Катрина
Майло повел меня по тропинке, обрамленной свисающим мхом и узловатыми виноградными лозами. Лунный свет хорошо освещал наш путь, падая с яркой луны. Мы молчали, но жужжание ночных насекомых и летних сверчков наполняло воздух своей песней. После нескольких долгих мгновений, проведенных в этом тропическом лабиринте, до наших ушей донесся новый звук.
— Водопад, — отметила я, когда мы вышли на поляну с лагуной посередине.
— Здесь ты должна быть в безопасности. — Майло махнул рукой. — Когда я был моложе, мне нравилось это место. Немногие знают о нем, и, сомневаюсь, что это изменилось.
Я восхищалась зеленью, окружавшей нас на этой уединенной поляне. Лунный свет пробивался сквозь кроны джунглей и падал лучами на сверкающую кристальную воду, скапливающуюся у подножия водопада. Туман от водопада окружал нас, создавая нежную дымку, которая только подчеркивала ритмичные золотистые вспышки светлячков над водой. Но больше всего меня поразило сине-белое биолюминесцентное свечение пенящейся воды водопада. С каждой рябью вода озарялась звездным светом.
— Так что, мне стоит просто… залезть внутрь? — Я неуверенно повернулась к Майло.
— Это только начало, — сказал он, помогая мне приблизиться к краю лагуны. — Здесь нет давления. Тебе понадобится столько времени, сколько потребуется, Катрина, чтобы разобраться в себе.
Он отошел и сел на замшелое бревно неподалеку от воды, а я смотрела на голубую лагуну внизу. Вода манила меня, и я страстно желала стать ее частью. Я почувствовала, как завыла сирена. Я окунула в воду палец ноги.
— О! — воскликнула я, восхищенная тем, как засияла вода, когда я коснулась поверхности.
— Это мне здесь больше всего нравится, — засмеялся Майло. Нежная радость в его голосе была как теплый мед, который я так хотела попробовать снова. Но тут моя сирена заставила меня рассмеяться.
«Нет. Заткнись. Залезай в воду и заткнись».
Я нырнула, одежда развевалась вокруг меня, а пузырьки, которые я создавала в воде, засверкали, как серебристая волшебная пыльца. Впервые я захотела этого. Я действительно хотела оказаться под водой, слиться с ее потоками. Стать ею. Вода коснулась моей кожи, как поцелуй двух давно потерянных возлюбленных, и я закрыла глаза, надеясь, что, открыв их, увижу мерцающий хвост, похожий на тот, что я видела в ту ночь, когда сняла проклятие.
Но когда я открыла их, я была все та же. Я вынырнула из воды, сделав глубокий вдох. Что-то во мне все еще молило об освобождении. Сирена все еще была здесь, все еще тайно контролировала меня в глубине моего сознания. Я в замешательстве посмотрела на Майло.
— Видишь? Не срабатывает!
— Продолжай пытаться, — подбодрил он. — Может быть, это просто требует времени.
Я плавала в воде, запрокинув голову и слушая шум водопада неподалеку, волосы развевались вокруг меня, как гигантские кувшинки. Но у меня все еще были ноги.
— Перестань так много думать об этом, — сказал Майло. — Возможно, у тебя ничего не получится. Возможно, тебе просто нужно позволить этому случиться.
Я вздохнула. Возможно, он был прав, что бы это ни значило. Я решила отмокнуть, наслаждаясь ощущением воды на теле. Но этого было недостаточно. Медленными, нежными движениями я выскользнула из блузки и брюк, подплыла к Майло и протянула ему мокрую одежду.
— Ты можешь положить это куда-нибудь на сухое место? — спросила я с улыбкой. — Пожалуйста.
Он взял у меня из рук мокрый сверток и положил его на бревно рядом с собой, но только для того, чтобы оглянуться на меня блуждающим взглядом, хотя я знала, что он не мог ничего разглядеть, так как все, что находилось по грудь, было скрыто под поверхностью воды. Я изучала его лицо, его черты в лунном свете.
— На тебе кровь, — наконец признала я, заметив темно-красные пятна на его лице и шее и засохшие на волосах. — От этих людей ты… — Мне было трудно закончить предложение. Он убил человека у меня на глазах. Он никогда не лгал, когда говорил мне, что совершал ужасные поступки. И все же я его не боялась. Никогда не боялась. И никогда не буду. Только в безопасности. Даже когда моя сторона сирены говорила отвернуться от него.
