В голосе Паломены звучало недоверие.
— Тебе известно имя короля?
— Не, я всё ещё работаю над этим. У меня есть пара друзей, которые знают, что нужно искать — один из них уже занимается этим делом, а со вторым я собираюсь сегодня встретиться.
— Это я, — сказал Туату, кивая ей. Обращаясь ко мне, он спросил: — Ты говоришь о слегка криминальном тритоне как о другом друге? Потому что, если это так, я хотел бы, чтобы ты знала, что…
— Он хакнул тебя, не?
Туату замер, затем раздражённо посмотрел на меня.
— Так вот что он сделал с моим телефоном? С тех пор, как он загрузил на него те файлы, прошла целая неделя, и я предупреждаю тебя, Рут…
— Не, скорее всего, это просто из-за всей информации, которую он мог там разместить, — сказала я. Я бы не стала утверждать, что Маразул мог взломать союзника, но он знал, что Туату был союзником Зеро, а Зеро был тем человеком, которому он определённо не хотел перечить. — Кажется, её там дофига. Ты пробовал включить и снова выключить свой телефон?
Туату выстрелил в меня злобным взглядом.
— Мой телефон достаточно старый, чтобы никогда больше не включиться, если я его выключу.
Я не смогла сдержать улыбки.
— Спорим, это взбесило Маразула!
— Не понимаю, как ты собираешься достать имя короля, независимо от того, сколько у тебя друзей, — без обиняков перебила Паломена. — И всё же, как говорят в армии, когда Питомец кусается…
— Что говорят в армии? — спросила я, широко раскрыв глаза.
— Давай просто скажем, что ты оказала довольно большое влияние на нашу культуру, — сухо сказала она. — Особенно в последнее время. Ты же понимаешь, что я никоим образом не могу быть в этом замешана, не так ли?
— Ага, — сказала я. — До тех пор, пока ты не начнёшь стучать на нас…
— В настоящее время я не нахожусь под непосредственным наблюдением, — сказала Паломена. — Я также не явлюсь предметом обсуждения, особенно более агрессивного характера, теперь, когда Лорд Сэро-старший больше… не заинтересован в разбирательствах.
— Короче, вежливый способ сказать о том, что кто-то помер, — прямо сказал Дэниел.
— Есть ещё другие заинтересованные стороны, но пока они заняты другими делами, я не могу отчитываться перед ними.
— Хочешь сказать, что тебе не нужно отчитываться перед королём, пока он на арене?
Паломена склонила голову в поклоне.
— Пока он участвует в какой-либо деятельности, я не могу сообщить ему о своих подозрениях или осведомлённости. Когда он не занят другими делами, моей обязанностью, конечно, будет сообщить ему, что другая сторона пытается выяснить его имя.
Туату уставился на неё, потом перевёл взгляд на меня.
— О боги, — сказал он. — Они все такие?
— Вот, что происходит, когда у тебя начальник, которого никто не любит, — объяснила я. — Я пыталась рассказать тебе о Маразуле, не?
— Да, но… — он замолчал. — Это не очень-то продвинет нас вперёд, и мне не нравится обсуждать это с кем-то в комнате, кто формально не на нашей стороне.
— Разумно, — согласилась Паломена. — У тебя есть какие-нибудь распоряжения для меня, Пэт?
На этот раз я была единственной, кто уставился на неё.
— Тебе нужны распоряжения?
— Между нами всё ещё есть соглашение, — напомнила она мне. — Оно не было расторгнуто после смерти отца моего господина. Мне всё ещё разрешено быть полезной, так что, если я смогу быть полезной, обязательно дай мне знать.
— Я запомню, — сказала я с благодарностью.
Я бы угостила её печеньками или пироженками, чтобы она взяла их с собой домой, но до сегодняшнего дня мы были заперты в доме, так что у меня не было возможности сходить в магазин за продуктами для выпечки. Из-за того, что буньип разворотил половину кухни и её пришлось восстанавливать заново, у меня тоже не было возможности последний день или два.
Вместо этого я снова проводила Паломену к выходу через дверь бельевого шкафа. В конце концов, это была моя работа, даже если только один из моих психов был ещё жив и мог оценить её. Этот конкретный псих всё ещё сосал свой пакетик с кровью, когда я вернулась и снова плюхнулась на диван, но он немного подвинулся, чтобы положить руку на спинку моего сиденья.
— Н хочу тратить время на погоню за именем, которое мы, вероятно, никогда не сможем узнать, пока Моргана застряла там с королём, — сказал Дэниел, как только я села. — Знаю, ты доверяешь Зеро, Пэт, но ты действительно думаешь, что можешь доверить ему чью-то безопасность? Кого-то, кроме тебя?
