— Пэт, — с болью в голосе произнес Атилас. — Что это?
— Чай с шариками, — сказал я ему. — Я купила тебе чай с коричневым сахаром, потому что на нём был тигр.
— Уверен, что для тебя это имеет смысл, моя дорогая…
— Я могла бы купить тебе «Эрл Грей», — продолжила я, — но тигр покорил меня. Он был так похож на тебя.
— Я бесконечно благодарен тебе.
— Да ладно? — ухмыльнулась я ему. — Ты ещё не пробовал.
— Я попробую через минуту, — сказал он, не меняя своего огорчённого вида. Он даже забыл закинуть ногу на ногу, так что, должно быть, был встревожен. — Полагаю, что вы вернулись домой не только для того, чтобы угостить нас… — он посмотрел на пластиковый стаканчик, слегка озадаченный.
— …чаем с шариками, — напомнила я ему.
— Чаем с шариками. Да. Можно спросить, что означают эти шарики?
— Очевидно, Пузырьки. Они все тяжелые и мягкие, к тому же с коричневым сахарным сиропом!
Он выглядел потрясённым.
— Ты пробовала его на вкус, прежде чем отдать мне?
— Неа, я украла немного у Джин Ёна.
— Это было очень понимающе с его стороны, — слабым голосом произнёс Атилас.
— Я дала ему немного своего! — запротестовала я. — В общем, не то чтобы мы не обменивались слюнями раньше.
— Какая у тебя странная манера выражаться, Пэт! — восхитился он. — Можем ли мы предположить, что ты столкнулась с некоторыми трудностями в своей экспедиции?
— Один или парочкой, — призналась я. — Где Зеро? Он тоже должен это услышать.
Я чувствовала, что он где-то поблизости, но не могла его видеть, и, если бы он был внизу, я бы смогла его увидеть: он слишком большой и белый, чтобы спрятаться.
— На заднем дворе, — ответил Атилас. — Он немного поработал с Мечом Эрлинга — и, не удивлюсь, стряхнул парочку паутин.
— Он действительно парится из-за этого Эрлингового цикла, не?
— Да, я полагаю, что он предпочёл бы не умирать, — согласился Атилас. — Мне кажется, он пытается убедить меч быть менее… услужливым, когда дело касается тебя.
Я бросила на него печальный взгляд.
— Ему действительно не нравится, что приходится мне что-то рассказывать, не так ли? Кажется, он предпочел бы засунуть всё это обратно под ковёр, если бы мог.
— Тебе бы тоже следовало заниматься своими тренировками, Пэт, — сказал он, не отвечая на вопрос.
— Да, я тоже не хочу умирать. Ну и дела, ты когда-нибудь берёшь с собой одежду?
Это было обращением к Джин Ёну, который только что вышел из ванной, окутанный облаком одеколона, в одном полотенце и больше ни в чём. Он, по-видимому, чувствовал себя так же бодро, как и раньше, потому что щёлкнул зубами и неторопливо направился через комнату на кухню за пакетом с кровью.
Его обратный путь к лестнице и — якобы — к своей спальне наверху был таким же неторопливым, и он прошёл только половину пути, когда в коридоре, ведущем от задней двери, возникла огромная бледная фигура.
— Джин Ён, — произнес холодный голос Зеро. — Оденься — или я снова отправлю тебя через стену.
— Если ты это сделаешь, — сказал Джин Ён, убирая пакет с кровью ото рта с самой злобной ухмылкой, — возможно, я потеряю своё полотенце.
Я услышала, как Атилас пробормотал:
— В моём возрасте в жизни вообще мало радостей, но я признаю, что в последнее время нахожу это особенно приятным.
— Принесла тебе чай с шариками, — сказала я Зеро.
Он проигнорировал меня.
— Я не буду повторять тебе это снова, Джин Ён.
— В таком случае, ты единственный, кого я не видела без рубашки, — сказала я Атиласу, поскольку было похоже, что двое других вот-вот начнут драться. — Тебе следует поработать над этим.
От неожиданности он подавился смехом, но сумел превратить его в кашель.
— Я бы не хотел нагнетать атмосферу ещё больше, чем она уже нагнетена, — сказал он.
— Может, вы все выпьете свой чай с пузырьками и перестанете угрожать, что прошибёте друг друга сквозь стены или снимете полотенца? — громко спросила я. — Мы должны отчитаться, а вы только и делаете, что спорите.
Джин Ён сунул пакетик с кровью обратно в рот, слегка пожав плечами, и насмешливо прошествовал мимо Зеро, в чьих холодных глазах не промелькнуло ни малейшего признака провокации. Я бросила Зеро печенье в пластиковой обёртке, и он тут же поймал его, так что, должно быть, обратил внимание.
— Думала, ты сказал, что нам не следует пользоваться мечом, — сказала я, когда он осторожно открыл крошечную упаковку с печеньем и зажал вафельный бисквит между пальцами. Я хотела знать, верны ли подозрения Атиласа.
— Я сказал, что не стоит доставать его, когда ищешь оружие на бегу, — поправил он, глядя на печенье. Он бросил его в рот, и оно исчезло. Я даже не видела, как он проглотил его, оно просто исчезло. Может быть, в следующий раз мне придётся отказаться от крошечных бисквитов и взять очень большие.
— Ты в последнее время общался со своим отцом? — спросила я его, слегка ткнув локтем в бок.
Зеро вышел из зала и пересёк комнату, чтобы сесть на свой обычный стул. От него пахло потом, чего обычно не было, когда он тренировался со мной, и это меня огорчало. Он, должно быть, работал больше, когда тренировался один, чем когда сражался со мной. По крайней мере, я могла время от времени подставлять Джин Ёну подножку.
— Я не разговариваю со своим отцом, если могу этого избежать, — сказал он. Внезапно он стал выглядеть очень усталым. — Мне удавалось избегать этого в течение некоторого времени. А что?
— Он пришёл поздороваться с нами сегодня.
Грохот его голоса буквально сотряс комнату.
— Что?
— Ну, он говорит, что пришёл повидаться с Джин Ёном, но так как мы были вместе…
— Что случилось? — резко спросил он.
В то же время Атилас пробормотал:
— Боже милостивый! Неужели чудеса никогда не прекратятся?
— Кажется, он знает немного больше, чем вам всем хотелось бы знать, — сказала я Зеро. Я и сама была не в восторге от этого. — Он пришёл сказать Джин Ёну, чтобы он поддержал тебя в борьбе за трон. Он потратил некоторое время на то, чтобы угрожать нам, а когда Джин Ён сказал, что поддержит того, кого захочет, он повёл себя довольно жестко — отправил нам вслед несколько штук, сделанных из цветов.
Зеро довольно долго смотрел на меня, прежде чем неожиданно сказал:
— Ты не выглядишь раненой.
