Его слова, прозвучавшие в телефонной трубке, словно ножи, вонзились мне в грудь. Я почувствовала, как у меня скрутило живот.
— Не знала, что ты ее ищешь, — сказала я.
— Знаю, hija (исп. «дочка»). Я не то чтобы искал, — сказал он с грустью в голосе. — Я пытался дозвониться до нее еще несколько раз, pero (исп. «но»)… но она вернулась сама. Сказала, что была в Миссури, пыталась все уладить, — я молчала, не зная, что и думать. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что она в безопасности и она… она говорит, что ей лучше.
Я, наконец, заговорила.
— Это… хорошо, я думаю.
Мне трудно это принять. Я была рада узнать, что она в безопасности, но обида все еще сильна. Я не верила ей. Это же не в первый раз.
— Она на самом деле здесь и хотела бы тебе кое-что сказать, — начал он.
— Что?
— Катрина… — услышать ее голос на другом конце провода было нереально, от него меня чуть не пробрал озноб. Особенно потому, что, к моему удивлению, он звучал четко и связно. Я не могла вспомнить, когда в последний раз слышала ее такой.
— Что, мам? — холодно спросила я.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я сожалею обо всем. Я никогда не хотела, чтобы все так обернулось.
Я не ответила.
— Мне пришлось уехать на некоторое время. Я пыталась уберечь тебя со Скоттом от этого. Знаю, ты устала от этого. Знаю, ты мне не веришь, — взмолилась она, — но ты должна попытаться понять, что есть вещи, которые я не могу контролировать.
— Да, я знаю это, — сказала я, — но самая большая из них — это ты сама. — Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали так резко, но мне больше некуда было направить свой гнев. Она не ответила. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоиться, прежде чем сказать что-то еще, о чем потом пожалею.
— Где ты была?
— Честное слово, я пыталась завязать. Я не хотела возвращаться, пока не смогу…
— Ну, мы, правда, волновались, но я рада, что с тобой все в порядке, — сказала я ей, изо всех сил стараясь смягчить тон. — Могу я поговорить с папой?
— Конечно, милая, — сказала она, и в ее голосе звучали поражение и усталость.
Я услышала какой-то шум на другом конце провода, а затем голос отца.
— Я просто подумал, что ты должна знать, Трина.
— Спасибо, — я сделала паузу. — Так она останется дома?
— На данный момент, да.
— Ладно, мы можем поговорить позже. Спокойной ночи, — сказала я.
— Конечно, Трина. Просто это займет некоторое время. Спокойной. Мама тоже желает тебе спокойной ночи.
Я повесила трубку. Как я должна с этим справиться? Все это время ее не было рядом, и она просто думала, что сможет вернуться, как ни в чем не бывало? На каждом этапе, в каждом важном моменте ее не было рядом. И весь прошлый год она была предоставлена самой себе, в то время как мы пытались обойтись без нее. Я пыталась помочь ей снова и снова, слишком часто бросаясь к ней на помощь, но только для того, чтобы столкнуться с разочарованием, когда, приходя после школы, находила ее без сознания на диване, а пол вокруг нее был усеян стеклянными бутылками. Сколько раз я с нетерпением ждала, когда она придет на мои художественные выставки, которые обещала посетить, а потом оставалась один на один с папой, чувствуя себя полной дурой. Я не могла вспомнить, когда в последний раз разговаривала с ней по телефону до этого.
Я протиснулась в дверь и обнаружила, что МакКензи, лежа поперек дивана, обновляет свою ленту в социальных сетях.
— Ну что, опять допоздна засиделась? — поддразнила она. — Видела еще призраков пиратов?
Я прищурилась на нее, желая, чтобы она оставила это в покое. Я также знала, что у меня и так было плохое настроение из-за новостей о маме, но направила свои мысли обратно к Беллами.
— Вообще-то, — сказала я, — встретила кое-кого в библиотеке.
Широкая улыбка озарила лицо МакКензи, и она пулей вскочила с дивана.
— Ты кого-то встретила? Клянусь, Катрина, ты мне ничего не рассказываешь! Кто это?
— Какого-то парня по имени Беллами. Старшеклассника. Ты его знаешь?
МакКензи постучала пальцем по подбородку и театрально надула губки, размышляя.
