Возвращаясь в кампус, я чувствовала боль в сердце, все еще пытаясь осмыслить то, что только что услышала. Я подозревала, что Беллами — поклонник, о котором говорила миссис Гутьеррес. И это означало, что ему пришлось наблюдать, как умирает Серена, после того как он не смог спасти ее. И я была так ужасна с ним, когда видела его в последний раз. Я обвинила его в убийстве женщины, которую он любил.
А Майло… я предполагала, что он способен на что-то настолько ужасное, хотя на самом деле все было наоборот. Он пытался спасти ее. Они оба пытались. Но почему они, кажется, ненавидят друг друга сейчас? И чего Беллами мог хотеть от чешуи русалки, если не снятия проклятия? У меня в голове бушевал ураган.
Обдумывая все это, я поняла, что мне нужно увидеться с Майло и Беллами. Не только для того, чтобы все исправить, но и чтобы посмотреть, есть ли возможность снять их проклятие каким-либо другим способом. Возможно, Беллами знал способ снять его, не отказываясь от чешуи. Если бы они знали, что это единственный ключ к спасению моей мамы, они бы, конечно, поняли. И, возможно, это будет их шанс наладить отношения. Я могу навестить их обоих сегодня вечером, и, возможно, мы все сможем решить, что делать с чешуйкой. Итак, я свернула в сторону пирса.
В обеденный перерыв на пляже было сложно что-либо незаметно сделать. Даже в ноябре на пляже всегда было несколько человек, которые, завернувшись в одеяло, читали книгу или просто прогуливались вдоль побережья. Но я не обращала внимания на их присутствие и несколько рассеянных взглядов, когда шла вдоль входа на пирс.
Внизу были скалы, образующие выступ, на который опирался пирс, а прямо за ним — здание платного въезда на рыбацкий пирс. Мне не нужно было подниматься на пирс, только залезть под него, поэтому я перекинула ногу через перила вдоль скалистого выступа и осторожно спустилась по камням на песок. Волны достигали балок, поднимаясь ровно настолько, чтобы коснуться третьей, но не могли дотянуться до второй.
Я направилась к левой стороне балок. Майло велел мне вырезать звезду на втором столбе. Но с помощью чего? При всем моем желании вызвать пиратов я не думала так далеко вперед. Ключей от машины было вполне достаточно, пока я вдруг не вспомнила о ноже для разрезания картона в бардачке. Маленький подарок от папы, который, как он всегда говорил, я должна иметь при себе на случай, если кто-то пристегнет ремень безопасности, или на любой другой случай, о котором беспокоятся папы. Я вскарабкалась обратно на скалы и почти бегом вернулась к «Чероки», припаркованному на песке прямо перед входом на пляж.
Схватив нож, засунула его в карман и спустилась вниз по уступу, а теплое солнце боролось с порывами ноябрьского морского бриза, ласкавшего мою кожу. Было почти прохладно, когда я ступила в тень пирса, и я зарылась лицом в толстовку с капюшоном, хотя в шортах, которые были на мне, я ничего не могла поделать с голыми ногами. Нижняя сторона пирса представляла собой дно из утрамбованного песка и пенящихся пузырьков, а балки скрипели и стонали под тяжестью дощатого настила наверху. У меня волосы на затылке встали дыбом при мысли, что именно здесь вполне могла стоять Серена в ночь своей смерти. Я встала перед второй балкой, вставила лезвие на место и начала вырезать.
Лезвие царапнуло по красным чешуйкам ржавчины на металлическом стержне, отчего кончики пальцев стали оранжевыми. Я изо всех сил старалась придать форму звезды, все восемь точек, отдельно от других надписей и каракулей, сделанных маркером на металле, хотя их было меньше, чем я ожидала. Я надеялась, что Майло говорил серьезно, потому что в тот момент я чувствовала себя немного глупо. Затем вспомнила о Беллами. Если когда-то его попытка оставить свою «визитную карточку» разозлила меня, то теперь я была благодарна. Я просто надеялась, что он намеревался искать ее в том же самом месте.
Взмахнув лезвием в последний раз, я отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Очертания Полярной звезды и сердца, пронзенного двумя стрелами, выделялись желтыми нитями на красном фоне ракушек и ржавчины, окружающих их. Никто из тех, кто знал, что нужно заглянуть туда, не мог их не заметить. Я улыбнулась с чувством выполненного долга.
