Катрина
Майло привел нас в таверну на окраине города. Я держалась поближе к нему, с подозрением наблюдая, как незнакомые мужчины пялятся на нас с МакКензи, а пьяные попрошайки шатаются возле нас. Никто почти ничего не говорил, все еще пребывая в шоке после того, как мы столкнулись с опасностью несколькими мгновениями ранее.
Пока мы шли, я смотрела на Майло и думала о нем в переулке. Я никогда не видела его таким. Что-то в нем вырвалось на свободу. Что-то животное, темное и дикое. И это пугало и очаровывало меня одновременно. Но мне пришлось напомнить себе, что это место не было Константином. В 1720 году это был город, охваченный пиратами. Конечно, Майло приходилось делать такие вещи, которые я никогда не смогу понять, чтобы выжить. Но я все равно чувствовала беспокойство, когда вспоминала выражение его глаз, когда он обернулся, весь в чужой крови.
— Мы можем переночевать здесь. А утром отправимся в путь с первыми лучами солнца. — Майло взял меня за руку и осторожно повел вверх по ступенькам ко входу. Как несколько мгновений назад эти руки безжалостно вонзали мечи в плоть, а теперь ласкали мою, словно голубку.
МакКензи, Ной и я подождали, пока Майло пойдет поговорить с хозяином гостиницы. Воздух наполнился запахами спиртного, соли, жареного мяса и хлеба, отчего у меня заурчало в животе. Я мечтала о еде более сытной, чем жидкое рагу и вяленое мясо на корабле Беллами.
— Что, если мы никогда не вернемся? — внезапно произнесла МакКензи дрожащим голосом. — Здесь паршиво. Что, если мы окажемся в ловушке?
— МакКензи, — Ной обнял ее за плечи и наклонился, чтобы заглянуть в глаза, — обещаю, что бы ни случилось, у нас все будет хорошо. Я позабочусь об этом.
Я слегка улыбнулась, наблюдая за ними краем глаза. Подруга кивнула, а затем бросилась к нему в объятия. Я была рада, что у нее есть такой упрямый человек, как Ной. Но втайне я боялась того же, что и она. И слова Корделии, которые преследовали меня даже во сне, определенно не помогали мне почувствовать себя лучше.
Майло вернулся и жестом пригласил нас следовать за ним.
— Там еще есть свободная комната.
Мы поднялись наверх, в маленькую комнатку с одной кроватью, ведром для умывания и маленьким столом, и всего этого едва хватало для одного человека, не говоря уже о четырех.
— Ладно, я возвращаюсь вниз за едой, — объявил Ной. — Кто-нибудь пойдет?
Судя по тому, как МакКензи поспешила согласиться, я, должно быть, была не единственной, кто чувствовал, что умирает с голоду. Я вздохнула с облегчением при мысли о том, что смогу наполнить свой пустой желудок.
— Я спущусь через минуту, хочу привести в порядок лицо, — сказала я, дотрагиваясь до пореза, который тянулся от нижней части челюсти к уху.
— Я останусь с тобой, — произнес Майло, а затем заколебался, глядя на дверь. — То есть… если ты этого хочешь.
— Я бы этого хотела, — кивнула я.
— Тогда я пойду принесу что-нибудь, чтобы промыть рану.
Когда деревянная дверь за МакКензи, Ноем и Майло закрылась, я села на пол и окунула тряпку в ведро с водой. Вскоре Майло вернулся со стаканом ликера.
— Вот, — сказал он, забирая тряпку из моих рук, и пламя свечи заиграло на его загорелой коже. — Ты позволишь мне?
Я кивнула, убирая волосы за ухо, чтобы ему было легче добраться до раны. Он осторожно прижал тряпку к ранке, смывая засохшую кровь. Я поморщилась от боли.
— Прости, Катрина, — пробормотал он, мягкими движениями протирая порез.
— Все в порядке, — я прикусила губу. — По крайней мере, я могу прикрыть большую часть раны волосами.
— Нет. — Он убрал тряпку и посмотрел мне в глаза. — Я прошу прощения за все.