— Ага, у нас всё получилось, — сказала я. — В меня тоже немного вампирской слюны попало, так что я довольно быстро оправилась. Слушай, я не хочу говорить гадости о твоей семье, но он довольно дружелюбно относится к Джин Ёну, учитывая тот факт, что чутка вампирского яда и он окажется распростёртым на своих собственных чёртовых цветах.
— Мой отец никогда не был высокого мнения ни о вампирах, ни о людях, — сказал Зеро с лёгкой улыбкой. — Я рад знать, что он недооценивал вас обоих.
Я чуть было не отпустила дерзкое замечание о том, что недооценка людей, по крайней мере, у вас в семье, похоже, в порядке вещей, но, вероятно, это был один из тех случаев, когда это было бы через чур. Пусть он сам поймёт намёк.
Я увидела, как Атилас с лёгкой чопорной улыбкой уставился в потолок, и ухмыльнулся ему, когда он снова опустил взгляд.
— Похоже, господин, — сказал он Зеро, игнорируя меня, — что мы приняли правильное решение, ещё больше втянув питомца в политику Запредельных.
О, так они уже обсуждали это, не так ли? А Зеро всё ещё жаловался, что не хочет мне ничего рассказывать. Типично для него.
Зеро издал что-то вроде неуверенного ворчания и мрачно сказал:
— Мы сможем поздравить себя, когда она доживёт до конца года.
— Как жизнерадостно, — сказала я. — Вряд ли я смогла бы прожить дольше, ничего не зная.
— Это единственная причина, по которой я согласился рассказать тебе что-либо об этих делах, — сказал он.
— Особенно теперь, когда твой отец суёт свой нос не в своё дело, — мрачно сказала я. — Он снова залез мне в голову, а я не люблю, когда со мной разговаривают маленькие червячки в голове.
Это заставило их обоих обменяться взглядами.
Зеро спросил:
— Что он сказал?
— Ничего особенного: у него было несколько замечаний по поводу того, что у меня в голове почти ничего не происходит, но он к чему-то подводил, когда Джин Ён вытащил меня из этого состояния.
В комнате почти на целых тридцать секунд воцарилась тишина, пока Зеро водил рукой туда-сюда по белой щетине на своей макушке, а Атилас наблюдал за ним с чувством, похожим на отцовскую привязанность. Я снова вспомнила, на мгновение, тьму забытых, кровавых воспоминаний, промелькнувших в моём сознании, и отогнала их прочь. Дом был тёплым, а это воспоминание — холодным и острым.
— Ты бы осталась дома, если бы я попросил тебя, Пэт? — спросил Зеро, резко нарушив тишину и заставив меня подпрыгнуть.
Я уставилась на него.
— Чегось?
— Если бы я попросил тебя остаться дома: никуда не ходить, ничего не делать, но оставаться здесь в безопасности, пока не закончатся испытания, ты бы это сделала?
Какая-то часть моего мозга хотела, чтобы я это сделала: согласилась и покончила с этим. Оставайся дома, будь в безопасности, никогда не рискуй по-настоящему влезть в тот показушный бардак на верхнем этаже, который был моей прошлой жизнью и прошлыми жизнями моих родителей. На самом деле я никогда не делаю ничего большего, чем просто копаюсь в маленьких листочках бумаги и время от времени решаю, что разберусь с этим как следует — завтра, на следующей неделе. Снова устрою себе уютное гнёздышко и буду уютно в нём нежиться, пока более сильные люди, чем я, выполняли тяжёлую работу.
— Не могу, — сказала я, прежде чем успела согласиться. Меня испугало то, как сильно я хотела согласиться. Меня пугало, насколько я похожа на Моргану, и меня пугала мысль о том, что я могу оказаться скорее мёртвой, чем живой, не более чем тенью на задворках жизни и вечно прятаться в своём доме. — Прости, не могу. Есть… есть вещи, которые я должна сделать. Вещи, которые мне нужно знать.
Это прозвучало слабо, но я знала, что должна сказать это сейчас, с реальными причинами или без них.
— Очень хорошо, — сказал Зеро, и в его голосе прозвучали жёсткие нотки, что было ожидаемо, даже если меня это огорчило. — Тогда пеняй на себя.
Я открыла рот, чтобы спросить, что именно он имел в виду, но Атилас спросил:
— Как всё прошло с твоими друзьями-людьми, Пэт? Или этой ссоры было достаточно, чтобы заставить их покинуть сцену?
— Нет, они слонялись поблизости и ждали, пока мы избавимся от людей-лепестков, — сказала я, испытывая облегчение от того, что тяжесть предыдущего момента миновала. — Они сказали, что в последнее время заметили, что то тут, то там появляется всё больше Запредельных, и у них есть на этот счёт довольно интересная теория. Они также дали нам парочку имён, к которым мы можем прислушаться, чтобы посмотреть, не найдётся ли чего-нибудь похожего на то дело, которое ты просматривал.
— Продолжай, — сказал Зеро, и в его голубых глазах снова появился огонёк холодного юмора. — И, если ты сможешь воздержаться от шуток о том, насколько полезны люди, когда узнаешь их поближе, это было бы полезно. Я уже признал, что рабочие отношения с ними могут оказаться целесообразными.
Отношения, сказал он. Не партнёрство. Тем не менее, это было хорошее начало, и я тоже не смогла удержаться от улыбки, потому что планировала немного нахальничать, чтобы напомнить ему, что Эбигейл и её команда, похоже, могут оказаться очень полезными.
— Да ни в жизнь, — серьезно сказала я вместо этого. — Но на самом деле, кажется, тебе будет очень интересно узнать, что они сказали о том, почему в последнее время Запредельные появляются чаще, чем обычно. Они говорят, что такого рода вещи происходят циклично.
Это сразу привлекло их внимание, о чём свидетельствовал слабый проблеск встревоженного понимания в глазах Зеро, который был быстро замаскирован его обычной невозмутимостью, и внезапный интерес, вспыхнувший в глазах Атиласа.
— Боже мой, — сказал Атилас. — Мне действительно интересно, что ещё они знают!
— Как и мне! — откровенно призналась я. — И, похоже, они, возможно, захотят поделиться со мной хотя бы частью информации. Не думаю, что они знают о Запредельных и эрлинговом цикле, но они сказали, что всякий раз, когда наступает один из замеченных ими циклов, появляется больше монстров, и любая ячейка, пытающаяся обойти и сразиться с этими монстрами, как правило, довольно быстро умирает, а затем всё восстанавливается само собой.
— У них есть информация, — сказал Джин Ён, спускаясь по лестнице. Он всё ещё был босиком, но надел свободные брюки и такую же свободную рубашку. — Они поделятся с ней.
Трудно объяснить, как меня раздражает, когда он так говорит. В корейском языке местоимения разные, и если бы я перевела это как «с этой девушкой» или «с этой женщиной», то ощущение и перевод были бы немного более правильными.
