Катрина
Мы плыли дальше, карибское солнце не знало пощады, а корабль Беллами рассекал воду с удивительной скоростью для корабля такого размера. Я сидела на палубе с МакКензи и Ноем, прислонившись спинами к корпусу, и изо всех сил старались не попадаться на глаза команде.
— Если мы действительно застряли в прошлом, как нам вернуться в настоящее? Как это вообще произошло? — выпалила МакКензи, ее глаза были красными и опухшими, а светлая кожа уже начала розоветь от палящего солнца.
— Это… должно быть, это был трезубец. Корделия сказала, что он управляет всем временем в море. — Я сдула прядь волос с лица, признавая свое поражение. — Думаю, мы подошли слишком близко или что-то в этом роде.
Ной взглянул на меня и выдержал долгую паузу, прежде чем ответить.
— Итак, все это время… все таинственные исчезновения самолетов и кораблей… они просто проходили через какую-то червоточину путешествий во времени.
— Думаю, да. — Я пожала плечами. — Но теперь я боюсь того, что это значит в наше время. Если мы здесь, а не там, значит, Корделии ничто не помешает заполучить трезубец.
В глазах Ноя вспыхнул огонек.
— Если только мы не добьемся него первыми.
— Значит, ты признаешь, что я не сумасшедшая?
— Я имею в виду, не уверен, что отрицание принесло бы мне сейчас много пользы. Как бы это ни звучало как чушь собачья, это явно не так.
МакКензи наклонилась к нему.
— Тогда что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что если мы найдем его на 300 лет раньше, возможно, сможем спрятать его где-нибудь в другом месте.
— На самом деле, в этом есть большой смысл, — произнесла я, — но как? — это другой вопрос. Я даже не знаю, насколько мы близки или далеки. — Я опустила глаза, и внезапная грусть пронзила меня насквозь. — Майло бы знал.
Я чувствовала, что они оба смотрят на меня, и не могла найти в себе сил поднять голову.
— Если бы он был здесь… он бы знал, — сказала я. — Он бы знал, что делать.
Перед моим мысленным взором промелькнула записка, оставленная на двери. Я разозлилась на него за то, что он пытался защитить меня, а теперь я бы все отдала, чтобы он был здесь и делал именно это. Я просила его доверять мне. Теперь мне нужно было научиться доверять себе.
Пока МакКензи и Ной разговаривали между собой, я поднялась, обозревая длинную корму, уходящую к горизонту. Взгляд скользил по палубе корабля, пока не остановился на Беллами, который разговаривал с одним из своих людей у штурвала.
Я изучала его. Его пронзительные голубые глаза казались смягченными жесткой темной щетиной на подбородке. Волосы были растрепаны, не так, как когда я его знала, но это подходило ему в этой роли. Он казался более энергичным, более молодым и определенно более дерзким, что, по-моему, было невозможно. Но в нем также чувствовалась суровость, которой раньше не было. Он был капитаном этого корабля и позаботился о том, чтобы все это знали. Здесь я увидела в нем версию Вальдеса, но не в худшем смысле.
Закончив разговор со своим помощником, он случайно повернул голову, чтобы взглянуть в мою сторону, пока я наблюдала за ним. Я отвела взгляд, но поняла, что была недостаточно быстра. Он заметил меня. Наши взгляды встретились всего на миллисекунду, но это было на одну миллисекунду дольше, чем нужно. Я попыталась сосредоточиться на горизонте передо мной, когда к щекам прилил жар, более горячий, чем белое солнце над головой.
Если бы он только знал, что мы встречались раньше. Если бы только он мог вспомнить о своем будущем со мной. Было бы намного проще убедить его помочь нам. Но для него я была просто глупой девчонкой, потерпевшей кораблекрушение.
Когда наступила ночь, мы попытались переночевать на палубе. Для нас было слишком душно на нижних палубах, и запах там не очень приятный. Однако я не могла уснуть. Слишком много мыслей переполняло голову, не оставляя места для отдыха, несмотря на усталость во всем теле. Я беспокоилась о Майло, о трезубце и о том, как вернуться в настоящее — если вообще было к чему возвращаться в этот момент. Насколько я знала, Корделия уже добилась своего, и современный мир, который я знала, был под водой.