— Хм, нет, не думаю. Ты узнала его фамилию? Давай отследим его на Facebook.
— Не узнала.
— Уф! Ну, здесь не так уж много парней с таким именем, как Беллами. Я найду его.
МакКензи сразу же принялась за поиски в социальных сетях.
— Ну, дай знать, когда найдешь, — пошутила я. — Я собираюсь немного остыть, — сказала я, уже снимая рубашку, чтобы принять приятный душ.
Я позволила теплой воде хлынуть на себя, и мне показалось, что она смыла все неприятности этого дня в канализацию. Мама, корабль-призрак, не говоря уже о том, что через несколько дней у меня был первый экзамен, и я поняла, что не училась.
Может, мне действительно стоит завязать с выпивкой?
Я пожурила себя за эту мысль. Переодевшись в безразмерную футболку, хлопчатобумажные шорты и туго замотав только что вымытые волосы полотенцем, я вышла из спальни и обнаружила, что МакКензи лежит в постели, все еще пытаясь что-то найти в телефоне.
— Нашла его?
— Подойди сюда и посмотри. Кто-нибудь из них — он?
Я подошла и быстро просмотрела результаты ее поиска.
— Нет, ничего подобного.
— Сдаюсь! — воскликнула МакКензи. — Просто сфотографируй его поскорее!
— Ничего серьезного. Даже не знаю, что о нем думать.
— Он симпатичный?
— Ну, вообще-то, да, но я не знаю, он немного загадочный.
МакКензи скорчила рожицу, сморщив носик с озорной улыбкой.
— Ну, если хочешь накопать на него какой-нибудь компромат, просто назови мне его полное имя. Мой кузен работает детективом в полицейском управлении.
— Не волнуйся, не думаю, что он серийный убийца или что-то в этом роде. Просто немного… другой.
— Звучит сексуально! — воскликнула МакКензи. — Если ты не заберешь его, это сделаю я.
Я рассмеялась и пожелала ей спокойной ночи. Потом вернулась в спальню, сняла с головы полотенце и в последний раз высушила волосы длиной до пояса. Быстро втерла в них немного средства, потому что, если бы я этого не сделала, мои непослушные локоны завились бы из-за влажности во Флориде.
Легла и закрыла глаза, думая о том, что еще может ждать меня завтра, потому что сегодняшний день был полон неожиданных сюрпризов.
На следующее утро я наконец-то выспаться. Мое первое занятие было только в 10 утра. Я воспользовалась дополнительным временем, чтобы полежать под одеялом, теребя кулон на цепочке у себя на шее. Я не снимала ожерелье с той вечеринки. Он, как ни странно, успокаивал меня.
Уставившись в потолок, подумала о вчерашнем разговоре с мамой и подумала, что, может быть, именно сейчас она действительно изменит ситуацию к лучшему. На мгновение у меня появилась надежда. Я сжала ожерелье, думая о ней, будто хотела уловить проблеск надежды, пока оно было у меня на глазах. Я цеплялась за него, но потом, когда вспомнила все нарушенные обещания прошлых лет, все погасло, и я отпустила ожерелье.
Когда возвращалась в общежитие после последнего дневного занятия, мое внимание привлек чей-то голос.
— Надеюсь, сегодня вечером никаких шумных вечеринок не будет, — окликнул меня садовник Рассел, когда я проходила мимо, входя в кованые железные ворота Восточного крыла. Я виновато улыбнулась ему, когда он продолжил подметать коридор первого этажа. Казалось, он всегда внимательно присматривал за учениками. Что-то в его скромном поведении в этом экстравагантном месте заставляло меня чувствовать себя ближе к нему, чем к кому-либо еще. У меня не было особых претензий ни к кому из профессоров, но иногда люди здесь казались немного оторванными от реальности.
Взбежав по ступенькам, открыла дверь в наше крыло и обнаружила, что там пусто. Ключей МакКензи не было на их обычном месте — на квадратном столике у двери. Я решила, что она, должно быть, отправилась в какое-то свое приключение, поэтому воспользовалась одиночеством, чтобы еще немного посидеть и посмотреть на свой чистый холст, надеясь, что на меня снизойдет вдохновение.