Бесит. В смысле, по крайней мере, он больше не называл меня просто «это», но всё же.
Он поймал мой хмурый взгляд и в ответ одними губами произнёс «mwoh?» — на меня, как бы говоря: «Что? Что я сделал не так?»
— В каком интересном положении мы оказались! — восхитился Атилас. — Мой господин, я действительно считаю, что нам следует объединиться с людьми — по крайней мере, на время.
— Какого рода информацией они располагают, которую мы не можем получить где-либо ещё? — спросил Зеро.
— Формально, я не уверена, что её больше нигде нет, — сказала я. — Но Эбигейл сказала, что у неё есть записи предыдущих групп: очевидно, они хранят их в надёжном месте, потому что знают, что, скорее всего, умрут, а затем тот, кто найдёт тайник, создает новую группу до следующего цикла. У них есть записи восемнадцатого века, двадцатых, пятидесятых и восьмидесятых годов. Печатные копии, и она, похоже, не думает, что большая часть из них есть в Сети.
— И что же? — взгляд Зеро остановился на мне, оценивающий, но ещё не удовлетворенный.
— И она считает, что, возможно, видела пару материалов дел, похожих на то, которое мы сейчас рассматриваем, — о детях, которые исчезли вместе со своими родителями или чьи родители были убиты в районе, где сначала произошла серия других убийств. Говорит, что поделится ими с нами, если остальные согласятся.
Я ждала, что он спросит, почему это было так легко; спросит, почему Эбигейл согласилась поделиться с нами на таких скромных условиях после того, как наши отношения испортились. Но он этого не сделал. Он воспринял это как должное и просто спросил:
— Ты сказала ей, почему спрашиваешь?
— Не совсем, — уклонилась я. — Просто сказала, что мы пытаемся раскрыть убийства, вот и всё. Я сказала ей, что информации найдётся хорошее применение, и она, похоже, согласилась, чтобы я ознакомилась с материалами, если остальные согласятся. Очевидно, она просто не хочет, чтобы вы все приложили к ним лапы.
— Какой ужасающий фанатизм, — спокойно произнёс Атилас, и его серые глаза насмешливо блеснули.
— А то я не в курсе! — сразу же ответила я, подстраиваясь под его приветливость. — Не могу понять, как кто-то может просто валить всю одну расу в одну кучу и постоянно говорить о них такую чушь.
— Какой ты стала восхитительно утончённой, Пэт!
— Разве я только что не сказала? — я задержала на нём взгляд ещё на мгновение, затем посмотрела на Зеро. — О каком партнёрстве ты думал?
— Я пока не уверен, — сказал он. — Я встречусь с ними, если понадобится.
— Да? Тогда как ты собираешься это сделать? Ты им не очень-то нравишься.
Последовала небольшая пауза, пока он пытался справиться со своим раздражением, прежде чем сказал:
— Посмотрим, сможешь ли ты организовать встречу с людьми для меня: где-нибудь, где они будут чувствовать себя в безопасности.
— Попытка не пытка, — сказала я. Некоторое время назад я бы сказала, что это невозможно, но сейчас я почувствовала себя в безопасности, сказав только: — Кажется, что это будет нелегко реализовать.
— Делай всё, что в твоих силах, — сказал он. Он не казался особенно встревоженным. Должно быть, приятно всё время быть таким уверенным в себе.
— Что ты собираешься делать со своим отцом? — осторожно спросила я его. — Похоже, он знает или подозревает, что этот цикл начинается снова, и я не знаю, что ещё он знает, но он не очень-то любит меня и Джин Ёна.
Я заметила, как он переглянулся с Атиласом, и не удивилась, когда он сказал:
— Оставь моего отца мне. Если он снова приблизится к тебе, беги так быстро и далеко, как только сможешь.
— Джин Ён оберегал меня, — сказала я. — Выбросил твоего отца из головы.
— Тогда Джин Ён сделал сегодня одно хорошее дело, — коротко сказал Зеро, но взгляд, который он бросил на Джин Ёна, был далеко не дружелюбным.
Джин Ён отреагировал на это внимание самой солнечной улыбкой, что стало поворотным историческим моментом. Обычно Джин Ён подкалывает, свирепо смотрит и рычит, в то время как Зеро принимает всё это без каких-либо признаков того, что его провоцируют на драку.
Я поднялась с дивана и сказала:
— Без понятия, что с вами, чуваки, происходит в последнее время, но, если вы так и будете пялиться друг на друга, я пойду приготовлю ланч. Устроят сэндвичами с тушёнкой?
— С двойной порцией горчицы, — тут же ответил Зеро и тут же слегка устыдился самого себя. — Я имею в виду…
— Голоден, да? — сказала я, ухмыляясь. Он ни за что не признается в этом, но, несмотря на всё, что Зеро говорит о людях, нет лучшего пути к его сердцу, чем через желудок и человеческую пищу. Не знаю, что у них там за еда, но, должно быть, это что-то невкусное. — Двойную порцию. На днях я купила горчицу, так что добавлю ещё. А как насчёт тебя, Атилас?
— Горчицу с семенами, но я умоляю тебя не добавлять в этот раз двойную порцию. Я очень не люблю класть свой ланч на колени во время перекуса.
— Больше никаких двойных порций, — согласилась я и побежала на кухню. Джин Ён уже поел, так что не было никакой необходимости приносить ему еду, но и вероятность того, что он не потребует еды, была невелика.
Когда я выносила поднос обратно, то услышала, как Атилас, проходя через комнату, сказал:
— Вам не кажется странным, что у людей так мало времени между циклами, господин?
О, мы вернулись к разговору о людях, не так ли? Я с трудом прикусила язык и заставила себя заняться разгрузкой подноса на кофейном столике, чтобы не отвлекаться. У меня было много вопросов, которыми я хотела бы поделиться, и много информации, которой я хотела бы поделиться, и моему делу не помогло бы, если бы я поссорилась с двумя Запредельными за столом ещё до того, как мы начали.
— Будь добра, не задирай свой нос, Пэт, — сказал Атилас, и в его глазах промелькнуло веселье. — Я говорю о людях самым низменным, самым правдивым образом.
Смягчившись, я дала ему сэндвич и чашку «Эрл Грея» с двумя бисквитами. Зеро взял две двойные порции, которых, вероятно, хватило бы ему часа на два-три, прежде чем он тихо прошёл на кухню, думая, что никто не видит, и взял себе всё, что оставалось в холодильнике.
— Мы не можем подтвердить, что каждый из них был реальным циклом, — сказал Зеро, игнорируя замечание Атиласа, но не сэндвичи. — Чтобы признать начало смены монарха, мы должны достичь точки, когда Предвестник будет отчётливо виден и начнут появляться Эрлинги.
— Как тот сумасшедший старый дядька, который бегает вокруг и швыряется чаем с шариками в тех, кто пытается нас убить? — спросила я.
