляла, действительно ли Беллами и Майло могли быть такими же чудовищами.
Как только я переступила порог, МакКензи поприветствовала меня звонким, пронзительным: «Привет!». Она варила кофе, широко улыбаясь. Но я была не в настроении. Я была так поглощена изучением этой кошмарной истории, что не ответила ей. Вместо этого я бросилась на свою половину общежития.
— Эй, все в порядке? — Вопрос МакКензи разозлил меня. Меня раздражало все вокруг. Я никогда не чувствовала, чтобы гнев нарастал так быстро. Я много раз злилась, например, когда мама нарушала свои бесчисленные обещания «поправиться», но когда кто-то намеренно предавал меня, а точнее, двое людей, это открыло во мне совершенно новую сферу ярости, над которой быстро теряла контроль.
— Я в порядке, — прорычала я.
— Уверена? — Она отошла от кофеварки и практически протанцевала ко мне.
— Да! Уверена! Можешь, пожалуйста, принять это за ответ? — Слова прозвучали как леденящий удар, и мне тут же захотелось вернуть их обратно. Но ущерб был нанесен.
— Ладно, извини, — пробормотала она, возвращая свое внимание к кофе. За четыре месяца нашего знакомства я никогда не слышала такого уныния в ее мягком голосе. Смущенная и еще более сердитая, я удалилась в свою комнату, медленно закрыв за собой дверь. Я стояла там, испустив тяжелый вздох, полный бесчисленных эмоций, и тут взгляд упал на дурацкое одеяло, скомканное на кровати. Хотя я представляла, как рву его в клочья, у меня хватило сил только швырнуть его на пол.
По мере того, как тянулись вечерние часы, я заставила себя очнуться от дремоты и лениво потянулась за ноутбуком с прикроватной тумбочки. Поставив ноут себе на колени, я оперлась спиной о прикроватную тумбочку, чтобы не упасть, и села прямо на полу. Пальцы не могли достаточно быстро набрать нужную информацию в строке поиска в интернете, когда я просмотрела фотографию, сделанную в статье Рассела.
Серена Элис Лавдей, 1988 год
Я начала перебирать ту скудную информацию, которую смогла найти. Оказалось, что вокруг ее смерти ходило несколько слухов, но ничто не соответствовало тому, что рассказал мне Рассел. На нескольких криминальных сайтах было что-то о том, как некоторые люди утверждали, что в ту ночь она сбежала с любовником, но была найдена мертвой с разрезанной грудью. Другой источник утверждал, что у нее был стресс из-за расписания шоу, поэтому она решила утопиться после одного особенно напряженного выступления.
Прошло совсем немного времени, прежде чем я поняла, что тайна, окутывающая это дело, привела к тому, что правоохранительные органы закрыли его так быстро, как только могли. В конце концов, полагаю, они потратили уйму времени, пытаясь найти призрака. Но это означало лишь то, что интернет не даст мне никаких реальных зацепок. Мне придется поискать в другом месте.
Звук хлопнувшей входной двери отвлек меня от размышлений. МакКензи, должно быть, ушла. Я вдруг вспомнила, как ужасно с ней поступила. Возможно, я и не смогла бы добиться какого-либо прогресса в расследовании смерти Серены или с моей мамой, но наладить отношения с соседкой, безусловно, было той ситуацией, с которой можно что-то сделать.
Резко вскочила на ноги. К счастью, я была слишком расстроена, чтобы даже разуться, когда пришла, так что я была готова идти. Подбежав к входной двери, распахнула ее и высунула голову наружу, оглядывая коридор в обоих направлениях. По какой-то счастливой случайности я мельком увидела эти мандариновые волосы, развевающиеся по коридору, как раз на верхней площадке лестницы, когда голова МакКензи полностью скрылась за ступенями. Я быстро зашагала по коридору и, приблизившись к лестнице, окликнула ее по имени.
Я чуть не поскользнулся на верхней площадке лестницы, когда у меня перехватило дыхание. Она остановилась у подножия первого пролета и повернулась ко мне.
