Аланна
Аниса — и убежище, и проклятие.
Народная поговорка
Чем ближе мы подходили к воротам Анисы, тем отчётливее я ощущала, что внутри нас ждёт нечто ужасное.
После того, как я побывала в Кранн Бэтахд, внутреннее тянущее ощущение стало для меня безошибочным знаком: там будет смерть.
И в этот момент, идя рядом с Мэддоксом, я чувствовала, как чьи-то древние, ядовитые руки копаются у меня в животе, дёргают, щиплют.
Я была одновременно притянута к городу — и отторгнута им.
Волунд и его свита шли метрах в десяти впереди. Гвен, Веледа, Сейдж и остальные с повозками уже двинулись следом. Солнце — огромное и нестерпимое, казавшееся куда более тяжёлым, чем обычно, — висело у нас слева. Судя по расположению, мы находились в юго-западной части Гибернии. День клонился к закату.
Тело Мэддокса всё сильнее напрягалось. Я ощущала это по тому, как менялась температура воздуха вокруг нас.
Он расширял ноздри, а зрачки сужались в едва заметные щёлочки в золотом фоне глаз.
—Что такое?
—Пахнет смертью, — прорычал он.
Я затаила дыхание.
—Я тоже это почувствовала.
Он метнул в меня острый взгляд, но я отрицательно качнула головой. Не здесь. Пока нет.
Его пальцы сжались в кулаки. И в очередной раз, посреди всей этой гнили, я спросила себя: почему он до сих пор держит такую дистанцию между нами?
Мы прошли мимо развилок и песчаных указателей, указывающих направления для путешественников. На каждом были вырезаны названия и символические изображения.
Под Хелглаз — горная гряда, ставшая для меня почти родной.
Гримфир — группа низких зданий, окружённых круглой стеной.
Эйре — дворец с его шпилями.
Илька — самый крупный город южного Эремонха, с равнинами и полями.
Я помнила, как в Реймсе торговцы платили жалким бродягам, чтобы те тащили товары на запад, не довозя их сами. Там даже существовала ассоциация отчаявшихся мужчин и женщин, которые становились «вьючными» и пересекали Вармаэт туда-обратно. То, что платили выжившим, называлось «обугленные деньги».
Я чуть не пошла туда работать в десять лет.
Была такой истощённой, что у меня вечно мёрзли руки и ноги, и я начала терять память. Мать… обитала в домах утех, и я почти её не видела.
К счастью, работа нашла меня за несколько дней до того, как я всерьёз обдумала тот путь.
Городские ворота охраняли две исполинские статуи в честь королей Нессия. Они были такого же роста, как и стена, и высечены из гранита.
Справа — Сокрушитель Костей, вечно изображённый с ногой, поставленной на черепа сидхов, как завоеватель. Его правление было посвящено стиранию памяти о Триаде и её созданиях. Храмы, деревни, мосты, украшения, символы — всё уничтожалось.
Слева — Луахра, в длинных юбках и короне с тремя рогами. Та самая королева, что заключила союз с Теутусом, объединив людей и демонов. Теутус пообещал ей трон всей Гибернии, защиту и оружие из гематита. Она принесла клятву вечной верности — за себя и своих потомков.
И так оно и вышло.
Я перевела взгляд на Рана, который шёл на почтительном расстоянии, явно следя, чтобы мы не отстали от паланкина. Он смотрел на статуи с древней, ледяной ненавистью.
Вдруг я услышала короткое птичье щебетание и подняла голову — ища взглядом птицу.
—Это Волунд, — тихо сказал Мэддокс.— Он могущественный друи Воздуха.
Я нахмурилась. С нашего места я видела только его затылок и сверкающий на солнце шёлковый шарф со звёздами.
—Он… свистит?
—Это звук, созданный воздухом. Умение, которое его семья оттачивала поколениями.
Это было… чертовски интересно, как ни крути.
Сидхи рождались с природной склонностью к одному из четырёх стихийных элементов: вода, огонь, воздух или земля. Те, кто избирал путь учёбы, могли стать друи — высшей кастой магов.
—То есть он, — я незаметно кивнула в сторону Рана, — тоже может использовать магию через свист?
—Он и его восемь братьев, да.
—Что? — выдохнула я. — Их девять?
Отец казался чудовищем, сын — законченной занозой… и ещё восемь таких же?
—Восемь сыновей и одна дочь.
По паузе в конце я поняла — он хотел добавить что-то ещё. Но в этот момент раздался скрежет. Гигантские створки ворот, высотой с каменных королей, начали раскрываться. Никто их не толкал, ни снаружи, ни изнутри.