Было ещё много вещей, в которых я не доверяла Зеро. Я всё ещё хотела, чтобы он был таким, каким он не был. Но это была единственная вещь, в которой я была уверена, прямо здесь и сейчас.
— Ага, — сказала я. — И даже если бы это было не так, Атилас прав: нет никакого способа вмешаться в Вызов. Полагаю, Лорд Сэро последние десять лет ждал, когда начнутся Испытания Эрлингов; он бы уже давно оборудовал свой подручный маленький дверной проём в Испытания в своём доме на случай, если ему понадобится подкрепление, как и всегда. Ты слышал Северного и Паломену. Нам гораздо больше повезёт, если мы попытаемся создать свою собственную арену и отправить на неё короля, когда узнаем его имя.
— Как ты собираешься избежать участи становления королём в таком случае? — спросила Северный. — Если тебе удастся вызвать его — если ты сможешь убить его — ты станешь следующим королём.
— Не знаю, — честно призналась я. Я не могла избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем — какую-то ниточку, которая не была натянута достаточно туго, чтобы её заметили. — Надеюсь, что мы сможем найти эрлинга, который действительно хочет стать королём и будет хорошим кандидатом. Если мы сможем, я возьму их с собой на арену.
— У нас нет времени ждать, — сказала Северный.
Дэниел кивнул, и Туату сказал:
— Каждый минуту, которую они находятся там, их могут убить.
— Знаю, — сказала я. — Посмотрим, смогу ли я получить помощь в поиске другого эрлинга, пока мы пытаемся найти имя короля, но, если мы не сможем, мне просто придётся забрать короля с арены без чьей-либо поддержки.
Возможно, я смогла бы найти способ перестать быть королём — если бы, как указала Северный, мне действительно удалось победить нынешнего короля. Не похоже, что ему можно было позволить остаться королём, когда он всё ещё активно пытался убивать людей. Позже мы могли бы решить, кто станет королём.
— Предвестник может убить короля, — доверительно сообщил Лес, стоявший рядом со мной.
На этот раз мне удалось не подпрыгнуть. Я взглянула на него и спросила:
— Чегось, ты предлагаешь пойти со мной?
— Быть королём — хитрое дело, леди, — сказал он. — Тебе следует быть осторожной. Тебе следует прихватить с собой много уловок.
— Ты не пойдёшь на арену одна, — сказал Джин Ён, наклоняясь вперёд, чтобы положить свой пустой пакет из-под крови на кофейный столик. — Tangyeonhaji, многие из нас пойдут с тобой.
— А что, если кто-нибудь из вас убьёт короля? — спросила я. — Неужели и вас в конце концов заставят быть королём?
— Нет, — сказала Северный с холодной улыбкой. — Нас бы казнили. Никому не позволено вмешиваться в процесс отбора.
— Ну да, вижу, как хорошо это сработало, — кисло сказала я. — Если так пойдёт и дальше, то мы с Лесом — единственные, кто сможет убить короля, не нарвавшись на неприятности.
— Да, — сказала она. — У тебя не так много хороших вариантов, если ты не хочешь быть королём.
— А что, если предвестник убьёт короля?
— Тогда предвестник выбирает следующего короля, — ответила она.
— Я бы предпочёл, чтобы Пет была королём, а не тот придурок, который у нас уже есть, — сказал Дэниел.
— Большое спасибо, — сказала я.
— Итак, каков наш план? Ничего не обещаю — я всё ещё думаю, что нам следует сосредоточиться на том, чтобы вытащить остальных, — но что ты хочешь сделать?
— Две вещи, — сказала я. — Нам нужно узнать имя короля, и нам нужно найти арену, которая даст нам наибольшее преимущество.
— И ещё одного эрлинга, — твёрдо сказал Джин Ён.
— Ага, но это не само собой разумеется, а просто приятный бонус, — сказала я.
Дэниел медленно произнёс:
— Тебе нужно что-то уединённое для арены, верно? Уединённое, но связанное с Между, так что ты можешь проделывать свои штучки с Между там, где никто другой не увидит и не пострадает.
— Или не помешает сделать то, что должно быть сделано, — согласилась я. Я всё ещё была категорически против того, чтобы убивать короля и становиться следующим королём по умолчанию, но я надеялась, что, по крайней мере, смогу захватить его в плен и проследить, чтобы правосудие какого бы рода оно ни было — восторжествовало.
