Катрина
Я потеряла сознание, когда пыталась спрятать трезубец. Прямо перед тем, как мир вокруг меня погрузился во тьму, я вспомнила, как Беллами позвал меня по имени, а затем послышался всплеск. Но потом закрыла глаза и погрузилась в сон.
Когда проснулась, то обнаружила, что лежу в постели, укрытая прекрасными шелковыми простынями и одеялами. Лампы над головой светили достаточно тускло, чтобы я могла разглядеть изысканный интерьер комнаты, напоминающий интерьер отеля. Справа от меня сквозь щель в задернутых занавесках на окне пробивался свет. Я села, потирая голову и радуясь, что одета и могу чувствовать ноги, а не плавники. На мне была простая черная ночная сорочка, от которой пахло лепестками роз. Не в моем стиле, но это лучше, чем быть голой.
— Я так рада, что ты проснулась! — мелодичный голос МакКензи заставил меня подпрыгнуть. Я даже не заметила ее в кожаном кресле в углу. — Мы посменно сидели с тобой, — сказала она, вставая.
Ее потрепанная одежда 18-го века исчезла. Она выглядела чистой и свежей, одев новую, современную одежду. Интересно, как долго я была без сознания.
Должно быть, она заметила, что я разглядываю ее новый наряд.
— Одежда Корделии, — сказала она, указывая на себя и на меня. Это объясняло мой интересный наряд.
— Мы все еще на яхте? — спросила я, пытаясь заглянуть в щель между занавесками.
— Да, — кивнула она, присаживаясь на край кровати рядом со мной. — Прошло два дня. Беллами и шкипер говорят, что мы должны вернуться в Константин к завтрашнему вечеру. — Она сделала паузу, чтобы откинуть назад свои только что вымытые волосы. — Ты бы посмотрела, как эти двое справляются. Беллами каким-то образом удалось заставить его поверить, что то, что он видел, было нереальным, а всего лишь чудовищным штормом, а все остальное ему привиделось. Команда, похоже, уже не может отличить право от лево и постоянно спорит о том, что же произошло на самом деле. Это меня бесит. Но, по крайней мере, все они, похоже, согласны с тем, что их босс перестаралась, так что, я думаю, мы в безопасности.
Я попыталась улыбнуться и почувствовать облегчение, которое должно было прийти вместе с этим. На минуту это даже показалось реальным. Но я больше не могла найти ту частичку себя, которая умела смеяться. Все это было слишком свежо. Я потеряла Майло. Я потеряла себя. Я убила человека. Знала ли об этом МакКензи? Она должна была уже знать.
Она продолжила.
— Они думают, что ты тоже утонула. И, наверное, так будет лучше, если все останется по-прежнему, поэтому ты не сможешь выйти отсюда, пока мы не вернемся в Константин.
Согласна.
— Я… я просто рада, что все в порядке. — Я запнулась.
Выражение лица МакКензи смягчилось. Она взяла меня за руку.
— Знаю, что тебе будет нелегко вернуться к нормальной жизни. Но хочу, чтобы ты знала, я здесь ради тебя, и прости меня за все те разы, когда я заставляла тебя делать то, чего ты не хотела. С тебя хватит, — она опустила взгляд, и между нами воцарилась тишина. Я не привыкла видеть ее такой нежной, серьезной и красноречивой. Было почти неловко, пока я, наконец, не заговорила.
— Знаешь, ты спасла мир, — сказала я с лучшей полуулыбкой, на которую была способна. — Только настоящему крутому парню могло прийти в голову воспользоваться ракетницей. — Гордая улыбка, появившаяся на ее губах, вселила в меня надежду. Надеюсь, что, может быть, хотя бы один из нас почувствовал, что они выйдут из этого лучше, чем были вначале.
— Да, — сказала она, — это было довольно круто. Но это и близко не похоже на то, чтобы быть русалкой-разбойницей. — Ее хихиканье напомнило мне звук лопающихся мыльных пузырей. — Ну, в любом случае, я пойду скажу остальным, что ты проснулась. — Она встала и направилась к двери, обернувшись, чтобы добавить еще кое-что: — Беллами беспокоился о тебе.
Она закрыла за собой дверь прежде, чем я успела что-либо ответить. Я бы попросила ее, по крайней мере, дать мне возможность переодеться во что-нибудь более откровенное, чем это ночное платье на тонких бретельках, прежде чем предстать перед кем-либо еще, но я полагала, что все уже увидели все, что я могла предложить, когда они вытащили меня из воды.
Пока я ждала там, натягивая на себя одеяло, когда на улице стало слишком холодно, я почувствовала на пальце тонкое золотое кольцо. Я крутила его большим пальцем, думая обо всем, что заключало в себе это маленькое колечко, и о том, что оно будет служить постоянным напоминанием о том, чего я не смогу вернуть. На мгновение — просто тихое, сладостное мгновение — я снова оказалась в гроте у водопада, переплетенная с ним и чувствующая, что вечность на нашей стороне. Я моргнула, и все это исчезло.
Три удара в дверь заставили меня поднять взгляд. Беллами просунул голову в комнату, и его взгляд почти сразу же остановился на мне.
— Ты можешь войти, — сказала я, откидывая голову на спинку кровати, чтобы оставаться в вертикальном положении.