— Кто были эти люди?
Майло приоткрыл рот и тяжело вздохнул.
— За те несколько дней, что я здесь, столько всего произошло. Я устроил диверсию на корабле этого человека, чтобы получить информацию об отце. Оказывается, он совсем не тот человек, за которого я его принимал. Не будет преувеличением сказать, что мне стыдно быть его сыном.
— Не может быть, чтобы все было так плохо, а? — Я с беспокойством наблюдала за ним.
Майло достал из кармана компас. Он говорил, пристально глядя на инструмент, который держал в руке, и водил большим и указательным пальцами по ободку. Он рассказал мне о своем отце, о торговле рабами и русалками и обо всем остальном, через что ему пришлось пройти с тех пор, как он очнулся на берегах Нассау.
— Из-за него погибли мои мать и брат. Он с головой ушел в детали сделки, которые я так до конца и не выяснил. И они за это заплатили. — Он убрал компас и расправил плечи. — И теперь я заставляю тебя расплачиваться за мои ошибки.
Мы сидели молча, когда он протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Он нежно провел кончиками пальцев по поцарапанной коже на моей щеке.
— Я никогда не смогу сказать, что сожалею, достаточное количество раз, — прошептал он.
— Это мне следует извиниться, — сказала я, опустив глаза. Я хотела сказать ему, что чувствовала, будто теряю себя. Я хотела, чтобы он понял, почему я должна сожалеть. Но не знала, как выразить это словами. Но все равно попыталась. — Прости, что оттолкнула тебя. Еще до того, как все это случилось. До того, как мы оказались здесь… — Я посмотрела на него. — Но с тех пор, как мы здесь, стало еще хуже.
— Что ты имеешь в виду? — Майло склонил голову набок и приподнял бровь.
— Я имею в виду, что это почти как… будто какая-то часть меня хочет быть холодной и жестокой. Часть меня хочет делать то, чего я бы никогда не сделала. И иногда она побеждает.
— Какие вещи?
— Например, сказать тебе, что ты мне не нужен. И срываться на МакКензи, когда она просто пытается помочь. И это все равно, что пытаться взять под контроль целый пиратский корабль прямо на глазах у его капитана. И как… как…
Я затихла. Я не могла рассказать ему о Беллами. Внутренний голос говорил мне этого не делать.
«Секреты никому не повредят. Но если я расскажу ему, то это случится».
— И это все? — Майло наклонился вперед.
Понимая, что это неправильно, я кивнула. Майло выглядел почти раздавленным. Он выпрямился и отвел взгляд.
— Так значит… значит ли это, что вы с Беллами… это была ты? Настоящая ты?
Что-то сжало мое сердце, словно тисками.
— Откуда ты знаешь об этом? — прошипела я. Сирена вернулась.
— Я видел вас. В доках. Вы двое выглядели… близкими. И ты смотрела прямо на меня, будто ненавидела меня.
— Я… я даже не помню, как я это делала. Мне показалось, что я кого-то видела, но не была уверена. Я не видела твоего лица. Должно быть, тогда это меня контролировало.
— Ну, после этого я ушел. Это меня раздавило. Но потом Ной сказал мне, что ты странно себя ведешь, и я подумал, может быть…
— Беллами спас меня. А чего ты ожидал?
О, нет.
Майло встал, его взгляд стал жестче.
— Я не знаю. Не знаю, чего ожидал. Может быть, ты скажешь ему, что не хочешь и не нуждаешься в его помощи, как ты сказала мне.
Я слышала его слова, но эта темная, ужасная сторона меня наслаждалась болью, которую я чувствовала в нем. Я вскочила на ноги и шагнула к нему, в тусклый свет свечи, горевшей в комнате.
«Не говори этого. Нет. Да. Скажи это».
— Может быть, он и правда был мне нужен. Может быть, я хотела его.
Майло шагнул ко мне, стиснув зубы, и обеими руками схватил меня за плечи.
