Аланна
Теперь человек не может доверять даже собственной семье.
Но я не стану как король. Меня не предадут.
Хочешь узнать, как удостовериться, кто тебе служит?
Небольшой прокол гематитом в кожу — и они будут как скот.
Моей жене особенно нравится, когда это на губах.
Письмо герцога Вармаэта герцогу Гримфира, пятнадцать лет назад
Легендарная Аниса, каменный город.
Её ещё называли дочерью Деринкую — так назвали песчаный каньон, к которому примыкала столица. На западном языке это означало страж камня. И именно таким было первое впечатление, когда ты её видел.
Каэли каталась бы по этим дюнам, визжа от восторга, — подумала я.
Согласно преданию, под пустыней спал каменный титан, но руку он оставил на поверхности. Эта рука лежала на боку, как если бы черпала воду из источника, и в высоту достигала более четырёхсот метров. Её текстура напоминала взбитые сливки, с волнистыми линиями, словно дюны, и мягкими изгибами по всей поверхности. Она растягивалась более чем на десять километров в длину, и в её изогнутой чаше образовался город — укрытие от солнца и беспощадных песчаных бурь.
На краях каньона к ней примыкала стена, замыкая круг, полностью охватывая город. Хотя по высоте она не шла ни в какое сравнение с этим природным чудом. Ниже нас, прямо под дюной, начиналась утоптанная дорога, которая змеилась вниз к городским воротам почти в километре от нас. Эта дорога разветвлялась, огибая Анису и уводя в разные стороны.
Учитывая всё, что я знала об Анисе и её процветающей торговле, меня удивило, что я не увидела других повозок или транспортов поблизости. Торговля была их жизнью — у них не было другого выбора, ведь земля здесь была мертва. Их единственное богатство — это ремесло.
По дороге двигалась процессия, поднимая пыльный вихрь. Шесть верблюдов сопровождали паланкин, который несли на плечах четверо. Конструкция покачивалась в такт дербаке*, в который бил вспотевший мальчишка, бежавший рядом, стараясь не сбиться с ритма.
*название восточного барабана
Я подумала о герцогах Вармаэта — Хайфайдах. Они жили в Анисе, и я видела их на Теу Биад. Госпожа Хайфайд ненавидела меня так же яростно, как и все прочие дамочки, когда оба принца проявили ко мне интерес на балу.
Её дочь была подругой Реанн Болг — той самой круглоглазой брюнетки, что застыла в ужасе, когда я окунула голову Реанн в фонтан, чтобы освежить ей мысли обо мне.
—Я проснулась как раз в тот момент, когда вы подошли к городу? — спросила я, вспоминая слова Веледы.
Мэддокс кивнул, не отрывая глаз от приближающейся процессии.
—Наш проводник только успел послать стрижа, чтобы предупредить их, как узы сообщили мне, что ты возвращаешься.
—Проводник? Стриж?
В Гибернии предпочитали ворон. Символ Морриган, Дикой Охоты и жестокой Человеческой Короны. Именно поэтому Братство всегда использовало лебедей — птиц, не преданных богине и не поддающихся её влиянию.
Я задумалась, что стало с Морриган после того, как я освободила её от Никого.
—Именно так передают послания в Вармаэте, — подтвердил он.— Это единственная птица, что осмеливается пересекать пустыню и обладает достаточной выносливостью: они спят в полёте и не останавливаются, пока не доставят весточку.
Во главе процессии шёл человек. Высокий, стройный, в свободной одежде из дышащих тканей, как и все здесь. На икрах я заметила пересекающиеся кожаные ремни — там же находились ножны для ножей.
Когда он подошёл ближе, я поняла, что именно меня с самого начала смущало. Из тёмных наручей выглядывали его руки — и на них сверкали четыре изогнутых, чёрных когтя.
Фей.
Он изучал нас взглядом, преодолевая последние метры между нами с лёгкостью, будто песок под его ногами был камнем. Процессия остановилась у подножия дороги, внизу.