Глаза Зеро на мгновение закрылись и снова открылись.
— Это всё, что было нужно, — пробормотал он себе под нос; человек, подавленный обстоятельствами и смертельно уставший от них. — Я полагаю, по крайней мере, это хороший знак: те, к кому благоволит Предвестник, часто остаются в живых, даже если они не становятся королями.
— Ура мне, — сказала я.
— Помимо этого, чтобы прошлый цикл был признан фактической сменой монарха, нам всё равно нужно было бы увидеть эрлингов, которые были бы чётко видны и осознавали свою функцию. Например, была бы проведена подготовка к участию в испытаниях.
— Трудно им появиться, если их убивают, как только кто-то понимает, что они, скорее всего, эрлинги, — пробормотала я. — Кажется, ваш король прибегал к своим старым трюкам чаще, чем вы предполагали.
Зеро разглядывал меня достаточно долго, чтобы я забеспокоилась, не сказала ли я что-нибудь нечаянно дерзкое. Не поймите меня неправильно: я не против быть дерзкой, но мне нравится делать это целенаправленно.
В конце концов, он удивил меня, согласившись.
— Если ты права насчёт убийств, и, если цикл не был завершён удовлетворительно, новый цикл может начаться раньше, чем принято считать.
— За само пытается сбросить старую оболочку, которую сохранили? — задумчиво произнёс Атилас. В его глазах мелькнуло что-то вроде злорадного веселья. — Какая жалость, если король За, прилагает столько усилий, чтобы сохранить свой трон и предотвратить этот цикл только для того, чтобы они повторялись каждые тридцать-шестьдесят лет, а не раз в несколько столетий!
— Ты говоришь о За так, словно это человек, — сказала я. Я плюхнулась рядом с Джин Ёном со своим двойным сэндвичем с тушёнкой, едва не испачкав горчицей его брюки. Он свирепо посмотрел на меня, но, как только он разнюхал, что там был, кофе, который я ему подала, сразу смягчился. Немного корицы, немного гвоздики — чёртова уйма крови. Я называю этот микс вампирской приправой.
Я откусила сэндвич и сказала с набитым ртом:
— Ну, знаете: живой, с умом и волей, выбирающий короля и вышвыривающий его, когда с ним закончит. В смысле, есть реальный человек или группа людей, которые решают подобные вещи? Как маленькие боги или что-то в этом роде?
Я никогда до конца не понимала, в чём всё это заключалось, но, с другой стороны, никто никогда по-настоящему не объяснял мне этого как следует. Я многому научилась у Атиласа и Зеро, а иногда и у других Запредельных, которых встречала на своём пути.
— Нет такой организации, будь то маленькие боги или чего-то ещё, — сказал Атилас. — Земля сама по себе ускоряет изменения — представь себе человеческий эквивалент, такой как землетрясение или извержение вулкана. Возможно, цунами. В результате серии, казалось бы, несвязанных и сильно разделённых событий, вся земля сжимается и выбрасывает волну, или лаву.
— Да, но природные явления не побуждают людей спонтанно рожать детей, которые в один прекрасный день могли бы занять мировой трон, — сказала я ему. — И старого короля они тоже не прогоняют.
— Естественные процессы в За отличаются от тех, что происходят в мире людей, — сказал Зеро. — В За смена Правителя — процесс столь же естественный, как приливы и отливы Луны.
— Если только кто-то не решит, что хочет остаться на троне.
— Maja, — сказал Джин Ён. — Я тоже этого не понимаю.
— Как и все остальные, — сказал Зеро. — Вероятно, именно поэтому ему это и сошло с рук. Никто этого не ожидал, потому что никто не знал, что это возможно.
— Не знаю, почему вы все просто не объединились и не свергли его, — сказала я в свой сэндвич. — Если он делал то, чего не должен был делать.
Зеро спокойно ответил:
— Никто не может победить короля, кроме эрлинга, а все они были убиты. К тому времени, когда я уже мог спокойно родиться и мне разрешили это сделать, даже я не мог официально бросить ему вызов.
— Спорим, именно это все и говорили до того, как этот чувак убил всех эрлингов и отсидел ещё один срок. Никто не может оставаться королём дольше, чем на один срок. Никто не может победить короля, кроме эрлинга.
— Если бы кто-то задался вопросом, почему в жилах короля должна быть хотя бы капля человеческой крови, возможно, этот разговор прояснил бы этот вопрос, — пробормотал Атилас. — Этот очаровательный образ мыслей, без сомнения, присущ людям.
— Злюка! — сказала. — Вы, фейри, пользуетесь репутацией хитрых и умеющих добиваться наилучших результатов в своих сделках! Я просто хочу сказать, что Запредельные тратят много времени на то, чтобы твердить: «Нет, этого не может быть, это невозможно», когда что-то происходит на самом деле, и…
— Успокойся, Пэт, — сказал Атилас, тихо смеясь. — Я прошу у тебя прощения! У меня не было намерения оскорбить твою расу, поверь мне!
— Блин, — сказала я, уставившись на него. — Это был комплимент, не?
— Я не решаюсь утверждать это, учитывая твою реакцию, — сказал он. — Но да. Я действительно в восторге от Королевского переворота, и я также постоянно восхищаюсь твоими мыслительными процессами.
— Да ладно? Потому что это определённо звучит как оскорбление.
— Потому, что ты подозрительный человек, — сказала Джин Ён.
— Если позволите, я продолжу, — многозначительно произнес Зеро.
— О да. Извиняй. Валяй. Смена власти — естественный процесс, подобный извержению вулкана.
— Вот именно, — сказал Зеро. Я была почти уверена, что он с трудом сдерживает улыбку, потому что его глаза были очень голубыми. — Поэтому неудивительно, что мой отец ищет союзников. Как только до Короля За дойдёт, что цикл всерьёз пытается возобновиться, я не сомневаюсь, что он начнёт искать эрлингов, чтобы снова тихо их перебить, прежде чем они смогут появиться в достаточном количестве, чтобы это стало очевидным для За в целом.
— Полагаю, ему придётся нелегко, — сказал Атилас. Казалось, его это забавляет. — Будет трудно найти эрлингов, когда никто не видел их ни разу с последнего официального цикла, даже если двое из них живут здесь под одной крышей. Явное отсутствие толпы эрлингов, по-видимому, наводит на мысль, что королю будет трудно сделать то, что он сделал в прошлый раз.
— Что означает, что он, вероятно, просто примется за очевидное, чтобы убедиться, что этого не произойдёт, — мрачно сказала я. — Блин. Не похоже, что я слишком здорова, чтобы быть на твоём месте прямо сейчас, босс.
— Спасибо за беспокойство, Пэт, — сказал Зеро с лёгким раздражением. — Как я упоминал ранее, без сомнения, именно поэтому мой отец пытается заручиться моей поддержкой, где только может.