— Я защищал тебя, — пробормотал Майло, опершись на колено. — Я не мог себя контролировать, когда увидел, что они с тобой сделали. — Он наклонился, чтобы коснуться моего лица, и я наклонилась вперед, чтобы позволить ему это, но сирена во мне дернула меня назад, когда его пальцы коснулись моей кожи.
«Не позволяй ему прикасаться к тебе».
Я потрясла головой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, которое так быстро овладело мной.
— Прости, — пробормотала я, — Голос в голове хочет, чтобы я тебя ненавидела. Я не знаю почему.
— У меня есть свои теории, — сказал Майло, — но я приберегу их до тех пор, пока ты не придешь в себя.
— Но как я могу? Я здесь уже давно и до сих пор не знаю, как измениться. Что мне делать, утопиться? — Я в отчаянии ударила руками по воде, но слова привлекли мое внимание. — Подожди… Может быть, именно это. В последний раз я менялась, когда потеряла сознание… я больше не могла дышать, я набрала в грудь воды и… и утонула.
Майло наклонился вперед.
— Ммм. Это не похоже на приятное превращение.
— Это не так. Но в этом есть смысл, — сказала я, хорошенько подумав. — Океан правит нами. И, как сказала Корделия, он сильнее всего на свете. Поэтому я не могу просто находиться в воде. Я должна подчиниться ему.
— Ты собираешься утопиться? — Майло приподнял бровь.
— Не пытайся остановить меня, — потребовала я. Прежде чем он успел ответить, я нырнула под воду, и биолюминесцентные искры осветили подводный мир вокруг меня, и я поплыла на дно лагуны. Там было не очень глубоко. Может быть, футов на десять (3м) или около того, но я выдохнула, позволяя себе опуститься на дно. Ил всколыхнулся и погасил сияние, которое успокаивало меня, оставив в темноте, за исключением поверхности над головой. Я была в ужасе, но моя сирена наслаждалась каждым мгновением.
Я слышала приглушенный звук, с которым Майло выкрикивал мое имя. С каждым ударом моего сердца мне не хватало воздуха. Но сирена Катрина удерживала меня. Я должна была позволить ей контролировать меня. Все это, только ради этого момента. Когда мое сознание померкло, я почти смогла представить, как мой призрак держит меня под водой, прижимая к каменисто-песчаному дну этого голубого пруда. И когда легкие почувствовали, что вот-вот разорвутся, я не смогла подавить инстинктивное желание открыть рот и отчаянно глотнуть соленой воды. Легкие наполнились водой, адски жгло, и, конечно же, сердце остановилось, прежде чем расплывчатое дно лагуны стало еще темнее. Пусто.
А потом я открыла глаза, и все вокруг меня засияло кристально чистым светом, будто я смотрела сквозь отполированный бриллиант. Пузырьки от водопада вдалеке разбивались о поверхность, создавая бурлящий поток ярко светящихся пузырьков. И я каким-то образом… дышала… способом, который не имел физического смысла. Но вот я оказалась здесь, на глубине нескольких метров под водой, и дышала так, словно стояла на суше.
Когда пряди волос упали с моего лица, мое внимание привлекло мерцание внизу. Я посмотрела вниз. А чуть ниже талии, переходя в бедра, кожа переходила в воздушную чешую, которая переливалась серебристо-голубым, как платье, в котором я была на приеме, только еще красивее и, конечно, еще более сюрреалистично. Мои плавники расходились веером у основания, как дикие лепестки, распускающиеся весной, прозрачные и нежные. И когда я пошевелила мышцами, которые должны были быть моими бедрами и нижней частью живота, хвост дернулся, с силой рассекая воду и с легкостью поднимая меня вверх. Я повторила движение, покачивая талией и бедрами, как на волнах, и поплыла вверх, пока, наконец, не вынырнула на поверхность воды.
Меня охватило облегчение, когда я окунулась в прохладный ночной воздух, пропитанный самым освежающим ощущением, которое я испытывала за всю свою жизнь. Будто я переродилась. И будто я, наконец, снова смогла ясно мыслить. Туман в голове рассеялся, а вместе с ним и коварная сирена, шепчущая у меня на плече. Я снова была самой собой.
Я обернулась и увидела Майло, который с беспокойством наблюдал за мной, словно готовый броситься следом.
— Почему бы тебе не зайти и не смыть кровь? — Я улыбнулась и подняла хвост так, что два нижних хвостовых плавника показались из воды, с них стекали серебристые светящиеся капельки.