Возвращаясь к машине, думала о том, что Майло говорил мне о подъеме с ночным приливом. Я могу ждать их там, чтобы убедиться, что каждый из них знает, что я вызвала их обоих. Я постучала пальцами по экрану телефона, чтобы выполнить быстрый поиск.
Просмотрев расписание приливов, указанное на рыболовном веб-сайте, я быстро выяснила, что сегодня вечером прилив начнется сразу после захода солнца. Я обязательно буду там и буду наблюдать. Я знала, что Майло говорил мне, что находиться рядом с водой небезопасно, но, учитывая мою стычку с членами команды в городе несколькими днями ранее, я не думала, что где-то действительно безопасно. Кроме того, он даже не знал, где располагается мое общежитие, не так ли? Я сомневалась, что Беллами поделится с ним этой информацией. Конечно, с моим преимуществом я смогу увидеть приближающийся пиратский корабль раньше, чем меня настигнет какая-либо опасность. Хотя с Сереной все было иначе…
Пока я нахожусь на пирсе, а не под ним… Верно?
Я взвесила все варианты, хорошо осознавая опасность и, возможно, по глупости решила рискнуть. Кроме того, нельзя допустить, чтобы два пирата вломились в дверь моего общежития в присутствии МакКензи.
Возвращаясь в ISA, я подумала о том, что пропустила занятия этим утром, и подумала, не пропущу ли я что-нибудь важное. Я проверила электронную почту на телефоне и обратила внимание на дату — 18 ноября. Контрольный показ был в конце этой недели, и я почувствовала, как меня охватывает легкая паника. Вся эта чепуха с привидениями-пиратами и семейным проклятием настолько захватила меня, что я потеряла счет дням. Мне отчаянно нужно было поработать над картиной. Она недалека от завершения, но я знала, что в ней все еще чего-то не хватает. Теперь, когда все высохло достаточно, чтобы можно было закрасить, мне нужно было еще раз проработать несколько деталей. Я подумала, что уже пропустила урок, так что было бы разумно, по крайней мере, заняться чем-то продуктивным.
Однако моей первой задачей было найти Рассела, отдать ему фотографии и рассказать, что на самом деле произошло с его дочерью. И только надеется, что он мне поверит. Я бродила по кампусу, заглядывая во все обычные места, где часто его встречала. Насколько я могла видеть, его не было поблизости от Южной лужайки, и я не заметила его фургона ни на одной из парковок. Но, в конце концов, я заметила швабру и ведро, которые стояли рядом с туалетами в студенческом центре, и там я стала ждать.
Прошло всего несколько минут, прежде чем он появился, неся в одной руке табличку с надписью «Мокрый пол», а в другой — полный пакет для мусора. Он шел тем же быстрым шагом, что и всегда, и к нему вернулось доброжелательное выражение лица. Когда я остановила его, на его лице отразилось явное удивление.
Я шагнула к нему, не зная, как начать разговор. К счастью, мне не пришлось этого делать, так как его взгляд опустился на мои руки, и он сразу узнал фотографии своей дочери в моих руках. Мы не обменялись ни словом, я просто протянула ему фотографии. Он молча принял их, все еще, казалось, не находя слов.
— Я… я поговорила с владелицей шоу. Она была с Сереной в ту ночь. Она была женщиной, которую вы спасли, — начала я, и мне пришлось прочистить пересохшее горло, чтобы выдавить слова. — Капитан напал на нее и забрал Серену. Но Беллами и Майло всего лишь пытались остановить его. Синтия все это видела.
Я ждала, что он что-нибудь скажет, но он только не отрывал взгляда от фотографий, которые теперь держал в руках. Он провел большим пальцем по краям верхней фотографии. Я ждала, что он что-нибудь скажет. Я задумалась, стоит ли мне упоминать об отношениях Беллами и Серены, но потом передумала. Что-то подсказывало мне, что он уже знал. Мне больше нечего было объяснять. Ему оставалось только решить, принять это или нет.
Секунды казались вечностью, но Рассел так и не поднял глаз и не произнес ни слова. Я наблюдала, как он с таким благоговением переваривает услышанное, и поняла, что большего ожидать не стоит.