— Возможно, нам действительно пора искать поддержку там, где мы можем её получить, — предположил Атилас. — И чем неожиданнее, тем лучше.
Джин Ён решительно кивнул.
— Люди. Я согласен.
— Одно дело делиться с ними информацией и получать информацию взамен, — сказал Зеро. — Вовлечение их в проблемы наследования, скорее всего, приведет к их смерти.
— Они знают о рисках, — сказала я. Я знала, что на месте Эбигейл захотела бы высказаться, особенно когда дело касалось чего-то такого важного. – Но, если вы собираетесь привлечь их к делу, вам нужно будет рассказать им немного больше, чем они знают на данный момент о Запредельных и правлении страной.
— Посмотрим, — сказал Зеро, и это само по себе было неожиданностью. Я ожидала очень быстрого «нет».
В эти дни всё действительно менялось. Может быть, мне даже удастся уговорить их взглянуть и на дело Морганы — не то чтобы она горела желанием принимать чью-либо помощь, но немного покопаться в её родителях тоже не помешает.
Когда кто-то говорит тебе, что ты зомби, это сильно меняет твою жизнь, и именно это случилось с моей бывшей подругой Морганой — отсюда и название «бывшая». Из-за мозгов, например: очевидно, это правда. Моргана десятилетиями жила в своей комнате, где её компанию составляли только призраки и родители, которых она едва не потеряла, и хотя человек, который чуть не убил её родителей, устроил так, что она питалась их оставшейся сущностью, ей пришлось бы есть мозги, если бы она когда-нибудь вышла из дома.
Она не хотела этого делать, но, с другой стороны, она не знала, что, по сути, питалась тем, что осталось от её родителей. Она многого не знала о своей новой жизни и вышвырнула меня прежде, чем я успела ей о многом поведать. Моргана не очень хорошо восприняла новость о том, что она стала зомби. До тех пор она была для меня самой близкой подругой из всех, кто у меня был.
По крайней мере, у неё всё ещё был Дэниел: оказывается, оборотням, которые позволяют вам командовать собой и не говорят, что вы зомби, приятнее оставаться рядом, чем людям, которые говорят вам, что вы зомби.
Это звучит так, будто я была зла. На самом деле, нет. Мне просто было грустно, я была в ужасе и понимала, что ничем не могу помочь, кроме как найти хороший морг для хранения мозгов. До тех пор я просто переписывалась с Дэниелом каждые пару дней, чтобы узнать, как дела у Морганы, и тщетно проверяла, ответила ли она на какие-либо из моих предыдущих сообщений, отправленных непосредственно ей. Сегодня был мой день для переписки с Дэниелом.
На моё предыдущее сообщение: «Как у неё дела сегодня?» последовал довольно резкий ответ: «Я в порядке, Пэт; спасибо, что спросила».
«Прости.» — ответила я. «Как там парни и все остальные? Моргана их ещё не выгнала?».
«С парнями всё в порядке. Я отправил их в морг за продуктами, так что тебе не о чем беспокоиться. У нас есть всё, что они смогли найти в морозилке, и мы будем готовы, когда она придёт в себя».
«Хорошо. Думаю, ты знаешь, как скоро это произойдёт?».
«Пэт».
«Лады, но тебе лучше присмотреть за ней. Она может оказаться кем угодно».
«Что это значит, Пэт?».
Я чуть было не ответила на это, потому что и так сказала слишком много.
Через две минуты пришло ещё одно сообщение. «Пэт! Лучше ответь мне, или я приеду к тебе».
«Просто будь осторожен» — написала я в ответ. «Я ничего не знаю наверняка, но за ней могут охотиться какие-то люди. Просто будь начеку, хорошо?».
У меня не было доказательств, но уже несколько недель я была уверена, что родителей Морганы убил тот же убийца, что и моих. Теперь, когда мы были убеждены, что я — эрлинг, оставалось слишком много связей между эрлингами и убийствами, а также между мной и Морганой. Если бы Моргана тоже была эрлингом, то необходимость есть мозги была бы наименьшей из её проблем: ей пришлось бы либо избегать борьбы за наследство, либо учиться драться. Судя по тому, как она восприняла новость о том, что стала зомби, я была готова поспорить, что она не захочет драться. Возможно, было бы безопаснее, если бы она пока оставалась в своём доме.
Это было пугающим повторением моих собственных мыслей, и я немного поёжилась. Возможно, для неё это было бы безопаснее, но не обязательно так же хорошо, как столкнуться лицом к лицу с реальностью своей новой жизни. И не в моей власти было обеспечивать её безопасность. Она была в отсталом мире, хотела она того или нет; что она из этого сделала и как с этим справилась, зависело от неё. Если и когда ей понадобится моя помощь, я буду рядом. Пока, по крайней мере, у неё был Дэниел.
Мои мысли вернулись к папке, которую Атилас просматривал последние пару недель: другой мальчик, по его словам, был одной из второстепенных жертв убийцы. У этого мальчика и Морганы было много общего, и следствию было бы полезно, если бы мои психи решили покопаться в её родителях и прошлом тоже, верно? Всё, что угодно, лишь бы подтвердить или опровергнуть её принадлежность к эрлингам. Ей не пришлось бы сталкиваться с тем, что она зомби и эрлинг, если бы этого можно было избежать.
Я откусила ещё несколько кусочков от сэндвича, и, возможно, все они ждали разрешения поесть, не будучи вынужденными отвечать на мои расспросы, потому что воцарилась тишина, пока я не доела последний кусочек.
Я не замечала этого, пока не стряхнула крошки с пальцев и не заметила, что Зеро насмешливо наблюдает за мной, скрестив свои огромные руки на груди.
— Чегось? — спросила я, защищаясь. — Тебе ещё тушёнки?
Атилас тихо рассмеялся, когда Зеро сказал:
— Попроси.
— Попросить о чём? — виновато переспросила я. Для парня, который говорил не слишком много, он, безусловно, позаботился о том, чтобы сказанное им имело значение. Он мог оставить питомца в недоумении, знает ли он, что она задумала с определённой флешкой, и поощряет ли её к откровенности по этому поводу, или же он на самом деле просто знает, что она хочет что-то сказать, и дает ей понять, что она может это сделать.
— Ты была такой угрюмой…
— Я не дулась! — воскликнула я.
— Значит, затаилась, — поправил он. — Ты уже пару недель слоняешься по дому и, очевидно, пытаешься придумать, как о чём-то попросить, так что лучше сразу начни с этого.
— Почему? — возразила я. — Ты поможешь мне с этим, если я попрошу?
К моему крайнему изумлению, он холодно ответил:
— Не понимаю, почему бы и нет. В последнее время Силовики не давали нам работы, и мы не рассматриваем дела, касающиеся людей. Попроси, мы поможем.