— Почему? Почему ты так говоришь, Катрина? — Даже сквозь его стиснутые зубы и стальной взгляд я могла сказать, как сильно он старался скрыть боль, которую почувствовал от моих слов.
Он опустил взгляд, чтобы встретиться с моим, словно изучая мои глаза. Когда он замолчал, я поняла, что он заметил это. Но я была рада. Я была рада, что он мог видеть, что другая сторона меня была здесь и контролировала ситуацию. Я хотела, чтобы он знал, что это не я сказала ему это.
— Твои глаза, — прорычал он.
— Значит, ты видишь это. — Я улыбнулась, зная, что он заметил мои холодные голубые глаза. — Теперь ты понимаешь, почему я в тебе не нуждаюсь? У меня есть вся сила и защита, которые мне нужны, прямо здесь.
«Заткнись.»
Я закрыла глаза. Я не могла позволить ей победить. Я никогда еще так сильно не боролась с сиреной внутри себя. Но я подумала о Майло, и на мгновение… всего на мгновение… Я вырвалась от нее.
— Майло, это не я! Не слушай ее… меня… что бы я ни говорила, когда у меня голубые глаза. — Слова вырвались с таким отчаянием, что я чуть не подавилась ими. Я не знала, сколько у меня было времени, прежде чем ко мне вернется голос.
— Я знаю, — вздохнул он. — Я боялся, что именно это с тобой и случилось, когда Ной сказал, что ты ведешь себя странно.
— Что? Что со мной случилось?
Он заколебался, оглядывая комнату, будто не был уверен, что говорить здесь безопасно.
— Давай спустимся вниз и поедим с остальными. Я объясню там. Они тоже заслуживают того, чтобы знать.
— Хорошо. — Я обхватила себя руками, стыдясь того, каким чудовищем я стала, когда меньше всего этого ожидала. Но я держала все под контролем. На данный момент. Но мне все равно нужно будет возместить нанесенный ущерб. Потому что, как бы я ни признавалась, что чувствовала себя так, словно меня обожгло огнем, во всем, что я говорила, всегда была доля правды, когда включалась сирена.
Вернувшись в таверну, мы остались одни, держась самых темных уголков заведения, чтобы не попадаться на глаза. Но мы набросились на тушеную свинину с овощами так, словно это было лучшее, что мы когда-либо пробовали.
— Мы должны продержаться дольше, — заметил Майло. — У меня осталось только на то, чтобы купить еды на дорогу. Если только на корабле, который мы захватим, не окажется чего-нибудь съестного.
Мы все кивнули, слишком голодные, чтобы беспокоиться об этом прямо сейчас. МакКензи быстро показала ему большой палец и продолжила есть рагу. Я тоже поела, но что-то тяжелое все еще туманило мой разум. Я боялась, что в любой момент могу снова потеряться в другой версии себя, которая постоянно подстерегала меня. Был просто вопрос времени, когда что-то случится, что даст мне повод быть эгоистичной.
— Кое-что еще, — добавил Майло, и я оживилась, чтобы послушать. — Как мы все уже заметили, Катрине приходится иметь дело с чем-то, что делает ее… ну, не самой собой. — МакКензи и Ной кивнули, побуждая его продолжать. — Еще на корабле Вальдеса, когда мы ловили русалок, я заметил, что чем дольше они находились вне воды, тем более злобными становились. В конце концов, Вальдес помещал их в специальные резервуары с морской водой, чтобы они были более… приятными. — Все взгляды за столом устремились на меня. Мне захотелось отползти подальше и спрятаться.
— То есть, ты хочешь сказать, что Катрине нужно стать настоящей русалкой, чтобы прийти в себя? — спросила МакКензи, откусывая кусочек хлеба.
— Я хочу сказать, что, исходя из того, что я знаю о русалках, это имело бы смысл. — Майло положил руки на стол и посмотрел на меня.
Я подумала, не это ли сделало Корделию такой безжалостной. Она физически не могла вернуться в свой русалочий облик и была вынуждена веками находиться на суше. Так что, возможно, именно поэтому в ее сердце воцарилась неизлечимая тьма. Когда я, наконец, набралась смелости заговорить, отложила ложку и обратилась к нему.