Когда Майло ничего не сказал в ответ, я поняла, насколько он был очарован. Он поднялся на ноги, не сводя с меня взгляда, и медленно снял свои кожаные ботинки. Я так же пристально наблюдала за ним, когда он расстегнул свою многослойную тунику и позволил штанам упасть на землю. Без колебаний он осторожно ступил в воду, и при каждом шаге по воде расходилась рябь.
Мой пристальный взгляд блуждал по его телу, восхищаясь его суровым совершенством сверху донизу. Его размерами, осанкой, движениями. В лунном свете вены, пронизывающие его мышцы, сияли, словно тонкие акценты татуировок на загорелой коже. И то, как он смотрел на меня, даже сквозь пятна крови на лице, заставило меня почувствовать, что в тот момент никого больше не существовало.
— Ты снова стала собой, — сказал он, еще глубже погружаясь в воду. Я знала, что у него, должно быть, мороз по коже, но он даже не вздрогнул.
— Ирония судьбы, не так ли? — Я рассмеялась. — Но откуда ты можешь знать?
— Потому что у тебя больше нет того выражения глаз, от которого мне кажется, что ты хочешь разорвать меня на части.
— Прости. — Я взмахнула хвостом и скользнула к нему. — Если бы я могла все вернуть, я бы это сделала.
— Знаю. — Он протянул руку и дотронулся до меня, нежно ощупывая ту сторону моего лица, где был порез. — Но я всегда видел тебя настоящую.
Я поджала губы.
— Итак, какова твоя теория?
— О чем именно?
— О том, почему моя сторона сирены хочет, чтобы я оттолкнула тебя.
— Сначала скажи мне… ты любишь меня?
— Больше, чем ты думаешь, — прошептала я. — Я бы все для тебя сделала.
Майло взял меня за руки, и мы оказались лицом к лицу, так что наши тела едва возвышались над водой.
— И вот почему твоя сторона сирены ненавидит меня. Потому что любить кого-то — по-настоящему любить кого-то — значит быть самоотверженным и заботиться о ком-то, кроме себя. А это противоречит самой природе сирены. — Он помолчал и большим пальцем убрал мокрую прядь моих волос, прилипшую ко лбу. — Так вот откуда я все это время знал, что настоящая Катрина, должно быть, действительно любит меня.
— Я действительно люблю тебя. Всего. Даже шрамы и другие скрытые части тела, которые ты прячешь в тени, — сказала я, удерживая его взгляд. — Я действительно люблю тебя. И я больше не боюсь этого. Я больше не боюсь нуждаться в тебе. — Я обернула кончик своего хвоста вокруг его лодыжек. Он подпрыгнул, а затем опустил руку в воду, чтобы почувствовать чешую, покрывающую мои бедра.
— К этому нужно привыкнуть, — усмехнулся он, и его улыбка осветилась мягким светом луны, падавшим сверху. Он прищурился, глядя на воду, изучая то, что мог видеть во мне, и медленно перевел взгляд вверх, блуждая по моему обнаженному животу и груди. — Ты прекрасна, — добавил он, его взгляд остановился на моих губах.
— Я — рыба, — поддразнила я. — Волшебная рыба.
Он засмеялся вместе со мной, но вскоре снова понизил голос.
— Нет, — вздохнул он, — ты — богиня.
Ответ замер у меня на губах, но я решила, что лучше промолчать. Я опустила руку в воду и вытерла кровь с лица и шеи Майло. Он наблюдал за мной с величайшей нежностью, позволяя мне вытирать его, не издавая ни звука, кроме звука стекающей с его кожи воды.
— Что это? — спросила я, заметив тонкую цепочку, продетую сквозь крошечное золотое кольцо, висевшее у него на шее.
— Я забыл, что оно у меня. Это… обручальное кольцо матери, — сказал он, протягивая руку, чтобы дотронуться до него, — я нашел его в вещах отца и… и, в общем, я взял его. Может быть, потому, что это все, что у меня осталось от нее. Если бы я его не взял, оно было бы забыто здесь вместе со всем остальным.
— Было бы здорово взять с собой что-нибудь из ее вещей, когда мы наконец вернемся домой. — Я протянула руку, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Оно было таким изящным — почти тонким, как проволока, — с крошечным голубым бриллиантом в центре. Я приложила его к его груди, где оно висело, сливаясь с полотном его татуировок.
— Интересно, сколько времени потребуется, чтобы мои ноги снова стали ногами, — наконец сказала я, меняя тему, пока мы качались на волнах, подвешенные в этом прохладном, залитом лунным светом бассейне.