— Хорошо, но лучше не бери свои слова обратно, когда узнаешь, в чём вся соль, — предупредила я его. Если бы у меня был ещё один сэндвич, я могла бы подумать о том, как преподнести идею, пока ела, но другого у меня не было. Наконец, я просто сказала: — Думаю, нам также нужно поговорить с Морганой.
— Ты сказала, чтобы мы её не беспокоили.
Я не могла понять, был ли это сарказм или нет, поэтому просто уставилась на него.
— Блин. Только посмотрите на себя, чуваки, в последнее время вы слушаетесь меня, когда я прошу вас что-то сделать!
— Человеческая девушка не будет говорить, — сказал Джин Ён. — Не сейчас. Ещё нет. Она сердита.
Атилас приподнял бровь.
— Я не понимаю, зачем с ней говорить.
— Дело не в том, что с ней нужно говорить, а в том, что вам всем нужно слушать, — сказала я ему. — Если я эрлинг, то, полагаю, Моргана тоже — я думаю, она ещё одно из ваших второстепенных дел двадцатых годов, вроде того дела, которое просматривал Атилас. Зеро, ты сказал, что второстепенные дела могут оказаться более полезными в данный момент, чем основные, так что мы могли бы рассмотреть их все. Помогаю тебе помочь мне.
Он действительно воспринял это всерьёз.
— Девушка действительно заговорит с нами?
— Думаю, она заговорит с тобой, — сказала я немного мрачно. Моргана, возможно, и выгнала бы меня, потому что не хотела, чтобы ей напоминали о мире, частью которого она так недавно осознала себя, но я была уверена, что она всё равно поговорила бы с Зеро или Джин Ёном. Психи не были людьми — они на самом деле даже не казались людьми. Я же была. И я напоминала ей, что она не человек.
Зеро кивнул; Атилас, теперь уже более задумчивый, кивнул в ответ. Итак, они согласились. Было приятно. Я всё ещё привыкала к тому, что они во всём со мной соглашались. По-настоящему слушали.
— Не понимаю, почему бы нам не покопаться, — сказал Зеро, вытирая рот и принимаясь за второй бутерброд. — Поскольку мы работаем над второстепенными делами из-за их сходства, мы сделаем для неё всё, что могли бы сделать при расследовании других.
— В настоящее время у нас больше ресурсов, — добавил Джин Ён. — Этот лепрекон.
— И Зул, — добавила я.
Джин Ён понюхал свой кофе, но сказал:
— Я согласен. Нам тоже стоит взглянуть на это дело.
Атилас слабо вздохнул.
— А это обязательно, мой господин?
— Что? — сказала я ему. — Ты не одобряешь?
Я почувствовала лёгкое разочарование. Нельзя сказать, что Атилас подбадривал меня или относился по-отечески, или что-то в этом роде; на самом деле, он всегда был предельно прямолинеен в своих предупреждениях о привязанности к себе, Зеро и Джин Ёну. Но каким-то образом он всегда был рядом, чтобы подсунуть мне информацию самым хитрым из возможных способов или подтолкнуть меня в нужном направлении, когда дело касалось вещей, в которых я пыталась разобраться.
Во всяком случае, думаю, что ожидала, что он будет слегка подбадривать меня.
— Не одобряю? — задумчиво произнёс он. — Нет. Я думаю, что нет. Время кажется особенно подходящим.
— Тогда почему ты так расстроен?
— Я действительно советую тебе не брать на себя слишком много, — сказал Атилас резким голосом. — На данный момент ни в коем случае не решено, является ли твоя подруга эрлингом, и я ожидаю более быстрой кульминации событий, чем кто-либо из нас ожидал, если она действительно эрлинг и об этом станет известно. Я совершенно уверен, что господин разделяет мнение о том, что мы ожидали немного больше времени для подготовки к этому.
— У вас и так было много времени, — сказала я ему и налила ещё чашку чая, несмотря на его тон. — Это я должна жаловаться на нехватку времени. Ну, мы с Морганой.
— Мы проведём расследование, — сказал Зеро, и на этот раз он смотрел на Атиласа: ровный, уверенный взгляд говорил о том, что он уже принял решение.
Я увидела, как Атилас слегка вздохнул, но сказал он достаточно бодро:
— Как говорит Джин Ён, в теперешнее время у нас отличная сеть поддержки. Однако в данном конкретном случае я бы посоветовал обратиться к тритону: лепрекон — хороший специалист по поиску денег, но история молодой зомби началась несколько сотен лет назад, и я бы предположил, что у тритона больше шансов найти что-нибудь ещё, что можно найти в человеческом Интернете.
— И в Запредельном, тоже, — добавила я. Они все посмотрели на меня, и я спросила: — Что? Вы, чуваки, знаете, что также есть Инет За? Он как Тёмная паутина: вы не сможете попасть в неё, если не будете знать, что делаете. Зул рассказал мне об этом.
— Когда он тебе это сказал? — подозрительно спросил Джин Ён. — Я его не слышал.
— Тебя там не было. Я встретила его в кафе на днях, когда Зеро хотел узнать, где можно найти растение, которое выжигает у людей внутренности.
— Я должен ещё раз сообщить тебе, Пэт, — сказал Атилас, — что это растение, о котором идёт речь, на самом деле не сжигает внутренности людей. Оно постоянно воспламеняет их, не сжигая и не съедая, и оно полезно для здоровья, в котором…
— Мне всё равно, что оно даёт, — сказала я. — Я не собираюсь есть то, от чего у меня всё внутри воспламенится. Кто бы вообще на это подписался?
— У кого-то, у кого очень тяжелый случай внутреннего разложения, — сказал мне Атилас с наигранной суровостью. Он старался не рассмеяться. — И позволь мне сказать тебе, Пэт, что…
— Не думаю, что стал бы утруждать себя, — оскорбительно сказал Зеро. — Ты же знаешь, что она всё равно тебя не послушает. Введи в курс дела Маразула и лепрекона, если хочешь, Пэт: ты также можешь поручить им работу над делом, о котором Атилас упоминал ранее.
— Я, правда, ещё не закончил, — пробормотал Атилас, но откинулся на спинку стула и протянул руку к маленькому столику. — Разве ты не упоминала, что мы получили пару имён от людей, Пэт?
— Ага, — сказала я. — Ральф Стэндфорт и его мама Эйлин. Они были единственными, кого Эбигейл могла вспомнить навскидку: думаю, что она рассказала мне из добрых побуждений. Ты думаешь, мы найдем ещё кого-нибудь из них живым, как Моргану?
— Живая — очень сильное слово для обозначения зомби, — заметил Атилас.
— Да, возможно, но она не в земле, как и Джин Ён, и можно сказать, что «живой» — слишком сильное слово, чтобы использовать его в отношении вампира.
Джин Ён бросил на меня довольно прищуренный взгляд, но возражать не стал.