Это был Волунд.
Он открывал эти глыбы сплошного камня, весом в тонны, свистом.
Он был по-настоящему могущественен. Может, даже сильнее, чем показала мне Тьма. Я ведь никогда до этого не «ощупывала» чужую силу напрямую своей магией — сравнивать было не с чем.
Я вспомнила кое-что, что он говорил раньше.
—Он с Раном, кажется, знали, что ты иле, и о твоей миссии в Братстве, — тихо сказала я Мэддоксу. — Они были частью плана?
—Вовсе нет. Инис Файл и Братство — противоположности. Но Волунд всё равно всё выяснил. У него связи далеко за пределами этой дыры.
У меня было столько вопросов. Но и сейчас — не время.
Мы пересекли ворота. Дорога впереди была пуста. Ни стражи у стен, ни солдат с гематитовыми сканерами, ни сборщиков пошлин.
Тишина. Гнетущая, неестественная.
Она легла на городские купола и полотнища, как саван. Прилипла к коже, как насекомые, пробегающие по телу. Хотелось развернуться и бежать прочь.
Я задержала дыхание.
Паланкин двинулся по главной улице, вымощенной ромбовидной терракотовой плиткой. Один из носильщиков был пожилым, лет шестидесяти. По человеческим меркам — старик. Он еле тащился. Кожа на плече запала от тяжести.
Помоги им, — попросила я Тьму. Незаметно.
Она скользнула по моим ногам к теням под платформой. Через несколько секунд все четверо носильщиков выпрямились, будто груз внезапно полегчал.
Они переглянулись, озадаченно, но молча.
Я заметила лёгкую улыбку на лице Мэддокса. Значит, он тоже понял.
Я знала, что Аниса начиналась как лагерь — укрытие в тени каньона. Беглые преступники, изгнанники, отбросы Гибернии прятались в красных песках. Где их никто не искал.
Но палатки пустили корни, стены поднялись из глины и тростника, торговля наладилась, семьи осели…
А потом пришёл Двор и передал власть герцогам Хайфайд — чтобы в королевстве не осталось ни одного «бесхозного» уголка.
Кроме центральной улицы, по которой мы шли, Аниса представляла собой восхитительный хаос. Узкие улочки разбегались во все стороны, дома срастались под пёстрыми навесами.
На терракотовых стенах были узоры — среди змей, солнц и лебедей я различила авен и оив, искусно вплетённые в орнамент. Кто-то здесь до сих пор почитал богинь. Тайно.
Но… где они?
Окна закрыты. Двери заперты.
Мы прошли мимо рыночной площади с торговыми лавками, в которых всё ещё лежали товары. Я прикрыла нос — запах гнили был резкий. Фрукты, овощи, свежее мясо — всё испорчено. И наверняка стоило уйму усилий, чтобы привезти это сюда из других уголков королевства.
Всё пошло прахом.
Мы вошли в квартал ремесленников. Из кузницы поднимался толстый столб серого дыма. Дверь болталась на петлях, внутри царил полумрак.
Тьма встрепенулась.
На каменном полу… нога.
Я не поняла — это моя мысль или её. Но позволила ей прикоснуться.
Я почувствовала: страх. Беспомощность. Вспышка боли. Но никакого оив — человек уже несколько дней разлагался.
Что…?
Я прибавила шагу, догоняя паланкин. Мэддокс был за мной, шаг в шаг.
Волунд обернулся, раздражённый. Он ел финики.
—Не смотрите на меня так. Нельзя взять под контроль город без жертв. Это называется побочные потери. —Он был по-прежнему прекрасен: белёсые рога, темные волосы, лицо… И всё же, когда он улыбнулся — я содрогнулась. Металл в его пирсинге сверкнул.— Как вы думаете, Инис Файл смог бы приютить вас в столице Вармаэта иначе, если бы не сверг герцогов и не превратил город в цитадель сидхов?
Я охнула.
—Вот значит как? Вы осадили Анису? — произнесла я.
Глаза Волунда заблестели от самодовольства. Он с наслаждением жевал финики.
—Мы просто вернули её истинным владельцам. У тебя, Инициаторша, — я стиснула зубы от этого прозвища, которое он никак не мог оставить, — похоже, не хватает одной важной части истории.
Знаешь, что было под этой выжженной пустошью?
Лес Борестель.