И тут случайно заметила, что одеяло, которое дал мне Майло, все еще лежит в изножье кровати, куда я бросила его той ночью, когда вернулась домой. Его нежный голос эхом отдавался в голове. Было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, но этот бархатный голос я никогда не смогла бы забыть. На мгновение вспомнила наш разговор на острове. И вот оно! Его слова о Полярной звезде отчетливо прозвучали в моих мыслях. Это стало моей отправной точкой.
Обмакнув влажную кисть в маслянисто-гладкий голубой слой, я начала рисовать фон. Проведя кистью по холсту, я почувствовала, как идея складывается воедино, и я положила основу для изображения ночного неба, отражающегося в море внизу. Отражение будет в центре внимания, отражая свет Полярной звезды. Позже придумаю, что еще добавить, но, по крайней мере, у меня было хоть что-то.
Когда смешала немного синего и белого пигментов, создавая линии и складки поверх уже нанесенного тонкого слоя, я живо вспомнила Полярную звезду, на которую указывал Майло, — она неподвижно мерцала над горизонтом. Я хотела усилить видение в голове с помощью красок, заставить океанские волны отражать звездный свет, превращаясь в серебристые волны.
Взглянув на настенные часы, поняла, что было уже десять минут восьмого. Заставив себя в спешке отложить кисти, встала и начала раздеваться, пытаясь решить, что надеть на встречу с Беллами, и в то же время стараясь не терять больше времени. В ноябре было жарче, чем обычно, поэтому я выбрала топ сливового цвета без рукавов, светлые джинсы и кожаные шлепанцы.
Я потянулась за тушью для ресниц и нейтральным блеском губ, уронив при этом маленькую коробочку, в которой лежало мое ожерелье несколько дней назад, когда я получила его по почте в день рождения. Приняв это к сведению, я напомнила себе, что позже немного приберусь, зная, что вероятность того, что это действительно произойдет, невелика. Когда наклонилась, чтобы поднять коробку, упавшую лицевой стороной вниз, из нее выпала салфетка. Именно тогда я увидела надпись на листке бумаги размером не больше почтовой карточки, засунутом между подарочной бумагой.
«Теперь твоя очередь носить это. Всегда держи его при себе. Говорят, оно помогает справиться с ночными кошмарами. Может быть, оно даже может их остановить, если только ты поймешь, как это сделать. Ты будешь первой в нашей семье. Они пытались это сделать долгое время. Что бы ты ни делала, не теряй надежды. Это наш единственный шанс.»
Я не знала, что и думать о сообщении. Почерк был не похож на почерк отца, но кто еще мог его отправить? Он знал, что в детстве мне снились кошмары. Но как он мог узнать, что они вернулись сейчас? Могло ли это быть от мамы? Я отказывалась думать, что она напишет что-то настолько загадочное, когда едва могла связать разумную мысль воедино.
Я на время выбросила это из головы. Каким бы странным ни показалось сообщение, я знала, что у меня не было времени на дальнейшие размышления. Позвоню папе и поговорю с ним об этом позже, но сейчас я очень опаздывала на встречу с Беллами.
Это было недалеко от общежития, так что я оставила свой старый Чероки припаркованным на нашей стоянке. Выйдя на Южную лужайку, я задумалась, стоит ли мне это делать.
Что, если он — серийный убийца?
В Беллами, безусловно, было что-то притягательное. И он сказал, что найдет меня. Я не совсем поняла, что он имел в виду. Моя неуверенность начала усиливаться, и вскоре она заставила меня уйти. Я повернулась, решив, что, возможно, лучше отказаться от этой идеи. Это было не похоже на меня — связываться с плохим парнем.
Я прошла всего несколько шагов по направлению к общежитиям, когда заметила, что Рассел борется с какими-то коробками, которые он загружал в школьный фургон, припаркованный на лужайке.
— Нужна помощь? — робко спросила я, надеясь не обидеть его.
— Со мной все в порядке, мисси, ты просто постарайся не попасть в беду. — Произнес он своим скрипучим голосом. Мне нравилось думать, что морской воздух обветрил его голос, когда он был рыбаком в молодости.
— Катрина!