После нескольких мгновений, которые тянулись в неловком молчании, он поднял на меня глаза, в которых блестели слезы.
— Спасибо, — пробормотал он, слегка кивнув. Он медленно повернулся, чтобы уйти, но остановился, оглянулся через плечо и произнес три последних слова. — Пожалуйста, будь осторожна. — У меня оставался единственный выход — тоже уйти, надеясь, что он поверил правде.
В течение следующих нескольких минут я уже взбегала по оштукатуренным ступеням в общежитие, чувствуя себя бодро. Внезапно у меня появилась надежда, что, возможно, все не так плохо, как кажется. Какой-то странный груз свалился с меня, и я могла только надеяться, что Рассел теперь тоже почувствовал какое-то облегчение.
Когда вошла, в общежитии было тихо, и я предположила, что МакКензи все еще на занятиях. Думая о картине, я приготовила воду и принялась за работу. Подумала о пирсе и о том, как он стал значить что-то настолько важное. Это было место, где я, застенчивая Катрина Дельмар, могла пригласить к себе в гости призраков прошлого. И чем больше эта идея появлялась в моей голове, тем больше она казалась мне нереальной. Я снова начала сомневаться во всем этом. Было ли хоть что-то из этого реальным? Может быть, все это было всего лишь одним очень долгим сном, и мне просто еще предстояло проснуться. Я не знала, но чувствовала, что внутри меня поднимается странное волнение от осознания того, что на данный момент я соединила все части.
Я нарисовала пирс. Это было легко сделать, просто используя темную краску поверх того, что уже было, это был просто силуэт. Я подумывала о том, чтобы добавить соответствующий силуэт девушки, ожидающей, что принесет море, но решила подождать. Я еще не была уверена в этом.
Когда закончила рисовать пирс, к своему удовлетворению, я оставила его сохнуть. И задумалась, чем бы заняться дальше, чтобы занять себя до вечера, когда я планировала вернуться на пирс. Всегда нужно было что-то изучить, но мои мысли были слишком заняты этим. Вместо этого я вскочила, чтобы чем-нибудь утолить урчание в животе. Хлопья, протеиновые батончики, бананы и лапша рамэн были, пожалуй, единственным, что постоянно хранилось на нашей кухне. И МакКензи, и я все еще осваивались с жизнью в общежитии и покупками продуктов. Итак, я выбрала протеиновый батончик и банан, а затем устроилась поудобнее в своей комнате.
Прошло совсем немного времени, прежде чем усталость начала сказываться. Веки отяжелели, и меня охватило ощущение уютной колыбели. Конечно, я никогда не высыпалась как следует и знала, что, скорее всего, не буду спать большую часть ночи, если планирую поговорить с Майло и Беллами. Итак, я позволила подкрадывающемуся сну овладеть мной, растянувшись на животе поперек кровати.
Волна за волной накатывали на меня, пока я пыталась выплыть обратно. Соленая вода обжигала не только мои отчаявшиеся легкие, но и кожу, а из открытых ран на руках текла кровь, похожая на следы от ударов плетью. Вода была тяжелой, словно влажное полотенце, покрывавшее каждый дюйм моего тела, и я не могла распутать его. Пока изо всех сил пыталась сопротивляться безжалостным волнам океана, мое зрение заволокла тьма. Синева океана вокруг меня стала черной, а над головой нависло зловещее присутствие. Я подняла голову, глаза горели, будто кто-то насыпал в них перца. Над головой проплыла нижняя часть деревянного корабля, окутывая море тенью, куда бы он ни двигался.
Единственное смс-уведомление от МакКензи разбудило меня, и я порадовалась, что сплю чутко. Я заметила, что каким-то образом во сне умудрилась частично запутаться в одеяле Майло, которое было сложено в изножье моей кровати, когда я закрыла глаза. Дрожащая и мокрая от пота — или от океанской воды, я не могла сказать, от чего именно, — я неуклюже схватила телефон, чтобы прочитать ее сообщение. Она просто написала, что ее не будет дома допоздна, так что мне не стоит беспокоиться, если она не вернется домой до середины ночи.
Идеально.