— Тогда почему бы не воспользоваться Речкой Хобарта? В смысле, подземной частью, она находится под Хобартом, так что никто случайно туда не забредёт, к тому же он напичкан Между. Там есть текущая вода, но, вероятно, его недостаточно, чтобы дать королю больше власти, чем у него было бы в любом случае, и ты сможешь получить доступ к каждой частичке Между.
— Он тоже может использовать Между, — сказала я с тревогой в голосе.
Когда я была ребёнком, я много раз бывала в подземной части речки, и воспоминание о её тихой, умиротворяющей силе поразило меня внезапным осознанием: река была не просто Между, она была пронизана магией. У меня всё ещё было слишком много воспоминаний, которые я только начала вспоминать, и, вспоминая, я не понимала того, чего не понимала в то время, когда происходили сами события. Ручеёк был одной из тех вещей, которые я теперь понял в свете своих новых воспоминаний.
— Думаешь, он бывал там раньше? Было бы неплохо, если бы мы знали это место лучше, чем он, а я была там всего несколько раз, прежде чем они закрыли пешеходные экскурсии. Сейчас я вспоминаю магию, заключённую в стенах, — не думаю, что тогда я понимала, что это такое.
Дэниел пожал плечами.
— Я бы никогда не подумал, что раньше король бывал в Хобарте, не говоря уже о том, чтобы сидеть в одном из здешних домов, как профессор литературы в университете, но он там был.
— Ага, — мрачно согласилась я. — Мне кажется, что мы не можем принять это на веру.
— Мы будем готовиться к худшему, — сказал Джин Ён. — И я буду рядом, чтобы укусить его, если понадобится.
— Становишься брезгливым, да? — спросила я его. — Ты был не прочь перегрызть горло тому золотому лошку.
— Да, но я был зол, — объяснил он. — Мне не нравится есть мусор.
Это заставило меня улыбнуться, ослабив узел беспокойства в моей груди.
— Что, люди самые вкусные? Как тебе такая ирония?
— Каждый хочет того, чего не может получить, — пробормотал он. — Конечно, человеческая кровь более сладкая.
— Тогда повезло, что я разделалась с отцом Зеро, а не ты, — сказала я. Упоминание Зеро немного отрезвило меня.
Я знала, что он заботится о других — я должна была верить, что он позаботится о них, — но не иметь возможности помочь им самой оказалось намного тяжелее, чем я предполагала. Этот дискомфорт продолжал выплёскивать на поверхность моего сознания нежелательные мысли: неприятные, безрадостные мысли о том, что, возможно, я не могу доверять Зеро так же полностью, как, по моим заверениям, могу доверять другим. Я отогнала эти мысли, потому что, если бы я была неправа, то рухнуло бы гораздо больше, чем любая надежда на то, что я когда-нибудь смогу доверять Зеро: исчезли бы жизни. Жизни, о которых я заботилась, — жизни, о которых заботились люди, о которых я заботилась.
— Хорошо, — сказал Дэниел, отвлекаясь от своих мыслей в удивительно подходящий момент. Остальные ликантропы, должно быть, ждали, что он что-то скажет — решит что-то — потому что все они, казалось, немного расслабились. — Пока что мы тебе доверяем — всё равно я больше ничего не могу сделать. Просто дай мне какое-нибудь полезное занятие, чтобы я мог быть чем-то занят, ладно?
— Кажется, ты сможешь помочь нам разведать реку, — сказала я. — Пойдём со мной и Джин Ёном и покажешь нам, что ты знаешь. Прошло несколько лет с тех пор, когда я в последний раз была там.
— Мы начнём первыми, — сказала Северный, и её юбки нетерпеливо развевались на ветру. — У нас есть записи, которые нам прислали люди. Мы можем отнести их тритону и попросить о помощи — ты хотела, чтобы мы поискали среди них человеческое имя?
— Ага, — сказала я. — Туату знает, он искал такое же имя. Я хочу, чтобы Маразул также проверил это имя в человеческом Инете, так что убедитесь, что он знает, как это сделать. Есть ещё кое-кто, кто мог бы помочь, но я не хочу звонить ему без крайней необходимости. У меня такое чувство, что это одноразовая услуга, и я не хочу тратить её впустую.
Джин Ён бросил на меня взгляд, когда Северный направилась к двери в сопровождении Туату: он был вопросительным и слегка опасливым.
— Не надевай свой лучший костюм, — предупредила я его и заметила на его лице едва заметное выражение недовольной покорности судьбе. — Река не самая чистая, и, поскольку в эти дни она перекрыта, нам, вероятно, придётся добираться до неё по ливневой канализации в районе Коллинз-стрит. Дождя сейчас нет, так что это должно быть довольно безопасно, но я не думаю, что там будет по-настоящему чисто.