— Я пыталась это сделать, когда прыгнула за борт на корабле Беллами. Я хотела найти тебя. Я была готова на все, чтобы найти тебя. Но у меня также было странное чувство… как потребность… тяга просто… погрузиться. Я хотела быть в воде, и я не могла игнорировать это. Но я не изменилась.
Майло посмотрел на меня так, словно я только что отгадала его загадку. Но, в конце концов, он положил локти на стол и заговорил.
— Я знаю одно местечко, которое, возможно, стоит попробовать еще раз. Это слишком маленький водоем для судов, поэтому для большинства здесь это совершенно бесполезно. Там должно быть безопасно.
Внезапно я почувствовала на себе взгляды трех пар глаз, ожидающих моих следующих слов. Предполагалось, что я просто соглашусь попрактиковаться в превращении в русалку перед ними, будто это совершенно нормально? Полагаю, для нас это было, наверное, самым обычным делом за последние несколько дней. С сомнением и, возможно, даже с долей страха, я кивнула.
— Хорошо, — выдохнула я, закрывая глаза. — Я попробую. Но только потому, что должна победить это.
— Тогда я отведу тебя туда, как только ты будешь готова, — сказал Майло.
Насмешливый голос Корделии зазвучал у меня в голове, напоминая, как мало времени может остаться в нашем времени, если она к этому времени уже не уничтожила человечество.
— Пошли, — сказала я. — Я готова.
Своими орехово-зелеными глазами, которые держали меня в плену, он изучал мое лицо, прежде чем взять меня за руку. Старое, но знакомое чувство комфорта охватило меня… оно напомнило мне о том, что я чувствовала, когда он повел меня на маяк в тот праздничный вечер, когда я не ожидала, что он придет за мной. И каким-то образом на мгновение все стало хорошо, даже несмотря на тяжесть всего мира на наших плечах.
— Это небольшая прогулка. Нам нужно быть осторожными, — сказал он, его голос был сильным, но мягким, когда он взглянул на МакКензи и Ноя.
— Думаю, мы подождем. Если ты не против, мы останемся здесь и немного отдохнем, — Ной кивнул.
— Да, уверена, что Катрина оценит уединение. Знаю, что мне не нужны были бы зрители, если бы я пыталась превратиться в русалку. — МакКензи закончила фразу тихим смешком, который, как я поняла, она пыталась подавить. Это заставило меня улыбнуться.
— Тогда пошли. — Майло посмотрел на меня и сжал мою руку. — Может быть, мы доберемся туда уже после захода солнца.
— Чего бы это ни стоило, — пробормотала я, следуя за ним, когда он повернулся к двери. Мы попрощались с друзьями и вышли из таверны, блуждая в ночи.
Ночь была еще более хаотичной, чем день. В каждой таверне горел свет, и из каждого угла доносились смех пьяных мужчин и музыка. Люди лежали, развалившись, в дверных проемах и на скамейках, а парочки на открытом воздухе предавались пьяным стонам удовольствия.
— Отличное шоу, не так ли? — Майло ухмыльнулся мне, когда я посмотрела на него из-под ресниц.
— Это что-то, — игриво усмехнулась я. — Не могу поверить, что ты вырос здесь. И все же, ты такой джентльмен.
— Только когда мне это нужно. — Он наклонил голову, и на меня нахлынуло что-то знакомое. Я почувствовала себя так, словно впервые гуляла с ним по пляжу в государственном парке Константина. Это было так, словно всего на мгновение все тяготы, разделявшие нас, исчезли. Были только мы с ним, идущие навстречу чему-то новому и пугающему, как и в первый раз.
Но потом она снова всплыла в моей голове…
— Джентльмену не место в пиратской команде, — усмехнулась я.
— Наверное, ты права. Это была настоящая дилемма, — пожал он плечами, ускоряя шаг.
— Верно, — поддакнула я. — Уверена, что ты совершал по-настоящему дерьмовые поступки, не так ли? Хуже, чем все, что ты мне когда-либо рассказывал.