Этот песок — он когда-то был самой живой землёй во всём королевстве, созданной и вылелеянной моей семьёй. Родовитым кланом фей, настолько чистокровным, что, как поговаривали, другие расы не могли даже взглянуть на них, не ослепнув и не разрыдавшись.
Я — потомок величайших из всех, небесных близнецов: Халдре и Паральды.
Я приоткрыла губы, не веря, что правильно расслышала.
Он уловил мой жест — и широко улыбнулся.
—Да, тот самый Паральда. Последний король Двора фей.
Этот город принадлежит мне по крови. Моя семья веками оберегала его втайне, терпела унижения от Двора и его слуг, которых ты даже представить себе не можешь. Мы были верны этой земле даже после той мерзости, что совершил твой «далёкий предок». — Он презрительно изогнул запястье, будто смеялся над моим лицом. — Судьба иронична. Потому что, как и предсказала Никса Красная, именно его потомок восстановил порядок.
Я посмотрела на него как на безумца, которым он, похоже, и был.
—Я не делала этого.
—Ты уверена? Именно всплеск магии, вызванный тобой, вдохновил нас.
Именно известие, что кто-то вытащил меч из камня, запустил пророчество — и подтолкнуло нас, наконец, вернуть своё. — Он обвёл рукой всё вокруг: молчаливые дома, пустые улицы, разрушение, смерть.— Ты запустила вековой план, девочка. Ещё раз — спасибо.
Он знал, что его слова вонзятся в меня, как занозы. Это читалось в его лукавой ухмылке.
Я взглянула на носильщиков. Люди.
Кузнец, мёртвый в мастерской, — человек.
И внутренний зов мне подсказывал: он был не один. Он — один из многих.
Сидхи, захватившие Анису, не были Братством. Теперь я полностью понимала слова Мэддокса. И то, откуда в его взгляде была вина.
Моё решение взять Орну вызвало последствия, которых я всегда — в глубине души — боялась.
О которых предупреждали и мать, и Фионн.
Я не подумала. Не просчитала. Из-за меня погибли люди.
Мэддокс зарычал:
—Не перекладывай свою вонючую вину на других, Волунд. Ты и твоя организация ждали этого момента веками, чтобы отомстить. А Аланна стала для вас просто удобным поводом.
Глаза фея блеснули. Бахрома на его подушках взметнулась вверх, словно её подхватила восходящая струя воздуха.
—Если бы речь шла о мести, мальчик, — процедил он, — здесь бы ни одного дома не осталось. Это я тебе обещаю.
—О, пожалуйста, — фыркнул Мэддокс. — Ты ездишь в паланкине герцога. Тут всё предельно ясно. Может, ты ещё и в его одежду наряжаешься? Спишь в его постели?
—Осторожнее, дракон, — вмешался Ран. В его руке блеснул кинжал с рукоятью, усыпанной драгоценностями.
Мэддокс расплылся в улыбке, обнажая клыки:
—А не то что?
—Где они? — вмешалась я, перебивая.— Вы же не убили всех людей в Анисе.
Волунд посмотрел на меня как на дуру:
—Разумеется, нет. Посмотри на себя — ведёшь себя, будто мы варвары.
Сидхи теперь в Цитадели. И они больше не будут прятаться или жить, как крысы.
А те люди, что не сбежали, останутся в кварталах, пока мы не решим, что с ними делать.
Те, кто не сбежал.
А те, кто сбежал?..
Голос Мэддокса зазвучал гневом:
—Вы их заперли?
—Мы лишь запретили им покидать город и сообщать остальным о произошедшем. Нам не нужны здесь солдаты. Да, мы умеем быть милосердными — в отличие от вашей грёбаной Человеческой Короны.
Пусть подумают, хотят ли они присоединиться к новому порядку — или умереть преданными роду Нессия. Видишь? Мы даже оставили им выбор. —Он постучал костяшками по одной из колонн паланкина.— Вперёд. Не хочу больше нюхать человечью мерзость.
И, Мэддокс… — бросил он с ядом.— С этого момента — король Волунд. Или ваше величество. Понял?
Смех Мэддокса эхом разнёсся по пустынной улице.
—Что-то не вижу на тебе короны. Да и не уверен, что ты вообще достоин трона фей, если бы он и правда восстанавливался. Все мы знаем, кем был Паральда. А вот ты — ты же не прямой потомок, не так ли? — от его ухмылки показались ямочки и презрение.— А от Халдре. Того близнеца, который не правил. Так вот объясни: что именно в этом даёт тебе право…
Свист. Вспышка.
Тьма закричала у меня в голове.