Несмотря на безумные чувства, которые я все еще пыталась подавить из-за своего сна, я вздохнула с облегчением при мысли о том, что МакКензи не будет здесь, когда я уйду позже. Мне не придется придумывать предлог, чтобы скрыть, куда я направляюсь, когда пойду на встречу с Беллами и Майло. Итак, я написала ей ответ, что тоже вернусь довольно поздно.
Она ответила эмодзи в виде поцелуя, и я прикусил губу, осознавая, что веду двойную жизнь. Я завидовала другим студентам, для которых в это время года самой большой заботой может быть сдача промежуточных экзаменов. Но что касается меня, мне приходилось скрываться от пиратов-призраков, распутывать русалочьи проклятия и семейные легенды, сохраняя все это за кадром. И у меня не было другого выбора.
Я подождала на краю пирса. В это время он был закрыт, но перелезть через ворота и пройти на другую сторону не составило труда. Я двигалась со всей паранойей человека, пытающегося спрятать тело, и не могла перестать оглядываться через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает.
Я тихо выругалась про себя, что никогда не носила с собой резинки для волос. Океанский ветер трепал мои волосы во все стороны, когда достигал берега. Я проверила телефон, наверное, в десятый раз, и увидела, что прошло всего шесть минут. Солнце уже давно зашло. В ноябре закаты наступали раньше, так что пирс, залитый лунным светом, был практически в моем полном распоряжении, и я смотрела вдаль. Я решила, что все-таки нарисую девушку на пирсе.
Подул странный ветер, обдав меня холодом, напомнив о том, что я почувствовала на острове, когда впервые увидела, как поднимается пиратский корабль. Я плотнее запахнула джинсовую куртку, готовясь к порывам призрачного ветра. Будто он внес какой-то смысл прямо в мысли, я начала думать, что это была плохая идея. Что я планировала делать? Сказать Беллами и Майло, что я сожалею о ложном обвинении в убийстве тридцать лет назад, а затем попросить их поцеловаться и помириться? Они вообще придут? Это не изменит того факта, что им нужно мое ожерелье, а я не собиралась сдаваться, пока не узнаю, как избавить маму от ночных кошмаров. Но, возможно, только возможно, решение одной проблемы может привести к решению другой.
Если не считать странного ветра, ночь была спокойной. Волны спокойные, а небо ясное, если не считать нескольких легких облачков, которые усеивали звездное полотно за ними. Я еще раз взглянула на часы. Корабль, несомненно, уже поднялся. Смогу ли я увидеть его на воде? Хотела ли я этого?
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я заметила маленькую темную фигурку на туманном горизонте океана. Я спряталась за перила пирса, прерывисто и напряженно дыша. Она приближалась, и до моих ушей донесся ритмичный стук весел о воду. Внезапно гребля прекратилась, и лодка на мгновение закачалась на воде у пирса. Меня охватила паника, и я отвернулась, испугавшись, что только что стала легкой добычей для этой предполагаемой пиратской команды, которая охотилась за мной. Пирс был пуст, вокруг не видно ни души. Нервничая и сожалея о решении прийти сюда, я быстро приказала ногам двигаться быстрее и начала что-то среднее между бегом и прогулкой обратно к машине, припаркованной напротив входа на пляж.
Я как раз добежала до конца пирса, собираясь перелезть через закрытые ворота и рвануть обратно на парковку, но голос слева от меня привлек внимание и прогнал страхи прочь.
— Я же говорил тебе, не подходить к воде ночью. Особенно сюда, — произнес Майло. Я посмотрела вниз и увидела его, светящегося туманно-белым, как ангела, стоящего по щиколотку в воде.
— Не думала, что ты придешь, если я откажусь. — Я скрестила руки на груди.
— Почему бы и нет? Разве я не сдержал все обещания, которые давал тебе до сих пор? — Он ступил на камень, который едва возвышался над водой. Свечение мгновенно исчезло, и он обрел свою телесную форму, его золотисто-коричневая кожа стала чуть теплее в этой мрачной приморской сцене.
Я посмотрела вниз.
— Ну… да. За исключением прошлой недели, когда несколько твоих товарищей по команде напали на меня и мою подругу.
Глаза Майло потемнели, и он приложил руку ко лбу.