— Катрина, откуда все это?
— Что ты имеешь в виду? — Я приподняла бровь. — Я имею в виду, что ты только что убил человека у меня на глазах. Я просто хочу знать, кто на самом деле тот мужчина, с которым я встречаюсь? Твой отец скрывал все это от тебя и твоей матери. Откуда мне знать, что ты ничего от меня не скрываешь? Прямо как письмо?
Зачем ты заговорила об этом? Это уже в прошлом.
— Катрина… — он остановился, не закончив произносить мое имя, и повернулся, чтобы коснуться моего плеча. — Послушай, что ты говоришь. Это не ты.
— Это я. — Мой тон стал холодным. — Но ты ли это? Откуда мне знать? Как я когда-нибудь узнаю? Ты, наверное, такой же, как твой отец.
Я очнулась от своего мрачного состояния, когда Майло схватил меня за плечи так крепко, что я чуть не вздрогнула. Он прижал меня к ближайшей стене, когда звуки бьющегося стекла и приглушенной музыки заполнили тишину.
— Ни. Ко. Гда. Не повторяй этого, — прорычал он сквозь стиснутые челюсти. Я никогда не видела у него такого взгляда — по крайней мере, направленного на меня — пронзительного и сосредоточенного. Он смотрел мне в глаза так, словно искал в них скрытое тайное послание. Затем, при свете ближайшего факела в таверне, я увидела в отражении его пристального, сосредоточенного взгляда мои собственные глаза цвета морской волны, смотрящие на него.
Я остановилась, у меня перехватило дыхание. На меня смотрели самые красивые, почти человеческие глаза, обрамленные тонкими ресницами, которые, казалось, сами по себе напряглись, чтобы привлечь все внимание к моему взгляду. Это были две залитые лунным светом лагуны, почти сияющие той ослепительной синевой, которая соперничала с самими глубинами. Словно по волшебству.
Я моргнула, крепко зажмурив глаза, а когда открыла их, все вернулось в норму. Я вздохнула с облегчением, но едва успела взять себя в руки, как Майло впился губами в мои губы. Он отстранился достаточно надолго, чтобы прижаться губами к моему уху, отчего между моих бедер разлилось тепло.
— Черт, я ненавижу эту твою сторону, — прошептал он.
— Тогда почему ты целуешь меня? — произнесла я.
— Потому что это все еще ты, — без колебаний ответил он. — И потому что я слишком долго умирал от желания поцеловать тебя.
Тогда я поняла, что должна рассказать ему о Беллами.
— Майло. Я… я поцеловала Беллами. Но…
— Но это была не ты? – сказал он. — Это то, что ты собираешься мне сказать?
— Ну, да… потому что это правда. Я бы никогда… — Я с трудом закончила предложение.
— Ты уверена? — Он наклонился ко мне, когда кто-то проходил мимо. — Потому что что-то во мне не совсем уверено. И именно поэтому я ненавижу эту твою сторону, Катрина. Потому что я не могу доверять тебе, когда ты в таком состоянии. Я не могу сказать, что правда, а что нет. И твоя сирена способна пролить свет на мои самые сокровенные страхи. Итак, я задам тебе этот вопрос, но я не хочу, чтобы ты отвечала на него, пока не станешь сиреной в полной мере и не удовлетворишь эту свою сторону на некоторое время. Потому что я хочу услышать ответ от тебя.
Я впилась в него взглядом, нахмурив брови, призывая его продолжать. Он опустил взгляд в землю, затем снова посмотрел на меня.
— Ты любишь меня?
— Ну… да… конечно, ты знаешь, что я…
— Нет, — выдохнул он мне в губы, лаская их, как бархат, своими. — Пока не отвечай.
— Хорошо, — сказала я, — тогда давай продолжим. Мы теряем здесь время.
Майло кивнул и пошел прочь, повернувшись лицом к ночи, чтобы провести нас через город к темным окраинам, где нас не ждало ничего, кроме запутанных джунглей и долгого похода в их середину.