— Да? — В ее тоне чувствовалась холодность, которая никак не вязалась с ее светлым характером.
— МакКензи, прости. — Я шагнула к ней. — У меня просто был плохой день, но это не повод вести себя с тобой так грубо. — Я умоляюще посмотрела на нее, ожидая ответа.
Она стояла там, ничего не говоря, казалось, несколько часов.
— Что ж, я действительно ценю твои извинения. — Она взбежала обратно по ступенькам, и ее фирменная улыбка вернулась менее чем за секунду. Взяв меня за руку, она нахмурилась и посмотрела на меня с насмешливой грустью. — Но, пожалуйста, постарайся больше так не делать. Я никогда не видела тебя такой злой.
Я была рада, что она с такой готовностью согласилась простить.
— Ты угадала. — Я улыбнулась, понимая, что, наверное, выгляжу почти бездомной со своими усталыми глазами по контрасту с ее лицом. — Куда ты все-таки собралась?
— О, — она заправила выбившуюся прядь волос за веснушчатое ухо. — Тай пригласил меня к себе. Он как раз внизу, на 1-м этаже. Хочешь пойти?
— Как думаешь, он бы этого хотел? — Я чуть улыбнулась, не уверенная, что Тай будет в восторге от моего появления с его девушкой… или кем бы она ему ни была. — Просто мне показалось, что я разозлила его на вечеринке в честь Хэллоуина.
— О, уверена, он уже забыл об этом. — МакКензи потянула меня за руку, все еще не выпуская, и повела вниз по ступенькам. — Дело не только во мне. Он пригласил еще пару друзей.
Я вздохнула, на самом деле не желая уходить, но в то же время думая, что оставаться одной в общежитии, где меня мучает загадочное убийство, тоже не лучшее место.
— Ладно, хорошо, только ненадолго, — согласилась я.
МакКензи повернула ручку двери в общежитие Тая с уверенностью человека, который там жил. Она толкнула дверь, и нас окутало облако фруктового дыма, когда кто-то поднялся с дивана. Единственным источником света в комнате были две тусклые лампы по обе стороны дивана. Включая Тая, в комнате было четыре человека — пара, практически сидевшая на коленях друг у друга в одном большом шезлонге, и еще один парень рядом с Таем, они уткнулись в свои телефоны, играя в викторину, которая транслировалась на экране телевизора.
— Привет, горячая штучка. — Тай подмигнул МакКензи, когда она медленно закрывала за собой дверь. — И еще раз, привет, как зовут твою подругу? — Его взгляд метнулся ко мне.
— Ты помнишь Катрину? С вечеринки на яхте. — МакКензи гордо произнесла, напоминая ему.
Он прищурился, пытаясь разглядеть мое лицо.
— О да. — Он говорил с таким минимумом усилий, что я едва могла расслышать его из-за причудливой музыки из игры. — Девушка-призрак.
Я закатила глаза, уже желая развернуться и уйти.
— Не принимай это так серьезно, черт возьми. — Он откинулся на спинку дивана, утопая в подушке. — Да ладно вам, ребята. Садитесь и поиграйте. Пиво в холодильнике.
МакКензи прошествовала к маленькому мини-холодильнику в углу и достала две стеклянные бутылки. Она предложила мне одну, и я почему-то приняла ее, хотя тут же поставила обратно на кофейный столик. Часть меня действительно подумывала о том, чтобы сделать несколько глотков, просто чтобы отвлечься от всех безостановочных мыслей, проносящихся в голове, но я убедила себя не делать этого, когда вспомнила последний разговор с мамой.
— Не волнуйся, никому не будет дела, если ты не выпьешь, — заверила меня МакКензи.
Я кивнула, радуясь, что она была более внимательна к моему дискомфорту, чем в прошлый раз.
Я поучаствовала с группой в нескольких турах викторины, но через час почувствовала, что пора уходить. Меня охватило чувство, что я здесь не в своей тарелке. Можно сказать, что все были слегка навеселе, и, как бы я ни боролась с этим, чувство отчуждения все сильнее овладевало мной.