— Я же говорил, что ты заболеешь, прыгая в эту воду, дорогая. Я просто не думал, что это произойдет 300 лет спустя, — поддразнил он. — Как ты себя чувствуешь? — Он подошел ко мне, приоткрыв дверь всего на дюйм.
— Чувствую себя хорошо. Просто… устала. — Я выдохнула, бросив взгляд на задернутые занавески рядом с моей кроватью. — Я бы хотела полюбоваться видом.
— Конечно, — Беллами прошаркал к занавескам и отдернул их, позволяя комнате наполниться ярким светом. Я смотрела на мерцающий Атлантический океан, размышляя, как же мне теперь вернуться домой и начать семестр, будто ничего не случилось. Я не знала, как у меня получится, но я разберусь с этим позже. Беллами стоял молча, тоже глядя на воду.
— Знаешь, — сказала я, устраиваясь поудобнее на горе подушек, — наверное, тебе следует отдохнуть. Не могу себе представить, как это здорово — быть воскрешенным из мертвых.
Беллами повернулся ко мне с ухмылкой.
— Все не так уж и плохо. Я едва мог уловить разницу между воскрешением и утром после хорошей, долгой ночи в таверне. Я был гораздо пьянее.
— Рада слышать, что для тебя это так естественно, — пошутила я. — Но если серьезно, Беллами, как ты на самом деле?
Он медленно подошел к краю кровати и сел на матрас рядом со мной. Он посмотрел на меня, прищурив глаза, будто был очень сосредоточен на своем ответе.
— Как я? — Он почесал подбородок, напомнив мне загнанного в угол зверя. — Я проснулся с совершенно новыми воспоминаниями, которых раньше не было. Я помню, как спасал тебя, танцевал с тобой и сражался бок о бок с тобой. Тогда я думал, что влюблен в тебя, и это меня так разозлило. Но я не знаю, что чувствую сейчас. Потому что теперь все по-другому. Для нас обоих. И теперь я свободен. Меня не сдерживают ни проклятия, ни враги. Но я понятия не имею, что делать дальше.
— Все в порядке, — я наклонилась вперед, чтобы коснуться его плеча. — Я тоже.
Он взглянул на кольцо у меня на пальце.
— Я не могу выразить словами, как мне жаль, Катрина.
Тяжесть упала с моего сердца.
— Забавно, не правда ли? Мы оба потеряли тех, кого любили, из-за того, что кто-то другой должен был любить нас достаточно сильно, чтобы не отнимать их у нас. — Я заметила, как печаль затуманила глаза Беллами, когда он, несомненно, подумал о Серене, и я сразу почувствовала себя виноватой за то, что заговорила об этом. Но я хотела, чтобы он знал, что я хоть как-то его понимаю.
Дверь скрипнула, когда кто-то толкнул ее.
— Катрина? — послышался робкий и тихий голос.
— Привет, Ной, — сказала я со слабой улыбкой. — Надеюсь, ты развлек команду на этой яхте своими битбоксерскими штучками.
При виде удивленно поднятых бровей и озадаченного выражения лица Беллами я не смогла удержаться от смеха, и Ной хихикнул вместе со мной.
— К сожалению, на этом корабле, похоже, никто не настроен петь, — сказал он, подходя ближе. — Маккензи сказала, что ты очнулась, и я… э… э… просто хотел сказать, что рад, что с тобой все в порядке… и спасибо тебе. За то, что остановила Корделию. Ты буквально предотвратила катастрофу.
Я слегка пожала плечами.
— Я бы ничего не смогла сделать без вас. Не думай иначе.
Ной кивнул, а затем прикусил губу, будто собирался мне что-то сказать, но потом передумал.
— Ладно, я, пожалуй, ненадолго выйду на палубу. Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится. И Беллами, если тебе нужно где-нибудь остановиться, я знаю одно местечко.
Беллами поблагодарил его, и я помахала ему на прощание, когда он вышел за дверь, снова оставив нас наедине. Мы оба молчали слишком долго, прежде чем стало не по себе.
— Ной хороший парень. Он поможет тебе разобраться во всем и устроиться поудобнее, — заверила я, нарушая молчание.
— У меня было три столетия, чтобы обустроиться. — Он опустил взгляд, и в его голосе послышалась тяжесть. — Мне не нужно обустраиваться. Мне просто нужно знать, почему я вернулся.
— Корделия просто была жестока, — сказала я.
— Точно. — Я заметила, как напряглись его шея и линия челюсти. — И именно поэтому я не могу просто жить какой-то обыденной жизнью, потому что она вернула меня к жизни. Мне нужно быть кем-то. Мне нужна причина, по которой это сердце снова бьется. Я больше не могу гоняться за морем, как раньше. Теперь это другой мир. Итак, что я здесь делаю? Кто я здесь?
— Не будь строг к себе, — сказала я, жалея, что не знаю, как последовать собственному совету. — Тебе пока не обязательно знать все это. Но, пожалуйста, не думай, что тебя вернули просто так… потому что… потому что я рада, что ты здесь. — Я сглотнула, надеясь, что моя жалкая попытка подбодрить его возымеет хоть какой-то эффект. Слабая улыбка, появившаяся на его лице, была достаточным признаком того, что это произошло.
— Я всегда буду рядом с тобой, Катрина Дельмар. — С этими словами он встал и выскользнул за дверь, а я закрыла усталые глаза, чтобы снова заснуть.