— Недолго, — Майло нахмурил брови. — Когда Вальдес был готов «поймать» русалку, у нее было очень мало времени, чтобы пробыть без воды достаточно долго, чтобы отрезать хвост. Команда не могла позволить ей сохнуть слишком долго.
От того, как вытянулось его лицо, у меня сжалось сердце.
— Перестань корить себя за то, что не можешь контролировать, — тихо произнесла я, притягивая его ближе к водопаду.
— Я был трусом, — сказал он. — Неисправимым трусом.
— Ш-ш-ш, — я приложила палец к его губам. — Мы не можем цепляться за прошлое… даже если живем в нем. — Я огляделась по сторонам, наслаждаясь безмятежностью, царящей в этом неземном уголке леса. — Хотя некоторые вещи, связанные с прошлым, прекрасны.
— Я начинаю понимать, что не могу контролировать все, — грустно усмехнулся Майло. — Ты бы не подумала, что потребуется 300 лет, чтобы понять это. — Он помолчал, глядя вниз на рябь, пробегающую мимо нас от грохота водопада. — Могу я тебе кое-что показать? — Наконец произнес он. Я заверила его, энергично кивнув.
Он отпустил меня и поплыл к основанию водопада, ныряя под него. Я последовала за ним, мое зрение под водой было таким же совершенным, как на суше средь бела дня. Мы вынырнули за каскадами, оказавшись лицом к лицу со входом в неглубокую пещеру, скрытую в каменном утесе за водой. Там было достаточно мелко, чтобы пройти вброд по самому краю стены.
— Классная пещерка, — проворковала я, разбрызгивая воду хвостовым плавником.
— Это было одно из моих любимых мест, куда я ходил после смерти мамы. Я никогда никому не рассказывал об этом месте.
— Ты можешь меня нести? — спросила я, все еще изумленно тараща глаза на очаровательное сооружение, похожее на пещеру.
— Куда бы тебе ни понадобилось. — Он подхватил меня на руки, подложив одну руку мне под хвост для поддержки, а другую — за спину. Я наклонилась к нему, продолжая крепко держать, и обхватила пальцами его шею сзади. Он поднялся из воды и поднял меня достаточно высоко, чтобы я могла дотянуться до водопада на вытянутых руках. Поддерживая себя за верхнюю часть тела, я встала в позу, когда он подтолкнул меня к отверстию.
Оказавшись на каменистой поверхности, я запрокинула голову назад, почти обессиленная весом своего хвоста, торчащего из воды. Майло с легкостью взобрался наверх, и я снова оказалась в его объятиях, с вожделением изучая его почти обнаженное тело. Но мой хвост был слишком тяжелым, чтобы шевелиться, и я ничего не могла с этим поделать, кроме как прижиматься к Майло, когда он сидел рядом со мной.
Я задремала на минуту или две, пока мы сидели в тишине в пещере, но меня разбудил ночной холод, возвращающийся к моей коже. Кожу стало покалывать, а хвост стал казаться легче… и суше. Я попыталась пошевелить им, но поняла, что меняюсь на глазах, и я почти не контролировала свою нижнюю половину тела. Ощущение, что мои плавники разрываются пополам, пронзило бедра и талию, и я схватилась за Майло, удивленная болью. Он осторожно поднял меня, тихо разговаривая со мной, пока я морщилась от боли. Он потянул меня дальше в грот, ровно настолько, чтобы я могла лечь, пока он держал меня. И когда ослепительное сияние охватило всю мою нижнюю половину, я снова стала полностью человеком.
Майло осторожно опустил меня на мягкое, поросшее мхом место, прикрытое листьями. И я улыбнулась, довольная этим убежищем, где никто другой не смог бы нас найти. Струящийся водопад свисал как занавес, ровно настолько, чтобы защитить наше убежище, но в то же время был достаточно прозрачным, чтобы пропускать достаточно лунного света и биолюминесцентного свечения, чтобы видеть окружающее.
Боль утихла, и я увидела, как последние чешуйки превратились обратно в кожу, и меня охватило чувство бодрости. Я снова почувствовала себя самой собой. Как ни странно, лежа обнаженной и влажной в пещере в 1720 году, я почувствовала, что снова обрела себя. Сирена внутри меня на время замолчала. И я больше не сопротивлялась голосу, который говорил мне, чего я хочу или в чем нуждаюсь.