Я хотела посмотреть на звезды, но тонкий слой облаков над головой скрывал их от меня. Полная луна, однако, была достаточно яркой, чтобы просвечивать сквозь них и хорошо освещать палубу. Я отчетливо видела, как МакКензи и Ной, обмякшие во сне, лежали спинами друг к другу на деревянных досках. Ной поклялся, что не заснет, поскольку никому здесь не доверял, каким бы усталым он себя ни чувствовал. Но ровный храп, доносившийся от него, говорил об обратном.
Я встала, осматривая палубу. Она была почти пуста, за исключением нескольких полупьяных матросов, которые дремали, привалившись к бочкам. Но, конечно же, они не заметили бы — или им было бы все равно, — что потерпевшая кораблекрушение пробирается к борту, чтобы выглянуть за борт.
Сделав глубокий вдох, я не стала тратить слишком много времени на созерцание воды. К этому времени я уже знала, что это не так. Но, шагая вдоль корпуса, я мысленно застонала от того, о чем думала. Но если это поможет мне найти Майло… Я могла бы доплыть до места крушения и поискать его. Конечно, это было опасно, но, безусловно, это был не самый рискованный поступок, который я когда-либо совершала ради него. Единственная проблема заключалась в том, что я точно не знала, как проявить эту особенную сторону себя. Но именно эта сторона мне понадобится, чтобы выжить в одиночку при проведении поисково-спасательных работ в море.
Сторона с… хвостом.
Я сглотнула. Бросив последний взгляд на своих спящих друзей, я нырнула в воду, зная, что с Беллами они будут в большей безопасности, чем со мной. Я не могла оставить Майло. Я не поверю, что его больше нет, пока не увижу это собственными глазами.
В темноте я содрогнулась от глубины подо мной. Я не могла видеть сквозь черные глубины, да и не была уверена, что хочу этого. Я знала, что просто находиться в воде недостаточно. За все то время, что мы плыли несколько часов назад, во мне ничего не изменилось. Но я не знала, что еще делать. Единственный раз, когда я изменилась, я была на дне океана. Возможно, мне нужно было погрузиться поглубже, чтобы принять ту форму, в которой я была в ночь, когда прыгнула за борт «Проклятия Сирены».
Инстинктивно я сделала глубокий вдох и поплыла вниз, в кромешную тьму. Какая-то часть меня хотела закричать и броситься обратно к кораблю, в то время как другая хотела плыть глубже, полностью отдаваясь зову глубин. Море вокруг пугало меня своей таинственностью и в то же время питало своими объятиями. Но ничего не происходило. У меня все еще были ноги, и я знала, что не смогу переплыть океан в таком виде.
Меня охватила паника, когда я поняла, что этот план, возможно, сработал не так, как я ожидала. Я быстро подплыла к поверхности, чтобы еще немного подумать, но не успела. Я снова нырнула под воду, выпустив из носа воздух в виде цепочки пузырьков. Погружаясь, как камень, я смотрела вверх. Даже лунный свет был слишком слаб, чтобы пробиться сквозь толщу воды. Поэтому я сосредоточила свой взгляд на небесах, у меня не было выбора, кроме как представлять, просто зная, что небо где-то надо мной. Легкие горели, а сердце бешено колотилось от страха. Это не помогало. Я не менялась.
По мере того, как я задерживала дыхание, а легкие требовали кислорода, я начала сожалеть об этом эксперименте. Я быстро оттолкнулась ногами и поплыла вверх со всей возможной для человека скоростью. Но я погрузилась слишком глубоко. Я не могла достаточно быстро подняться на поверхность.
Голова отяжелела, когда вокруг меня сгустилась непроглядная тьма. Я думала, что это то, чего я хотела, но теперь, когда это произошло, меня охватил страх. Ужас перед пустотой подо мной окутал меня, как удушающий плащ. И я захотела выбраться.