— Думаю, мне пора возвращаться, — пробормотала я МакКензи.
Она похлопала меня рукой цвета слоновой кости по спине, как ребенка.
— Конечно. Я тоже скоро вернусь.
Поднявшись, я быстро и неловко помахала всем на прощание и пронеслась мимо телевизора, пригибаясь, чтобы никому не мешать смотреть.
Не успела я закрыть дверь, как краем глаза заметила руку, протянувшуюся через мое плечо и опиравшуюся на дверной проем справа. Ахнув, резко обернулась и увидела Беллами, прислонившегося к стене. Если бы не мерцающий свет в коридоре, я бы не смогла разглядеть его лицо, но узнала бы эту задумчивую тень и темную куртку где угодно.
— Уходишь так скоро? Даже не выпив ни одной рюмки? Могла хотя бы прихватить одну для меня. У нас не было рома триста лет.
Я не смогла сдержать усмешку, когда он придвинулся ближе.
— Мне не понравилась твоя записка прошлой ночью. Откуда ты вообще знаешь, где находится мое общежитие?
— Это было нетрудно выяснить, любимка, — он одарил меня красивой улыбкой, которую я заставила себя проигнорировать. — Ты рассказала мне все о себе за ужином.
— Не называй меня своими ласкательными прозвищами, — волна унижения захлестнула меня, когда я поняла, что рассказала ему так много. Очаровательная картина обмана, представшая передо мной, снова вызвала во мне гнев.
— Ничего себе. — Он ухмыльнулся, но в его голосе слышалось разочарование. — Просто поразительно, как быстро Майло удалось настроить тебя против меня.
— Он не настраивал меня против тебя, — поправила я, смахивая с лица мотылька, порхавшего в свете ламп в холле. Мое сердце билось так же быстро, как трепетали его крылышки. — Ты сделал это сам. Если тебе так нужно это ожерелье, почему ты просто не забрал его в ту ночь, когда вломился в мою комнату? — Я бросилась влево, пытаясь пройти мимо его задумчивой фигуры, но он вытянул руку, чтобы остановить меня.
— Я защищал тебя. От любых потенциальных нежелательных посетителей.
Я прикусила губу и проглотила комок в горле. Отказываясь встречаться с ним взглядом, чтобы он не увидел, как покраснели мои щеки, я смотрела вперед, а его сильная рука все еще удерживала меня на месте.
— Тебе так нравятся ласкательные прозвища? У меня есть кое-что для тебя, — я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом: – Убийца.
Он расслабил руку, и я воспользовалась возможностью оттолкнуть ее назад, продолжая идти.
Не оглядываясь, чувствовала на себе его взгляд, пока шла к лестнице.
— О чем ты говоришь? — крикнул он мне вслед.
— Серена Лавдей, — бросила я через плечо, чтобы он наверняка услышал. — Это должно что-то значить.
Когда ответа не последовало, я остановилась на ступеньках, по-прежнему повернувшись к нему спиной, ожидая, что он придумает какое-нибудь жалкое оправдание или попытается объясниться.
Вместо этого я услышала щелчок дверной ручки, и нежный голос МакКензи эхом разнесся по холодному бетонному коридору.
— Катрина, с кем ты разговариваешь?
Обернувшись, чтобы посмотреть назад, я не увидела ничего, кроме теней и пустого коридора, за исключением соседки, выходящей из общежития. Беллами исчез.
— Ни с кем, — ответила я, пытаясь придумать, чем бы прикрыться. — Просто… напевала вслух.
Это прозвучало так неубедительно и глупо, Катрина.
МакКензи с грацией балерины сопровождала меня у подножия лестницы.
— Что ж, я рада, что у тебя улучшилось настроение, — просияла она.
Едва ли.
Если бы только она знала, как бешено колотилось мое сердце в груди, когда я боролась с цунами эмоций. Вместо этого она увидела только меня, стоящую перед лестничным пролетом, готовую сделать шаг вверх, не имея ни малейшего представления о том, что несколько мгновений назад я спорила с хладнокровным пиратом-призраком.