Я метнула её вокруг нас, но не успела. Я ещё не привыкла действовать с ней без размышлений, по наитию. Не научилась быть свободной в своей магии.
Из груди Мэддокса вырвался глухой рык, когда кинжал с драгоценной рукоятью вонзился ему в плечо — прямо рядом с моей головой.
Гнев и ужас взлетели во мне, как буря. Но Мэддокс не подал вида. Кроме случайного рычания — ни малейшего признака боли. Он спокойно обхватил рукоять пальцами — и медленно вытянул клинок.
Из раны хлынула кровь. Заливая его одежду. Цвет сливы превратился в чёрный.
Он был ранен. Прямо на моих глазах.
Я медленно повернула голову к Рану. Сделала шаг вперёд, но Мэддокс меня остановил.
—Во-первых, — сказал он, и голос его… О, богини. У меня сжался желудок. Похоже, вмешиваться мне не придётся, — ударить меня обычной сталью, а не гематитом — по меньшей мере, пустая трата времени. —Так и было: кровь перестала течь, пока он говорил. Его драконья родословная была великолепна.— Но твоя ошибка в том, что ты целился слишком близко к лицу моей спутницы. Этого я не прощу.
Я только ощутила, как воздух хлестнул по моему лицу, взъерошив волосы, а затем тёмная фигура метнулась к Рану. Фей оказался на земле, и его спина проломила одну из терракотовых плит с такой силой, что та треснула.
Гвен и Веледа были всего в нескольких шагах. Блондинка-воительница улыбалась, в то время как Вел вздохнула довольно громко и без особого старания это скрыть.
Ни один другой сидх не попытался вмешаться и остановить драку.
Волунд тоже не выглядел обеспокоенным.
—Ты не собираешься помочь ему? — спросила я.
—Рандьюспор — не самый умный из моих сыновей. Он, похоже, забыл, что наша семья выполняет свои обещания. Вы наши гости. К тому же, я чувствую себя благословлённым: мы наблюдаем, как связанный драконом защищает свою спутницу. Такое, как считалось, уже невозможно. Жаль, что это не ристрад, но это ещё одно доказательство перемен, Инициаторша.
Если он ещё хоть раз назовёт меня так — я не знаю, что сделаю.
—Я не та, за кого ты меня принимаешь, — сказала я тихо.
Я не твоя спасительница. Я ничего не начинала нарочно. Я просто очередное последствие войны, — подумала я.
Он посмотрел на меня задумчиво.
—Именно поэтому я тебя и пригласил. Чтобы выяснить, та ли ты, кто нам нужен.
—А если нет?
—Не спеши с выводами. Мы все движемся по неизведанной земле. Ещё несколько дней назад это всё было для меня недостижимой мечтой. Нам нужно многое обсудить, наметить планы. Разве тебе не любопытно, что происходит в других частях Гибернии?
Я приоткрыла рот — потому что одно только предположение, что то, что произошло в Анисе, могло повториться где-то ещё, вызывало у меня тошноту. Моя реакция вызвала у него насмешливое фырканье. Он протянул мне плод — я не приняла его.
На земле Мэддокс явно имел преимущество над Раном. Он не дал ему свистнуть, врезав по губам так, что у того едва осталась кожа на лице. И при этом он не использовал ни крылья, ни пламя.
Нет, это не был риистрад — и всё равно он был великолепен.
Наверное, я должна была бы испытывать угрызения совести от того, что он избивает кого-то почти до смерти только за то, что тот приблизился, чтобы меня ранить. Но ничего подобного я не чувствовала.
Потому что на его месте я бы поступила точно так же… если не хуже.
—Перемены всегда приходят через насилие. Иначе старое не сломить, — продолжал Волунд, как будто не замечая страданий своего сына.— Ты поймёшь это. А пока — в моём доме тебе предлагается отдых и возможность привыкнуть к новому миру, что надвигается. Здесь вы будете в безопасности от Короны… и от того принца, чьи дни сочтены.
Я знала, что мы не можем уйти. Мой спутник и мои друзья прошли весь этот путь, потому что у нас не было другого выбора. Но всё равно не покидало чувство, что мы попали не в лучшие руки.
Даже хуже, чем если бы нас схватила Корона.
Тьма шепнула мне, что за нами следят.
На крыше одного из гильдейских домов, из-за края выглядывали несколько голов, наблюдая за происходящим на улице. Одна из них напомнила мне Каэли.
Но как только они поняли, что я их заметила — мгновенно скрылись.