Тень приблизилась, и я вздрогнула. Здесь, в тени моря, я не могла сказать, какие существа скрывались внизу. Я рванула вперед, страстно желая оказаться наверху, но я уже не была уверена, где верх. Но тут что-то плеснуло сверху. Я увидела, как за тенью, которая только что пробилась сквозь толщу воды, взметнулся поток пузырьков. Как раз перед тем, как я полностью потеряла сознание, кто-то обнял меня и поплыл вверх, прижимая к себе. Я все еще сохраняла кое-какие чувства, но если бы я знала, что если открою рот, чтобы вдохнуть, как мне так отчаянно хотелось, то отключусь.
Как раз в тот момент, когда я подумала, что мне придется поддаться инстинкту дышать, я вынырнула из воды и оказалась в объятиях тяжело дышащего Беллами.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — Он тяжело дышал, вода стекала по гладким мокрым прядям, прилипшим ко лбу.
— Могу спросить тебя о том же. — Я закашлялась. Его хватка на мне усилилась, и он агрессивно прижал меня к себе, направляя нас обоих к корпусу корабля.
— Если ты не научишься смотреть под ноги на этом корабле, в следующий раз я не буду таким галантным.
Я кивнула, испытывая противоречивые чувства. Мое тело было благодарно за то, что он избавил меня от этих мучений, но разум знал, что только через мучения я смогу стать той, кем мне нужно быть. Он разрушил мой единственный шанс вернуться и найти Майло.
Он схватил веревку, свисающую с борта корабля, и протянул ее мне.
— Сначала дамы. — Он склонил голову набок и закатил глаза, морская вода все еще стекала с его лба.
Я неохотно подтянулась и взобралась на корпус усталыми руками. Я оглянулась и увидела, что МакКензи и Ноя нет там, где я их оставила. Беллами, должно быть, заметил.
— Не волнуйся, — проворчал он, выходя на палубу и проходя мимо меня. — Они в безопасности на нижней палубе. Я предложил им раздельное проживание, когда увидел, что твоя подруга привлекает… ненужное внимание. И парень захотел пойти с ней. — Я вздохнула с облегчением. Беллами повернулся ко мне спиной и зашагал по палубе, глядя на свои промокшие ноги, будто не был уверен, куда они могут привести.
— И куда ты сейчас направляешься? — крикнула я.
— Возвращаюсь в свою каюту. Я не ожидал, что пойду купаться поздно вечером.
— И вообще, что ты здесь делал? – спросила я, он не ответил. – Беллами?
— Ты должна обращаться ко мне «капитан».
— Ты никогда не говорил мне, что ты — капитан.
Беллами остановился.
— Что ты имеешь в виду? Я только что встретил тебя. И, по-моему, это было очевидно, несмотря ни на что.
— Нет, — тихо сказала я, не уверенная, зачем говорю ему это. Может быть, я просто хотела узнать, узнала ли какая-то часть его души мою. У нас так и не было настоящего прощания. — Думаю, мы встречались раньше.
Хитрым шагом Беллами повернулся ко мне лицом.
— Поверь мне, дорогая. Я бы никогда не забыл это милое личико.
— Вполне справедливо. — Я покраснела, несмотря на прохладный воздух, охлаждающий мое мокрое тело. — Но я думала, твой отец был капитаном.
— Ты знаешь моего отца?
— Вроде того, — пожала я плечами. Затем мне пришло в голову, что я понятия не имела, что известно Беллами на тот момент. Я не знала, охотился ли он на русалок и знал ли он вообще об их существовании. И вдруг я поняла, насколько опасными могли бы быть события, если бы он прыгнул в воду всего на несколько мгновений позже, чем сделал это, если бы моя идея сработала, и он увидел бы меня кем-то… другим.
— Капитан Вальдес, — произнесла я, и это имя прозвучало у меня кисло на губах. — Насколько я слышала, он — отличный парень. — Я надеялась надавить на него, чтобы узнать все, что смогу. Возможно, знание того, когда начинать, было ключом к возвращению домой.
— Он хороший капитан. Хотя и не слишком подходит для отца.
— Он тебе не нравится?
Конечно, я знала, что Беллами возненавидит его в будущем. Но я понятия не имела, что он был не в ладах с ним раньше.