Я оглянулась через плечо в направлении человека, голос которого окликнул меня по имени. Беллами подошел справа, одетый в темную одежду, похожую на ту, что была днем ранее, но на этот раз он выглядел менее вызывающе в своих черных брюках и серой куртке на пуговицах, которая доходила ему чуть ли не до бедер. Это все еще выглядело довольно винтажным, и ему шло.
Он подошел, почти загородив Рассела, который все еще боролся с коробками.
— Позволь мне помочь с этим, — предложил Беллами, забирая один из контейнеров из рук Рассела, прежде чем тот успел ответить.
Я не могла не заметить очень странного момента между ними, когда Рассел холодно посмотрел на Беллами, а Беллами ответил ему серьезным взглядом, почти предупреждающим. Я почувствовала какое-то необъяснимое соперничество, которое ни один из них не хотел признавать при мне.
— Что ты делаешь? — тихо спросил Рассел.
— Просто помогаю вам, сэр, — вежливо ответил Беллами, но что-то в его тоне прозвучало не так.
Напряжение было непреодолимым, словно давящий груз, который я не могла игнорировать. Рассел бросил на Беллами последний взгляд, прежде чем повернуться и забраться на водительское сиденье фургона.
— Это было мило с твоей стороны, — сказала я. — Вы двое знаете друг друга?
Беллами пожал плечами.
— Он… друг моего отца. Они сейчас не в лучших отношениях. — После этого предложения он сделал паузу, затем сменил тему. — Надеюсь, ты проголодалась.
— Я бы солгала, если бы сказала, что это не так, — улыбнулась я. Озабоченное выражение его лица сменилось усмешкой. Я все еще не была уверена. Но, по крайней мере, теперь знала, что, вопреки моему странному опыту в библиотеке, Беллами был виден другим людям. По крайней мере, я не совсем сошла с ума.
— Тогда пошли. Где ты любишь перекусить в округе?
— Ты же эксперт, помнишь? – сказала я. — Ты здесь гораздо дольше меня. Выбирай сам.
— Ах, да. — Он кивнул, отворачиваясь от меня. Именно тогда я заметила пирсинг в его ухе, маленькое серебряное колечко, обвивавшее мочку. — Давай пойдем в город и там решим.
Кампус находился всего в нескольких шагах от оживленного исторического центра Константина. Пара кварталов — и мы были на месте, окруженные нежным светом уличных фонарей и оживленными разговорами туристов, а из окон открывался прекрасный вечерний вид на залив. По пути мы немного поболтали, и я почувствовала, что еще больше теряю бдительность по отношению к Беллами. Мне стало стыдно за то, что я так строго судила его.
Когда мы шли по старому городу, пальмы, посаженные вдоль тротуаров, покачивались на вечернем ветерке, доносившем до наших ноздрей запах соли и рыбы. Туристы обычно толпились на улицах, но сейчас, когда наступила осень, сезон отпусков подошел к концу, и атмосфера стала более домашней.
Мое внимание привлекло маленькое уютное кафе прямо на берегу залива, со столиками для пикника, расставленными вдоль веранды.
— Похоже, это классное местечко, — предположила я.
Мы уселись за маленькие деревянные столики, освещенные только гирляндами, висящими над ними.
— Ты когда-нибудь бывал здесь раньше?
— Нет, на самом деле, не бывал, — ответил он, проводя рукой по своим мягко подстриженным кудрям, которые беспорядочно завивались у него на лбу во все стороны, будто их никто не приручил. Едва заметная тень таких же темных волос на лице окаймляла его губы и скулы, подчеркивая скульптурные скулы. Черты его лица казались нереальными, а соблазнительные медные глаза смотрели так глубоко, что будоражили дьявола во мне.
— Итак, расскажи мне свою историю, — начал Беллами, положив локти на стол. — Что заставило тебя выбрать эту школу?
Я слегка смутилась, хотя и не была уверена, почему.
— Ну, я выросла в Арканзасе, так что это было не совсем то место, где я думала оказаться, но я хотела уехать подальше. — Я опустила взгляд. — Подавала документы на художественную стипендию с первого класса средней школы. Я не думала, что была достаточно хороша, но, для Изабель подошла. Полный вперед.
— В каком искусстве ты специализируешься? Музыка? — В глазах Беллами вспыхнул интерес.