На этот раз больше не было замешательства или вопросов о том, к чему лежит мое сердце. Я посмотрела на Майло. Я хотела его. Полностью. Это всегда был он и только он. Я нуждалась в нем. И я знала, что никогда не смогу потерять его снова.
Его взгляд блуждал по мне, от моей обнаженной груди до кончиков пальцев ног. Он потянулся ко мне, провел рукой по моему подбородку, вниз по шее, между грудей и ниже, к самой сердцевине меня. Его пальцы нежно скользили по моей коже, все ниже и ниже…
— Да, — сказала я. — Я теряла тебя слишком часто. Хватит ждать. Да.
Я потянулась вперед и притянула его к себе. Я смотрела, как вода стекает с его обнаженного тела, и чувствовала, как во мне разливается жар, словно облака, надвигающиеся на грозу. Он взял мою руку в свою и приложил ее к твердости внизу своего живота. Я почувствовала, как касаюсь и прижимаюсь к его твердости, и ощущение, похожее на волну, нахлынуло на меня, проявляясь в моем дрожащем дыхании.
Майло прижался губами к моим губам и наклонился еще ниже, встав на колени между моих ног. Он вырвал у меня нежный вздох, который заставил меня затаить дыхание, когда он нежно раздвинул мои ноги.
— Катрина Дельмар, свет моей звезды, я ждал тебя 300 лет, — выдохнул он. Другой рукой я помогла ему снять промокшее нижнее белье с нижней части его тела. Мое естество содрогнулось, когда он прижался всей своей длиной к обнаженной коже между моих бедер. Он приподнялся одной рукой, глядя поверх меня, а другой гладил мои волосы. Я провела пальцами по его спине, прослеживая изгибы его мышц и по-новому ощущая каждую его клеточку.
— За эти 300 лет я нашел много сокровищ, но ни одно из них не было таким бесценным, как ты. Я бы похоронил себя рядом с тобой, чтобы не потерять тебя снова. Я бы искал тебя тысячу раз, чтобы находить снова и снова. Я бы составил карту твоего тела по звездам и следовал бы по ней целую вечность. — Он снова поцеловал меня, прежде чем отстраниться, чтобы снять кольцо, висевшее у него на шее. Он взял меня за руку и надел крошечное золотое кольцо мне на палец. — Здесь и сейчас я признаюсь в своей вечной любви к тебе. Наконец-то ты моя. И я не буду делить тебя ни с кем другим.
Он опустился ниже и попробовал меня на вкус. Огонь вспыхнул во мне, как пушечный выстрел, как сигнальная ракета на военном корабле глубокой ночью. Я тихо застонала от удовольствия. Он держал меня, прижимаясь ко мне, как к потерянному сокровищу, которое он нашел снова. Я выгнула спину, когда он притянул меня к себе. Медленно, нежно он прижался ко мне, пока не погрузился в меня полностью. Я запустила пальцы в его волосы и провела по спине, блестевшей от пота и морской воды. Он обрушивался на меня, как волны, вздымающиеся и опадающие вдоль берега, снова и снова. И, обхватив его ногами, я притянула его к себе еще сильнее, словно волна прилива.
С нежным рычанием, от которого я застонала, он сжал мои запястья.
— Доверься мне, — прошептал он мне в губы, которые распухли от его поцелуев. Я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в экстаз, покачивая бедрами напротив него, будто мы были двумя накатывающимися волнами, разбивающимися друг о друга.
— Так было всегда. Составь на мне свою карту. Только ты можешь ориентироваться по ней, — я вздрогнула между тихими вздохами.
Майло продолжил, когда я снова подняла на него взгляд. В его глазах я увидела такое сильное желание и необузданную страсть, что мне захотелось остаться здесь навсегда, запертой в том времени и в том месте, где никто не знал о нашем существовании. Чтобы мы могли оставаться такими до скончания веков.
Мощное ощущение охватило меня, и я закричала древним певучим голосом, когда он внезапно затопил меня с дрожащим стоном. И в пещере воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием и непрекращающимся плеском воды за нашими спинами. С прекрасным, непривычным изнеможением, охватившим тело, я положила голову на вздымающуюся грудь Майло, и он обнял меня, проводя пальцами по коже на моей груди.
— Звезд много, Катрина. Но твой свет — единственный, на который я хочу смотреть. — Он коснулся губами моих волос, и мы некоторое время отдыхали вместе в темноте нашего рая под луной. Я прильнула к нему, дорожа каждым мгновением до нашего неизбежного возвращения в чрево Нассау и жестокой реальности.