— Я уважаю его как моряка. И в результате он передал мне управление этим бригом. Это всего лишь бизнес. Ничего больше.
— Ох, — вздохнула я, не зная, что еще сказать.
Беллами быстро обернулся, чего я не ожидала. Он направился обратно ко мне, фонари на корабле придавали его коже теплоту, которую я редко видела на нем. Но свет падал лишь на небольшое расстояние, а остальная часть его тела оставалась в тени. На мгновение он напомнил мне призрака, наполовину скрывшегося в ночной тьме. Но его пронзительные голубые глаза по-прежнему сияли.
— Пожалуйста, — произнес он.
Я поняла, что не признала, что он спас меня, хотя на самом деле он сорвал мой план. Но, конечно, я не могла позволить ему узнать об этом.
— Прости, — пробормотала я. — Спасибо. Я буду более осторожна.
Беллами смотрел на меня своими голубыми глазами, как на якорь, который зацепился за что-то, и я подавила молчаливое желание сказать больше. Было бы ложью сказать, что я не вспоминала о нем время от времени с той ночи, когда сняла проклятие. Но я убедила себя, что все было не так, как мне казалось. У меня не было шанса рассказать ему то, чего я никогда не говорила. Это была просто случайность. И огромное неудобство в том, что я не смогла остановить Корделию.
Я отвернулась, возвращаясь мыслями к Майло и к тому, как я могла бы его найти. Я отказывалась думать, что он не выжил. Он должен был быть где-то там. И я отважусь выйти в темное море, если это будет значить, что я смогу его найти. Потому что я знала, что не могу здесь оставаться.
— Ты замерзла. — Голос Беллами, словно стальное лезвие, прорезал ночную тишину. Стоя к нему спиной, я посмотрела вниз, заметив, что по рукам побежали мурашки.
— Я в порядке, высохну.
— Нет, ты не можешь оставаться здесь в таком виде. Будет только холоднее.
— С каких это пор пираты стали такими джентльменами?
— Кто сказал, что я — джентльмен? — Он схватил меня за руку и без колебаний потянул вперед. — Я просто не хочу, чтобы больной человек на борту заразил мою команду.
Он потянул меня за собой к двери каюты, и я уперлась пятками в пол, сопротивляясь его хватке.
— Пусти! — воскликнула я, только чтобы вызвать у него стоический смешок. Он остановился, повернулся ко мне лицом, а затем подхватил меня на руки, будто я была совсем ребенком, и перекинул через плечо, когда я попыталась высвободиться.
— Не волнуйся, дорогая. Мне просто нужно, чтобы ты была здорова, пока мы не доберемся до порта, и я смогу избавиться от тебя. Так что ты останешься там, где тепло, пока не обсохнешь.
Распахнув дверь каюты, он втащил меня внутрь и быстро отпустил мою руку, отчего я споткнулась.
— А теперь оставайся здесь, — прорычал он, запер дверь и неторопливо направился к подвесной кровати-гамаку в углу, стянул с нее одеяло и бросил его в мою сторону. — Возьми и не спорь.
Я схватила тяжелое одеяло двумя руками. Ткань, из которой оно было сшито, была мягкой, как овечья шерсть, и пахла сладкими специями, ромом и дымком. Мне ужасно хотелось завернуть в него свое замерзшее тело, но я сдержалась, с опаской поглядывая на Беллами.
Он провел пальцами по влажным волосам, встряхивая их, чтобы они высохли, прежде чем снять тяжелое, промокшее пальто. Я отвела взгляд, заметив, что мокрая туника прилипла к его груди, на которой были хорошо видны очертания грудных мышц. Когда он начал снимать с себя тунику и подтягивать ее кверху, я не смогла сдержать стон, который выдал мой дискомфорт.
— Отвернись, если это тебя беспокоит, девочка. Я не собираюсь спать в мокрой одежде.
Я подыскивала слова, пока он продолжал раздеваться. Татуировки на его торсе и груди держали меня в плену. Я почувствовала странный трепет в груди, когда поняла, что анатомическое сердце было там, на его руке, но не хватало двух стрел, которые он добавит 291 год спустя. Чувство вины охватило меня, когда я позволила взгляду задержаться еще немного на том, как он начал расстегивать пряжку своего ремня. Майло все еще занимал первое место в моих мыслях, и мысль о нем была как раз тем ободрением, в котором я нуждалась, чтобы наконец повернуться лицом к стене.