— Думаешь, я приказал им это сделать? Они разделились, чтобы найти тебя. Я пытался держать их подальше, но я не могу следить за ними повсюду. Я бы хотел, чтобы ты доверяла мне немного больше.
— Ну, я боялась доверять тебе, потому что думала, что ты совершил нечто ужасное.
— Я совершил много ужасных вещей. – Он напряг челюсти. – Я — пират.
— Знаю, но ты защищал меня… думаю. Зачем это делать, если ты такой ужасный?
— Я уже говорил, я должен каким-то образом искупить свою душу. И прямо сейчас ты — мой единственный шанс. — Он замолчал, глядя на воду. — Но многие из команды начинают сомневаться во мне. Они догадываются. И именно поэтому тебе нельзя находиться здесь во время прилива. Они найдут тебя. Они начинают что-то подозревать. Они не верят, что я пытаюсь помочь Беллами найти тебя, поскольку Беллами, очевидно, не поддерживает иллюзию, что я на его стороне.
— Подожди. Позволь мне убедиться, что я правильно тебя поняла. И Беллами, и вы оба убедили команду, что ищете меня? И вы оба пытаетесь сбить их со следа, но по отдельности? — Я почти чувствовала, как глаза косятся, когда пыталась осмыслить это.
Пиратская логика.
— Да, но не сомневаюсь, Беллами не стал возражать против того, чтобы внушить команде подозрения на мой счет, чтобы ему было легче передвигаться незамеченным. — Голос у него был усталый.
Я перегнулась через перила пирса, чтобы получше его разглядеть. С головы до ног он снова был похож на удалого пирата, его свободная туника восемнадцатого века с V-образным вырезом развевалась на ветру. Глядя на меня снизу вверх, Майло положил руку на одну из балок внизу, все еще стоя среди камней, о которые бились волны прилива. Я не могла отрицать, что нахожу его движения привлекательными.
Я вздрогнула, когда он взобрался на вершину скалы, а когда достиг песка, посмотрел на меня поверх перил. Я ахнула, когда увидела его лицо. На скуле у него была красная рана, а глаза были тусклыми.
— Что с тобой случилось? — спросила я, прикоснувшись рукой к лицу.
Он проигнорировал мой вопрос. Его голос смягчился при следующих словах, но он все равно разочарованно выдохнул их.
— Ты не должна была ждать меня здесь. Я бы пришел к тебе.
— Прости, знаю. — Я отвернулась, ругая себя за то, что грубо пренебрегла его инструкциями.
— Я просто боялась, что ты не придешь. Прошло так много времени. Мне нужно было кое о чем поговорить с тобой и Беллами.
— Зачем тебе звать Беллами? — огрызнулся он.
— Потому что я думала, что вы оба совершили нечто ужасное, и поняла, что ошибалась. И я хочу знать, почему вы двое ненавидите друг друга, потому что как я могу помочь вам обоим, если не знаю, кому верить? Я хочу помочь вам, но пока не могу оценить вас. Должно же быть что-то, что мы можем сделать. Беллами, кажется, знает об этом много. Я подумала, может быть, если бы мы просто поговорили с ним… — Слова сорвались с губ, даже не дав мне подумать об этом.
— Что ж, оглянись вокруг. Ты видишь его? — Майло протянул руки, указывая на пустое пространство вокруг нас. — Это не имеет значения. Беллами — единственный из нас, кто не хочет разрушать проклятие, и он не собирается смотреть на это иначе.
— То, что он единственный, не означает, что он не прав. Откуда мне знать, кто прав, а кто нет?
— Потому что среди нас нет правильного или неправильного. Есть только сожаление или месть. Беллами хочет только последнего.
— Месть? — Я покосилась на него. — Кому?
Майло посмотрел на океан. В свете звезд и слабой луны над головой я не могла разглядеть выражение его глаз.
Я подумала, что он собирается мне ответить, но внезапно выражение его лица помрачнело, и он судорожно вздохнул.
— Возьми меня за руку, быстро. — В его тоне звучала настойчивость, от которой у меня кровь застыла в жилах. Он подался вперед и протянул мне руку. Я не удержалась и посмотрела на горизонт, чтобы понять, что заставило его так отреагировать. Силуэт корабля в тумане был виден только тому, кто его искал, и казалось, что он почти парит над водой.
Я поняла без лишних слов. Приближалась команда.