— Я могу поговорить с тритоном и о твоём Ральфе Стэндфорте, — сказал Зеро. — Атилас, продолжай изучать своё дело, и мы посмотрим, сможем ли мы найти какую-нибудь информацию; Джин Ён, свяжись с детективом и посмотри, сможешь ли ты найти какую-нибудь информацию, которая есть у полиции — по телефону, если нужно, но не через смс. Будь осторожен, если выйдешь на улицу.
Поскольку было похоже, что они готовы приступить к сборам, как только мы закончим есть, я сложила все тарелки обратно на поднос и отнесла их обратно на кухню, надеясь, что успею улизнуть и пойти с кем-нибудь — желательно с Зеро.
— Я возьму Пэт с собой, — сказал Зеро, когда я вернулась в комнату, к моему большому удовольствию. — Хотя бы для того, чтобы уберечь её от неприятностей на некоторое время.
— Я полагаю, это безнадежная затея, — сказал Атилас.
— Злюки, — сказала я им обоим. Они знали, что я была там, и всё равно сказали это — что должно было прозвучать плохо, но я была вполне довольна этим. Я бы предпочла, чтобы они говорили что-то там, где я могу это услышать, чем ничего не говорить мне и притворяться, что мы работаем вместе.
— Если мой отец решит снова подойти, я бы предпочёл, чтобы он сделал это при мне.
— Тогда разве ты не должен пойти охранять Джин Ёна? — спросила я. Тут всё ещё пахло его одеколоном, но он, должно быть, уже ушёл из дома, пока я складывала тарелки в раковину. — Именно его пытался завербовать твой отец.
У меня от него просто мурашки по коже побежали, и я почувствовала, что должна что-то вспомнить.
— Джин Ён может сам о себе позаботиться, — сказал Зеро. — Я просил его быть осторожным. Пойдём, Пэт.
Я вела себя как самый лучший питомец, и, возможно, он это оценил, потому что погладил меня по голове, когда я проходила перед ним по коридору.
На этот раз мне удалось не уклониться.
***
Я высматривала старого безумца, пока мы шли по улице, но он всегда старался не попадаться мне на глаза, когда Зеро был поблизости, так что я не удивилась, когда даже мельком не заметила его.
— Я полагаю, нет особого смысла пытаться поговорить с твоей подругой-зомби, прежде чем мы начнем беспокоиться и тратить деньги на наём тритона? — спросил меня Зеро, когда мы вышли на главную улицу.
— Скорее всего, нет, — сказала я немного мрачно. — Какие такие расходы? Сколько это стоит?
— Нисколько в человеческих деньгах, — сказал он. — Ну, не совсем. Ему понадобятся человеческие деньги, но, без сомнения, он также захочет обменяться одолжениями.
Не знаю, почему от этого у меня по спине пробежал холодок. Не то чтобы я не знала, что Зул, будучи тритоном, стоял за всем этим. Все они занимаются сделками и обменами.
— Я могу сама договориться, если это слишком дорого, — сказала я. Зул ничего не просил у меня за разблокировку флешки: мне даже в голову не пришло задать этот вопрос.
Он холодно ответил:
— Ни в коем случае. Одно дело — дать тебе встать на ноги, когда дело касается За, и совсем другое — сразу же бросить тебя на растерзание волкам, когда речь идёт о торге.
— Маразул не волк, — запротестовала я. В жизни было много вещей, в которых я не была уверена, но я была совершенно уверена, что Зул был тёплым и добрым человеком, даже если он был немного пугливым. — Он не стал бы пытаться воспользоваться ситуацией.
— Слабаков учат извлекать выгоду из каждого с самого раннего возраста, — сказал мне Зеро. — Если они этого не делают, ими пользуются. В любом случае, извлекают урок.
— Это не тот способ прожить свою жизнь, — сказала я ему.
— Другого пути нет, — сказал он. — Так или иначе, мы учимся.
— Да, — сказала я, — но вы не всегда так поступаете, когда дело касается меня. Так что, чуваки, вы можете научиться быть самоотверженными — и не притворяйтесь, что вы тоже не всегда поступаете самоотверженно ради меня. Возможно, я не всегда ценю то, как вы это делаете, но я действительно ценю тот факт, что вы хотите это делать.
Чем больше я узнавала его, тем больше понимала его мировоззрение: то, что его не учили ничему, кроме удара в спину и жестокости, не сделало его таким же мрачным и опасным, как Атилас, но превратило его природную склонность к защите в нечто, чего следовало опасаться — и это было не просто то, чего следовало опасаться с точки зрения человека, столкнувшегося с этой защитной силой.
К моему удивлению, он не возразил своим обычным «у нас есть соглашение», которое я бы в любом случае не приняла, потому что сейчас, формально, у нас его нет. Вместо этого он с сожалением сказал:
— Именно поэтому сначала я и не хотел удерживать тебя.
— Ага, не может быть, чтобы люди думали, что ты становишься мягкотелым, защищаешь людей и не смотришь на них всё время свысока, а? — весело сказала я.
— Я не хочу, чтобы ты умерла.
— Я ценю это.
Я услышала, как он тихо рассмеялся, но в его смехе чувствовалась неуверенность.
— Пэт, я не хочу, чтобы ты умерла, — медленно произнёс он, слова звучали неровно и немного неохотно. — Я не знаю, почему, или как, или — нет, я даже не знаю — есть… кое-что, о чём нам нужно поговорить.
Я бросила на него тревожный косой взгляд, потому что в голове снова всплыла мысль: Моргана предполагает, что в стремлении Зеро защитить меня было нечто большее, чем просто… забота.
— Ладно, ладно, не мучай себя, — поспешно сказала я. — Это нормально — испытывать чувства, но ты можешь справляться с ними медленно; тебе не обязательно выплескивать их все сразу! Ты же не хочешь, чтобы я умерла. Красота. Это чертовски хорошее начало.
Он снова тихо рассмеялся, на этот раз, возможно, с облегчением, и сказал:
— Пока мы будем изучать сходство между этими случаями — Морганой, Ральфом и другими — тебе придётся рассмотреть свой собственный случай.
— Да, они похожи, — сказала я с легким намёком на облегчение. В моей жизни и так уже происходило слишком много событий, чтобы беспокоиться о… других чувствах. — Вот что заставило меня обратить на это внимание. И ты знаешь, что я теперь эрлинг, так что остальные, вероятно, тоже, а это значит, что убийца…
— Что означает, — перебил он, — что нам также придётся изучить обстоятельства, связанные со смертью твоих родителей. Нам нужно будет задать тебе те же вопросы, что и другим, — покопаться в жизни твоих родителей точно так же, как мы копаемся в жизни других.
— Оу, — глупо так думать, но мне это и в голову не приходило. Полагаю, я считала себя в некотором роде сторонним наблюдателем — или, может быть, просто частью людей, которые задавали вопросы. Не стала ли я такой же отчужденной и надменной, как и все остальные? Я считала себя выше других людей, с которыми случались ужасные вещи, потому что я немного лучше понимала мир, который привёл к этой потере?