Послышался звук спадающих брюк и звяканье упавшего на пол ремня. Я постаралась удержаться на плаву, стараясь не обращать внимания на то, что Беллами стоял полностью раздетый всего в нескольких футах позади меня. Мое сердце бешено колотилось, а мышцы напряглись, когда воздух вокруг меня сгустился. Не раздумывая, я потянулась к дверной ручке прямо перед собой. Хотя я видела, как Беллами запер дверь, я подумала, что, может быть, смогу как-нибудь ее открыть.
Безуспешно дернув ручку, я поняла, что сделала глупый выбор. Через несколько секунд мускулистая татуированная рука сзади схватила меня за руку и прижала к стене, достаточно сильно, чтобы я испугалась. Я боролась с противоречивыми чувствами, которые испытывала, когда дыхание Беллами касалось моей кожи, задерживаясь у уха. Когда он приблизил свое лицо к моему, я посмотрела вниз и увидела, что на нем были только сухие темно-бордовые брюки.
— Послушай меня, дорогая. — Насмешливое ласкательное имя слетело с его губ быстро и резко, будто он только что проглотил что-то горькое. — Перестань льстить себе. Если бы я хотел сделать с тобой что-то большее, я бы это сделал.
Если бы он хотел, чтобы я испугалась, он был бы разочарован. Он и раньше приставлял меч к моей груди, готовый вырезать мое сердце. Но он этого не сделал. Я подумала, что с этой точки зрения я знаю его лучше, чем он сам себя знает.
— Не льстить себе? Последую твоему собственному совету. Я не беспокоюсь о тебе. — Я прищурилась, глядя на него. — Я просто предпочитаю не спать в одной комнате с грязным ослом.
Беллами ухмыльнулся.
— Ты на пиратском корабле, моя дорогая. Тебя окружают грязные ослы. Добро пожаловать на борт. — Он опустил взгляд, будто решал, продолжать или нет. Когда он заговорил снова, его голос звучал мягче, серьезнее, но он по-прежнему улыбался мне, будто нашел что-то забавное, о чем я не знала. — Послушай, в моем сердце нет места ни для чего, кроме моря. И я верен только ему. А теперь заткнись, перестань так много болтать и закутайся в это одеяло, пока у тебя не поднялась температура.
Я с подозрением посмотрела на него, когда он направился к сундуку, где лежала остальная его одежда, и натянул через голову развевающуюся свободную тунику. Я мысленно отчитала себя за жар, бросившийся мне в лицо, когда стояла, все еще прижавшись спиной к стене, наблюдая, как вздрагивают мышцы спины и плеч Беллами, когда он натягивал тонкую рубашку, а затем небрежно забирался в свой гамак.
В глубине души я была рада, что одеяло и теплый уголок остались, но не хотела, чтобы Беллами думал, что я хочу быть здесь. Я медленно села, прислонившись спиной к деревянной стене позади меня, и закрыла глаза, плотнее закутываясь в одеяло. Моя мокрая одежда причиняла неудобство, и мне ужасно хотелось снять ее, но я просто не могла заставить себя сделать это, когда Беллами был всего в нескольких футах от меня.
И именно тогда осознание пришло ко мне и осело, как мокрая одежда на коже. Я действительно оказалась здесь в ловушке. На корабле в буквальном смысле 18-го века, без малейшего понятия, как вернуться. Майло пропал, и родители, наверное, гадают, что со мной случилось. Друзья тоже оказались в ловушке. И все из-за меня. И слова Корделии всплыли у меня в голове, пока я боролась с нежеланным, постыдным желанием, которое, как я чувствовала, росло во мне к мужчине, спящему в другом конце комнаты.
«Ты такая же бездушная, как и я.»
Последнее, что я услышала, был слабый намек на храп из гамака Беллами. Именно тогда я, наконец, позволила себе роскошь поспать.