Он снял капюшон и закрывающую лицо ткань. Когти засверкали на солнце. Из-под угольно-чёрных волос показались заострённые уши. Кожа — тёмная, как у всех с запада, глаза — тревожные: с чёрной склерой и белыми зрачками. Наоборот, чем у обычных людей.
Но не это меня поразило. Черты сидхов были прекрасны своей необычностью и тем, что они символизировали.
А вот пирсинг… В его носу и нижней губе было как минимум восемь серебристых колец, вонзившихся в покрасневшую, воспалённую кожу.
Я различила блеск гематита. Любой сидх его чувствует. Этот металл невозможно спутать ни с чем — кровь сидхов будто сама знает, как его избегать.
Он был создан людьми и демонами, чтобы истреблять нас. Он не просто резал — он уродовал. При попадании в кровь он распадался, разносился по телу…
Разлагал. Уничтожал.
Фей перед нами имел шесть кусков гематита, вонзённых в лицо. Недостаточно, чтобы убить — но достаточно, чтобы держать его в постоянной агонии. Одно из колец в левой брови сочилось ихором.
Я сглотнула. Это было немыслимо.
Он взглянул на Мэддокса с чистейшим презрением и усталостью. И, что странно — мне это выражение показалось знакомым.
Потом перевёл взгляд на меня. Воздух вокруг него задрожал — будто жара пустыни начала испаряться.
Я нахмурилась, когда тьма во мне зашевелилась.
Ей не понравился этот человек.
И было ясно, что эта процессия не имела никакого отношения к герцогам Вармаэта.
Человеческая знать закричала бы от ужаса, окажись рядом с таким сидхом. Ведь это же те самые порождения кошмаров, о которых рассказывали страшилки: создания из преисподней, выродки, созданные позорными богинями, которые поработили человечество своими ужасающими силами.
Когда он заговорил, голос фея оказался резким и раздражённым.
—Очнулась, — сообщил он, не сводя с меня взгляда, хотя и не обращался напрямую ко мне.— Отлично. Это упростит дело и очень обрадует короля. Хотя… первое впечатление не самое запоминающееся. —Он окинул взглядом мою одежду и волосы, верхняя губа приподнялась в презрении.— Но, думаю, это не важно. В конце концов, её внешность — наименьшее из её достоинств.
Ну надо же.
Никогда ещё меня не презирали с таким мастерством — в паре фраз.
И мне не нужно было даже смотреть на Мэддокса, чтобы почувствовать, как внутри него поднимается ярость. От него исходило тепло, совсем не связанное с пустыней или солнцем. Оно исходило из его крыльев, из его тела — и окружало меня.
Я мило улыбнулась.
—Ну что ж, очевидно, вы нас очень ждали, раз сам «король» соизволил выйти из своего логова, чтобы встретить нас. —Я озорно подмигнула.— А ты кто, напомни?
Я знала, что этот вопрос выведет его из себя. В нём вся суть того, кто считает себя важнее всех на свете.
—Следи за языком в присутствии короля… Моего отца. А это, если тебе трудно провести параллель, делает меня принцем.
Мэддокс фыркнул и рассмеялся, глухо и насмешливо.
—Ты же знаешь, что настоящим принцам не нужно объяснять, кто они, верно? —Он взглянул на меня, и в его глазах полыхнуло.— Его зовут Рандьюспор. Или, как мы его прозвали, Ран. И, как видишь, у него острый приступ идиотизма. Он был нашим «дружелюбным» проводником через пустыню.
Когти фея сжались, пальцы изогнулись. Похоже, он только и мечтал вонзить их Мэддоксу в глотку.
—Ран, — рявкнул он.— И ты забываешь, в каком шатком положении вы находитесь, дракон. —Улыбка медленно поползла по его лицу, потянув кольца в коже и открыв старые раны. Я была уверена, они никогда не заживают до конца. Струйка крови стекла к его подбородку — у меня по спине пробежали мурашки. Он, похоже, этого даже не заметил.— Но ничего. Пока что я проявлю великодушие. Пока ты свыкаешься с тем, насколько ничтожным стал после смерти ложного короля и провала своей миссии. Она, собственно, и есть самое интересное, что в тебе осталось. Забавно, не так ли?