Я рассмеялась при этой мысли.
— Нет, никогда. Я рисую. — Моя уверенность значительно возросла, когда я с гордостью рассказала о своей страсти. — В основном акварелью.
— Очаровательно. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь показать мне несколько своих картин.
— Вообще-то, я только сегодня начала работать над одной из них.
— Правда? — Беллами наклонился вперед, сверкнув белыми зубами.
Официантка в перепачканном кетчупом фартуке появилась, чтобы принять наши заказы, и своим скрипучим голосом отвлекла нас от размышлений.
— Что будете, ребята?
— Мне, пожалуйста, просто бургер с луковыми кольцами, — попросила я.
Когда официантка посмотрела на Беллами, он, казалось, был почти удивлен.
— Мне то же самое.
— Все по-простому. Мне нравится. — Она захлопнула блокнот и неторопливо удалилась.
— Итак, какие у тебя планы после окончания школы? — в свою очередь поинтересовалась я, возвращая внимание к Беллами.
— Я, эм… — он замолчал и опустил взгляд, проводя пальцем по трещинам на столе. — Честно говоря, я еще не думал об этом по-настоящему, просто проживаю один день за другим. Кто знает, что ждет нас в будущем?
Внезапно он остановился, чтобы потянуться, и снял пиджак, обнажив рубашку с рукавами, доходящими чуть ли не до локтей. Я не могла не обратить внимания на рисунки чернилами на его предплечье, в том числе на замысловато нарисованного воробья и анатомически правильное сердце, пронзенное двумя стрелами.
— Надеюсь, ты не возражаешь против небольшого количества чернил, — хихикнул он. Я продолжала любоваться узорами, и, наконец, взгляд наткнулся на татуировку в виде звезды на его коже.
С моих губ сорвался восторженный вздох.
— Это Полярная звезда?
— Да, — сказал он, гордо поглаживая ее. — Откуда ты знаешь?
— Ну, на самом деле, это часть того, что я сейчас рисую, хочешь верь, хочешь нет.
— Шутишь? — парень усмехнулся. — И что навело тебя на эту мысль?
Мои мысли вернулись к Майло.
— Это может показаться безумием, но несколько дней назад я была на вечеринке на яхте. И мы застряли прямо на берегу этого маленького острова в паре миль от материка. Я встретила там человека, который показал мне Полярную звезду на небе, и с тех пор я не перестаю думать об этом.
Приятное поведение Беллами внезапно сменилось выражением нетерпеливого любопытства.
— На острове? — его вопрос застал меня врасплох.
— Да, недалеко от пляжа Константин. Ты знаешь его?
Он кивнул, но его лицо выглядело напряженным, будто он вычислял в уме какое-то сложное математическое уравнение.
— Я знаю его, — он позволил словам повиснуть в воздухе на мгновение, прежде чем продолжить. — Там опасно. Иногда в этом районе приливы выходят из-под контроля. Тебе не следовало там находиться.
— Поверь мне, я убедилась в этом на собственном горьком опыте, но не волнуйся, — сказала я, игриво поднимая руки в знак капитуляции. — Я была всего лишь пассажиром, но, если будет по-моему, я не планирую возвращаться на этот жуткий остров.
— Это к лучшему, — торжественно произнес он.
Я не могла отделаться от ощущения, что он вдруг стал вести себя немного странно. В голове разгорелся спор о том, стоит ли мне рассказывать ему о корабле-призраке. Не подумает ли он, что я психопатка?
— Тааак… Там когда-нибудь случалось что-то странное? Вроде затонувшего корабля, может быть?
— Ходят слухи, — я не ожидала такого спокойного ответа. Я ожидала, что вопрос покажется ему необычным, но он, похоже, нисколько не удивился. Парень отвернулся, не собираясь говорить больше, но теперь мне захотелось надавить на него. Я все еще хотела получить ответы на то, чему стала свидетельницей, и то, как он избегал моих вопросов, только заставило меня заподозрить, что он что-то знает.
— Расскажи мне, — потребовала я, но будто беззаботно. — Ты разбудил во мне слишком большое любопытство.
Вздохнув, он игриво закатил глаза.