Я вздрогнула. Я надеялась, что нет. В любом случае, это было то, чего я хотела, верно? Возможность по-настоящему начать расследование смерти моих родителей и их жизней.
— Да, конечно, — сказала я. — Мы можем поговорить об этом. Хотя я мало что знаю.
— Да, — задумчиво произнес Зеро. — Мне это очень интересно: ты не знаешь… так много.
— Оу, — глупо так думать, но мне это и в голову не приходило. Полагаю, я считала себя в некотором роде сторонним наблюдателем — или, может быть, просто частью людей, которые задавали вопросы. Не стала ли я такой же отчуждённой и надменной, как и все остальные?
Ну, может быть, Атилас и намекал на это, но я была уверена, что это было скорее для того, чтобы подколоть. В остальном я была второстепенным случаем, и лучше было оставить это до тех пор, пока не будут рассмотрены важные дела и подан обед.
— Это будет неудобно, — добавил он. — И это может вызвать воспоминания, которых ты предпочла бы избежать. Ты могла бы на некоторое время уехать куда-нибудь ещё — навестить свою подругу и обсудить с ней всё.
— Немного поздно говорить такие вещи, когда мы уже вместе отправляемся спросить тритона, не может ли он что-нибудь разузнать о Моргане и остальных. Ты пытаешься отказаться от моей помощи?
— Нет, — сказал он, но я была уверена, что он имел в виду «да». — Просто, задавая вопросы, которые нам придётся задать, обращаясь с тобой как со свидетелем…
Он действительно не думал, что я способна справиться с этим. У меня вырвался короткий разочарованный вздох, и мне удалось сказать без особой злобы:
— Я много лет имела дело с убийством своих родителей. Может, это и не больно, но что мне ещё оставалось делать? Не вмешиваться?
— Я сам со всем справлюсь, — сказал Зеро более мягко, чем я когда-либо от него слышала. — Тебе не нужно вмешиваться. Просто позволь мне сделать это.
— Не могу, — лаконично ответила я. Это был тот же вопрос, который он задавал раньше, и я не могла позволить себе слишком долго думать над ним, прежде чем наложить вето.
— Не буду, — возразил он, раздражённо вздохнув в свою очередь. — Ты не так-то легко возвращаешься к доверию, не так ли?
— Дело не в доверии. Ты бы позволил Атиласу расследовать смерть твоей мамы вместо тебя?
Он уставился на меня, словно пытаясь понять, что именно я имела в виду.
— Конечно, нет!
— Ты ему не доверяешь?
— Я достаточно доверяю ему для этого, но, конечно, я бы не позволил ему этого сделать.
— Тогда почему ты думаешь, что я позволю тебе это сделать?
— Потому что я фейри, а ты человек. Ты можешь протестовать против этого сколько угодно, но есть причины, по которым люди долго не живут, когда сталкиваются с фейри.
— Мы с тобой уже в значительной степени перетёрли эту тему, и я не думаю, что мы придём к согласию, — решительно заявила я ему. — Я должна участвовать в этом деле. Я не могу сидеть сложа руки, пока кто-то берёт на себя мои обязанности.
— Я делаю их своими обязанностями!
— У тебя нет на это права. Я бы не дала такого права никому, кто не готов работать бок о бок со мной, а не поверх меня.
— Тогда как насчёт твоей проблемы эрлинга? Ты попытаешься решить её самостоятельно?
— Нет, — сказала я. — Я не такая тупица. Я выслушаю тебя и последую твоему совету.
— Рад это слышать, — сказал Зеро, его голос был сухим, но в нём было достаточно веселья, чтобы я почувствовала себя немного спокойнее. — В таком случае, постарайся как можно реже говорить вслух об этой проблеме.
— Хорошо, я просто назову это «работой, о которой нельзя упоминать». Почему?
— Джин Ён сказал вчера, — сказал Зеро. — Когда он сказал тебе не говорить об этом и не вытаскивать Меч из Между. Превращать вещи в реальность — реально, и придавать им более конкретную форму — тоже реально. Имена, слова, концепции — всё это может повлиять на окружающий мир, если ты будешь произносить их слишком громко или слишком часто. Если ты будешь вести себя так, будто они правдивы, они могут стать правдой.
— Блин, — сказала я, дрожа. – Выходит, не стоит слишком много говорить об этом, иначе я могу вызвать это к жизни, даже если мне этого не хочется.
— И… — Зеро заколебался. — Будь осторожна с теми, кому называешь своё настоящее имя. Чем дольше ты остаешься как Пэт, тем безопаснее для тебя: ты человек, но слишком часто бываешь в нашем мире, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.
— Ну и что, если у тебя есть настоящее имя человека, ты можешь типа нашептать какую-то фигню на него? — я уставилась на него. — Погодь, это слабость Запредельных? Потому что людей учат, что палки и камни могут сломать мне кости, но имена никогда не причинят мне боли.
— Да, — сказал Зеро с лёгким вздохом. — Людей учат этому не просто так, а по причине, о которой они давно забыли. Создавая для себя иллюзию неверия, они ограждают себя от того вреда, который в противном случае могли бы причинить себе, разбрасываясь своими именами по всему миру.
Я ухмыльнулась.
— Кто бы мог подумать! Люди обладают силой, которой нет у Запредельных!
— Это очень маленькая сила…
— Брехня! — честно призналась я. — Она грандиозна. Я меняла всякую всячину Между, просто говоря им, — нельзя сказать, что это не представляет большой опасности Запредельных, особенно если я знаю их имена. Что, если я попытаюсь изменить их на что-то другое? Типа на что-то неживое?
— Если бы ты сделала что-нибудь подобное, они, вероятно, забрали бы тебя силой и сделали королём, — сказал Зеро, его взгляд был особенно ледяным.
— Оу. Верно. Дошло. Не превращать Запредельных в хлам, даже если я знаю их имена. Но это всё равно означает, что они не могут сделать со мной ничего подобного, верно?
— Им и не нужно, — холодно сказал Зеро. — Они могут просто убить тебя.
— Неа, в этой ситуации, спорим, я буду у тебя за спиной, — сказала я ему. — Сначала они должны убить тебя, помнишь?
Холодность мгновенно исчезла, и Зеро по-настоящему рассмеялся. Несколько раз за один день. Боже мой.
— Рад видеть, что есть хотя бы один мой совет, которому ты регулярно следуешь — сказал он. — Очень хорошо. Тогда будь добра последовать и следующему совету: когда я буду торговаться с тритоном, держитесь от этого подальше. Всегда мудрее поручить кому-то другому заключить сделку за тебя, когда это что-то, чего ты особенно хочешь.
— Принято, — сказала я и показала ему поднятые вверх большие пальцы. Дело не в том, что я не доверяла Зулу: я доверяла Зеро с самого начала, вот и всё.