Во мне вспыхнула ярость. Как он смеет так говорить о Мэддоксе?
—Эй, — окликнула я и кивнула на его подбородок.— Подотри. Не думаю, что принцу подобает ходить, как запечённый кабан — весь в крови.
Его глаза блеснули обещанием смерти, но он резко развернулся. Я с удовлетворением увидела, как он смахивает кровь когтем.
Мы последовали за ним без всякого энтузиазма.
Тревога внутри превратилась в злость. Неудивительно, что Мэддокс был таким напряжённым — он провёл с этим типом дни.
Мы подошли к паланкину: деревянная платформа, четыре резных колонны, соединённые вверху небольшой куполом, украшенным изображениями животных. Я разглядела цапель, змей и скорпионов. Всё было раскрашено вручную — и, судя по размерам, весило тонны.
Я взглянула на носильщиков. Люди. Их тела дрожали от усилия, пот лился по лицам, пропитывая грязные туники.
Под куполом, на шелковых подушках, расшитых золотом, восседал мужчина.
Рандьюспор — Ран — подошёл и подал ему руку, помогая сойти по выдвижной лесенке. Это было из вежливости, не из нужды: тот и сам мог справиться.
На вид ему было около пятидесяти, но тело — крепкое, движения — уверенные. Выверенные. Наполненные властью.
Сидх, поняла я, заметив острые уши и рога, вырастающие из висков.
Они были тонкими, около пятнадцати сантиметров, молочного цвета, с деликатными разветвлениями на концах. Будто когда-то пытались вырасти дальше, но не смогли.
На нём был чёрный шёлковый шарф, расшитый золотыми звёздами. Он прикрывал шею и плечи, небрежно спадал по рукам. Его тело украшали тяжёлые браслеты, кольца и цепи.
И… пирсинг на лице. Как у Рана.
Он широко раскинул руки и одарил нас обворожительной улыбкой. Он был красив. И в его чёрных глазах не было ничего.
—Каково это? Надо отдать должное герцогам — умели путешествовать со вкусом. —Он похлопал по борту паланкина. От удара вся конструкция дрогнула, и четверо людей застонали, пытаясь удержать равновесие.— Всегда хотел прокатиться на нём. И вот — милосердные богини наконец исполнили мою мечту. Они слышат своих верных. А теперь подойди, Сетанта, прошу. Мы давно не виделись.
Мэддокс не двинулся с места.
—Волунд, — холодно ответил он.— Я больше не использую это имя.
—Разумеется, разумеется. Король Нессия сдох — с ним и твоя маска. Когда мои шпионы сообщили мне, что ты появился в Эйре в облике дракона, я удивился.
Почему юноша, пожертвовавший всем ради столь благородной цели, вдруг всё это бросил? И вот он — ответ. —Он посмотрел на меня. Глазами, в которых не было жизни.
В его словах было нечто, что мне очень не понравилось.
—Аланна, если тебя не затруднит, — спокойно произнесла я.
Я была твёрдо уверена: стоит показать хоть каплю слабости перед этими сидхами — они набросятся, как стервятники.
—Аланна, — повторил Волунд, будто смакуя моё имя на языке.— Родственница Теутуса.
—Дальний потомок. У нас очень мало общего.
По взгляду Рана, испепелявшему меня, было ясно, что мой тон вовсе не был уместен для разговора с его отцом.
—Но меч теперь у тебя, — подчеркнул Волунд. Его тёмные брови приподнялись, и он окинул взглядом мою талию и бёдра.— Где он, кстати? Я бы с удовольствием взглянул на причину магического всплеска, изменившего наши судьбы.
Я не до конца поняла его слова, но они напомнили мне, что Орны при мне нет.