— Ладно, хорошо. Ты выиграла, — он наклонился ко мне, и его взгляд стал более серьезным. Я наклонилась вперед, у меня зачесались уши.
— Некоторые говорят, что во времена пиратов был жестокий капитан, который поймал последнюю русалку, жившую неподалеку от острова. Предположительно, хвост русалки можно было использовать для магии, — он почти прошептал последнюю фразу, сверля меня взглядом, будто рассказывал страшную историю у костра, — но прежде чем его команда смогла убить ее, она отрезала себе хвост и использовала магию, чтобы вызвать шторм. Это был водоворот, который должен был убить капитана и его команду, но также обрек их на повторение одной и той же участи снова и снова. Легенда гласит, что они вместе со своим кораблем заточены на дне океана, но с течением времени всплывают на поверхность от заката до восхода солнца.
При воспоминании о пиратском корабле по моим венам пробежал неприятный холодок, и я внезапно снова поверила в привидения. Я снова убедилась в том, что видела. В животе у меня заурчало, но есть мне больше не хотелось.
Я осознала, с каким пылом смотрю ему в глаза, и мысленно приказала себе немного успокоиться. То, что он описал, звучало нелепо, но нельзя было отрицать, что соответствовало тому, что я видела. Я поймала себя на том, что задержала дыхание, и мне пришлось напомнить себе, что нужно выдохнуть. Затем, к моему удивлению, Беллами начал смеяться.
— В любом случае, это легенда. Что-то в этом роде, — сказал он, откидываясь на спинку стула и напуская на себя серьезный вид.
— Итак…. Русалки?
— Русалки. Сирены. Так гласит легенда.
— Откуда ты так много об этом знаешь?
Беллами на мгновение заколебался, но как только он открыл рот, чтобы ответить, подошла официантка с нашими тарелками с едой.
— Слава Богу, умираю с голоду, — сказал Беллами.
Давить на него было неудобно, поэтому я просто ковырялась в тарелке с луковыми кольцами, стараясь не обращать внимания на потерю аппетита.
Остаток вечера Беллами расспрашивал меня о себе. Я рассказала ему о доме и об отце в Арканзасе. Разговор принял гораздо более беззаботный оборот, и на какое-то время я забыла о попытках расспросить его подробнее об истории с привидениями.
— Если сможешь поверить, я никогда не видела океан до этого года. Не могу поверить, что я не ездила туда раньше. Я часто спрашивала маму, можно ли нам отдохнуть на пляже, но ей эта идея никогда не нравилась. Я всегда думала, что, может быть, она боялась воды или чего-то в этом роде. Она больше любила жить в хижине в лесу.
— Любила? — смело спросил Беллами.
— Ну, мне все еще кажется, что она ушла. Она только что вернулась после года, проведенного неизвестно за чем. У нее были кое-какие… проблемы… для преодоления. — Разговор внезапно принял мрачный оборот. На секунду в воздухе повисла тишина. Не задумываясь об этом, я перестала теребить волосы и неосознанно потянула вверх маленькую цепочку на шее, открывая кулон, когда крутила ожерелье между пальцами.
Взгляд Беллами внезапно остановился на моем ожерелье, и он странно затих. На долю секунды он казался растерянным, почти испуганным, а затем снова пришел в себя. Но я не могла не почувствовать, что с того момента что-то изменилось.
— Скучаешь по Европе? — спросила я, надеясь разрядить обстановку.
— Ну… да, скучаю по своей прежней жизни. — Он посмотрел на залив. — Но некоторым вещам просто не суждено длиться вечно.
То, как он произнес последнюю фразу, привлекло мое внимание. Будто он намекал на что-то, на болезненные воспоминания или печаль, которые таил в себе. Это было похоже на то, как мое собственное горе выплыло на поверхность.
— Понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала я, уставившись на облупившуюся краску на столе. — С моей мамой тоже так. Я до сих пор помню, как мы чувствовали себя одной семьей, пока она окончательно не свихнулась. Но, как ты и сказал, это продолжалось недолго.
Он поднял взгляд, выглядя побежденным, и приподнял бровь. Он начал говорить, затем остановился. Подбирая слова, он, казалось, подыскивал, что сказать дальше.
— У меня такое чувство, что ты пытаешься мне что-то сказать, — начала я.