—Всему своё время, — вмешался Мэддокс, шагнув вперёд довольно демонстративно, пытаясь закрыть меня от взгляда Волунда.— Мы устали после дороги. Мы бы хотели…
Фей отмахнулся пальцами, усыпанными кольцами.
—Да-да. Инис Файл не забывает своих обещаний, мальчик. Но в конце концов, я всего лишь любопытный фей, который надеется, что не совершил ошибку, протянув руку Братству. Вы всегда презирали наши цели, понимаешь? А теперь нуждаетесь в нас, и поверь, мы рады принять ту, что приблизила нашу свободу. Вот только меча у неё нет, а глаза — какими бы красивыми они ни были — может заколдовать даже самый тупой брауни.
Взгляд Мэддокса потемнел.
Нас окружали те же сидхи, что были при входе. Они не упускали ни одного слова. Я встретилась глазами с Гвен и Веледой; обе нахмурены.
Мы были в невыгодной позиции.
Я не знала, что такое Инис Файл, но подозревала — как-то связано с той самой организацией, в которой Оберон и его друзья были всего лишь пешками.
И это совсем не внушало доверия.
Каждый раз, когда я сталкивалась с Обероном, он либо плёл интриги, либо изливал ядовитую ненависть к людям. Его роль в битве была, безусловно, важна — он уничтожил Дуллахана. Но Игнас, Абердин и Пвил ему не доверяли. Вел врезала ему между ног. А Мэддокс? Он всегда был в одном шаге от того, чтобы его задушить.
И он был всего лишь пешкой этой структуры?
Я посмотрела Волунду прямо в глаза, не моргая.
—Цвет моих глаз настоящий. Но можешь не верить. Что тебе нужно? Мои друзья устали.
И вот наконец-то в глазах фея мелькнуло что-то живое. Эмоция.
И мне совсем не показалось, что это хорошая новость.
—Может быть… маленькая демонстрация? Той самой странной силы, что у тебя есть.
Откуда он знает…?
Он упоминал шпионов. Оберон мог быть одним из них.
—Я не цирковая обезьянка, — процедила я сквозь зубы.
Фей моргнул медленно. Ожидающе. Ни подтвердил, ни опроверг.
—Моя спутница не собирается танцевать под твою дудку, — произнёс Мэддокс. В его взгляде таилась спокойная ярость.— И, пожалуйста, не делай ошибки, считая нас глупцами. Твоя помощь не бескорыстна — и мы оба это знаем. Интересно, кто из нас нуждается сильнее.
Волунд почти не двинулся под взглядом дракона. Почти.
Я заметила лёгкое отступление, едва заметный отклик — будто в глубине его естества что-то всё же боялось рогов и крыльев.
—В этом-то и вопрос, не так ли? — прошептал фей.
Между ними завязался немой поединок взглядов. И я не была уверена, сколько он продлится.
Я выдохнула.
Хорошо.
Он хочет демонстрацию силы, унаследованной от Луксии?
Он её получит.
И это точно не будет «маленькая» демонстрация.
Можешь выходить. И не сдерживайся вовсе, — сказала я Тьме, которая только и ждала сигнала, чтобы вырваться на волю.
Пугай — но не вреди.
И она подчинилась.
Вылилась с моих плеч к пальцам, с шеи к ступням. Обволокла моё тело, как вторая кожа — тёмная мантия, вызывающая ужас.
Она скользнула по красному песку, заиграла в радужных зернах, прыгнула в тень, что отбрасывали крылья Мэддокса — и метнулась прямо к ногам Волунда. К Рану. К теням под паланкином, взбираясь по его колоннам и пугая носильщиков.
Она скользнула под обувь всех, кто наблюдал за нами — кроме Гвен, Сейдж и Веледы.
Вспыхнула паника. Люди метались, отскакивали назад, вскрикивали, чертыхались, пытались сбросить её с ног.
Бесполезно. Тьма всегда находила складку, щель, угол — и скользила туда.