— Мне нужно многое тебе сказать, Катрина, — понизил он голос, звуча более элегантно, чем когда-либо. — Я просто пытаюсь понять, как.
— Ну, честно говоря, ты немного сбиваешь меня с толку. Просто начни и скажи, что бы это ни было.
Он пристально посмотрел мне в глаза через стол. Приглушенный свет, царивший там, обрамлял его лицо золотистым сиянием. Он стал таким мрачным. Я не могла решить, смущал меня его глубокий взгляд, или он мне льстил.
Он сунул руку в карман жилета и что-то вытащил, осторожно подвинул это ко мне через стол. Под его пальцем была моя фотография, которую МакКензи сделала своим Полароидом в ночь вечеринки, та самая, которую унес ветер. Мое сердце чуть не остановилось.
Сталкер? Серийный убийца? И то, и то?
— Как… как ты это нашел? — спросила я, все еще пребывая в шоке.
— Ну, давай просто скажем, что это как бы нашло меня, — он сделал паузу, — на пляже.
— На каком пляже? — Я наклонилась вперед.
— На острове, который тебя так интересует. — Его слова, вырвавшиеся без особых усилий, поразили меня.
Мысли путались. Я не могла понять, как все это было возможно. Действительно ли ветер принес ему эту фотографию? Как еще он мог заполучить ее в свои руки? Лгал ли он? Где он был в ту ночь? Я не могла припомнить, чтобы видела его на яхте на вечеринке. Я была уверена, что его там не было. Вопросы накатывали на меня, как приливные волны. Я чувствовала, что схожу с ума.
— Ты был там, на острове? Как? — спросила я его, наклоняясь вперед.
— Как думаешь, кто вытащил тебя из того бурного потока? — Его поведение стало более серьезным, и у меня перехватило дыхание от этого откровения. — Когда я увидел эту фотографию, то понял, что ты, возможно, обладаешь чем-то, что подвергает тебя серьезной опасности. Теперь я знаю, что мои подозрения верны.
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я встала, готовая уйти, если понадобится, отодвинув металлический стул от себя. — Это все равно не объясняет, откуда у тебя эта фотография.
— Катрина, клянусь, это фото унесло ветром в море… на остров после того, как ты уехала. Что-то принесло его туда. Я был там в ту ночь. Мы все были там. Когда я увидел эту фотографию — увидел, что у тебя на шее, — то понял, что должен найти тебя раньше, чем это сделают они.
— Мы? Они? — яростно спросила я, подняв брови. — Кто они? И как ты оказался на острове после того, как мы уехали? Кроме нас, там никого не было.
— Я могу объяснить. — Беллами поднял руку, выглядя обеспокоенным. — Но ты должна успокоиться.
Я прижала пальцы к вискам и потерла их, закрыв глаза. Убедив себя остаться и выслушать его, я со стоном села.
— Тебе нужно объяснить все это за пять минут или даже меньше, потому что прямо сейчас я чувствую, что схожу с ума.
— Постараюсь. — Беллами кивнул, затем указал на мое горло. — Ожерелье, которое ты носишь, это кое-что особенное, ты в курсе?
— Ну да, я так думаю, это был подарок на день рождения.
— Конечно, но ты знаешь, что это?
Я замолчала. Голос Беллами понизился до шепота.
— Это чешуя. Чешуя русалки.
— Прости, что? — Мне пришлось подавить смешок при мысли о том, что мой спутник, возможно, бредит.
— Я могу ошибаться, но повидал немало русалочьих чешуек, и, похоже, это одна из последних в твоей цепочке.
— Русалки, — повторила я для подтверждения. — Ты серьезно? Боже, этот город становится все более странным. — Конечно, я не думала, что русалки существуют на самом деле, но во мне все еще росло любопытство, и сомнения рассеивались. Всего несколько дней назад я не верила в привидения, но потом увидела корабль-призрак. Я уже не была уверена, что это реальность.
— Я почти ожидал, что ты это скажешь. — Беллами поднялся на ноги и протянул руку. — Но могу я показать тебе кое-что, что могло бы помочь тебе понять? — Я неохотно встала, чтобы присоединиться к Беллами, и неуверенно потянулась, чтобы взять его за руку.