Я сосредоточилась на Волунде.
Он застыл, как статуя. Смотрел на тени, поднимающиеся по его голым лодыжкам.
Он знал, что чувствует: ледяной язычок, змеистое прикосновение, которое будто соединяется с оив — и пьёт его.
Внутри меня вспыхивали импульсы древней силы — как летние грозы, как ураганы, как сырой мох в лесу, которому тысяча лет.
Я ощущала магию фея. Вкусила её.
Он был неимоверно силён — в этом не было сомнений.
И он изо всех сил делал вид, что это на него не действует. Но я заметила его пальцы.
Он водил ими по воздуху — пытаясь вызвать защитную магию.
Безрезультатно. Я ничего не ощущала.
Я продолжала, вверх и выше, скользя по его открытой коже, заставляя её покрываться мурашками, крадя у него жар.
А злость Мэддокса растаяла… в ослепительной, ликующей улыбке.
Волунд держался до последнего — пока пара языков тьмы не скользнули по его шёлковому шарфу и не коснулись основания шеи.
—Хватит, — процедил он. Его голос стал… выше.
—Ты уверен? — пропела я. Пара сидхов отступили назад, отряхивая одежду. Бледные, испуганные.— Присмотрись. Эта сила достаточно «странная» для тебя?
Волунд сжал челюсть, глядя на меня с отвращением.
—Полагаю, его убедили, sliseag, — прошептал Мэддокс. На его лице — торжествовала гордость. У меня даже кровь потекла быстрее.— Его просто нужно было немного… подтолкнуть.
Хорошая работа, — похвалила я Тьму. Она вернулась ко мне довольная, как кошка. Её единственным желанием было быть рядом, укутывать меня, присутствовать.
По воздуху, горячему и сухому, плыли перешёптывания. Теперь все смотрели на меня иначе. Сомневаюсь, что у кого-то ещё возникнет желание коснуться меня без разрешения. В их взглядах было недоверие — направленное теперь на Волунда, того, в чью силу они до этого безоговорочно верили.
И он это заметил.
Ран шаркал по песку, будто пытался затоптать остатки теней. Я едва заметно усмехнулась. Он это увидел — и замер на месте.
А вот Волунд всего лишь поправил свой шарф.
—Хорошо. Хорошо, — сказал он вслух, принуждённо спокойным тоном. Словно всего несколько секунд назад не просил меня остановиться.— Несомненно, ты — та самая, достойная титула. Но… насчёт пророчества? Это ещё предстоит доказать.
Я нахмурилась, и фей продолжил:
—Инис Файл веками ждал подходящего знака, чтобы сделать решающий шаг. Чтобы привести в действие тщательно выстроенные планы. Чтобы вернуть то, что наше по праву. Аниса — лишь первая фигура в игре. —Он махнул рукой на город из красного камня у себя за спиной.— А твой поступок, когда ты вытащила меч, запустил всё. Благодарю тебя, Аланна. Добро пожаловать в моё королевство как Инициатор Перемен. Уверен, нам будет о чём поговорить.
Я всё это начала? Я — Инициатор Перемен?
Я оглянулась. Не понимала. Совсем.
Мэддокс тоже выглядел озадаченным. Напряжённым.
Волунд прибыл на паланкине герцогов Хайфайд. Они никогда бы добровольно не отдали его сидху.
Дороги к городу были пусты.
Он называл себя королём. А Ран — принцем.
То самое гнетущее предчувствие снова нахлынуло, как бурная волна. Тяжёлая, мутная, словно песок в воде. Меня скрутило изнутри.
«В конце концов, ты сделала это. Надеюсь, ты готова ко всем последствиям».
Почему-то именно сейчас в памяти всплыли слова Фионна. Что же произошло в Анисе?
Волунд вернулся к паланкину.
—Пойдёмте, — окликнул он нас бодро. Глаза снова стали безжизненными.— Вы устали. И никто не посмеет сказать, что король Волунд Ночная Роса не умеет встречать гостей.