Джин Ён пробормотал что-то о сырости, но больше не жаловался. Дэниел только кивнул, и ликантропы, как будто все они были настроены на одну неслышимую и невидимую волну, начали перемещаться по комнате.
— А что насчёт старика? — спросил Джин Ён. — Может, ты оставишь его в покое? Я ему не доверяю.
— Я тоже ему не доверяю, но не думаю, что он быстро избавится от того, что я с ним сделала. Может, Лес сможет… блин, куда он теперь делся?
Я заглянула на кухню, чтобы посмотреть, не исчез ли там старый сумасшедший дядька, но меня отвлекло жужжание телефона, прижатого к бедру.
Я вытащила его из кармана и сняла трубку, чтобы услышать голос Детектива Туату, который говорил, как будто через кастрюлю:
— Рут? Северный просила передать, что у нас есть… прости, ты сказала брауни?
Последовала пауза, которая тоже звучала так, словно её пропускали через кастрюлю, прежде чем я снова услышала его голос.
— Северный говорит передать тебе, что здесь брауни, которые следят за домом: она заметила их, когда мы уходили. Надеюсь, что будет тебе полезно.
Я взглянула на Джин Ёна, который с горящими глазами начал что-то бормотать себе под нос, затем на Дэниела, который выглядел мрачным.
— Ага, думаю, это полезно, — сказала я. — Не знаю почему, но, похоже, у этих всё так и есть. Ой! У тебя снова заработал телефон!
— Ненадолго, — сказал он — или, во всяком случае, начал говорить. Звонок прервался прежде, чем он успел закончить предложение. Я услышала короткий шаркающий звук, как будто в кастрюле собралось несколько человек, которые толкали друг друга, а затем раздался гудок.
— Хорошо, — сказала я Джин Ёну, который развязывал галстук. — Северный и Туату, очевидно, заметили, что брауни следят за нашим домом. Что ты знаешь о брауни?
— Брауни принадлежат королю, — коротко ответил Дэниел. — Шпион в каждом доме, что-то типа того. Они прекрасно готовят, убирают и делают бомбы из всего, что могут раздобыть на кухне и в саду. Великолепно умеет подслушивать под дверями и накладывать следящие заклинания в носки, и очень хорошо знают, как убить кого-то и зачистить место преступления, как будто их там никогда и не было.
— Блин, — сказала я, широко раскрыв глаза. — Думала, что брауни должны быть полезными маленькими домашними тушками.
— Очень полезными, — сказал Джин Ён, снимая галстук. — Очччень полезными. Я не буду надевать галстук, они меня задушат.
— Как ты думаешь, они нападут на нас, если мы выйдем?
Он пожал плечами.
— Kurol su isseo. Я предпочитаю быть готовым. Возможно, они просто последуют за нами.
— Скорее всего, они последуют именно за тобой, — сказал мне Дэниел. — Похоже, король хотел быть в курсе того, что ты делаешь, прежде чем принять вызов, и не отозвал своих собак.
— Мы всё равно пойдём на улицу, — сказала я Дэниелу. — Сначала мы с Джин Ёном: они могут последовать за нами, если им так хочется.
Джин Ён приподнял бровь.
— Это всё усложнит. Может, нам заманить их куда-нибудь и убить? Если они узнают, что мы пытаемся сделать…
— Не-а, — сказала я, ухмыляясь. — Мы идём не искать имя и место для драки, мы идём на свидание.
Другая его бровь приподнялась.
— Сейчас? Мы идём на свидание прямо сейчас?
— Сейчас немного странное время для свиданий, — запротестовал Дэниел, который быстрее меня понял, что я имею в виду, чем Джин Ён. — А они ничего не заподозрят?
— Если и есть что-то, что я знаю о большей части запредельных, так это то, что они не склонны много думать о человеческих эмоциях. Как ты думаешь, большинству запредельных придёт в голову, что мы беспокоимся о наших друзьях, или, по-твоему, они подумают, что мы просто испытываем облегчение от того, что мы здесь и в безопасности, а не в Вызове с другими?
— Хорошая мысль, — сказал Дэниел после недолгого раздумья. — И они брауни, так что наверняка привыкли видеть, как люди поступают по-человечески.
— А как насчёт вампиров?
— Кажется, они привыкли к тому, что вампиры одержимы людьми, — сказал он. — Это происходит постоянно: вампир замечает человека, который ему нравится, и затем проводит остаток своей жизни, преследуя его.
— По крайней мере, мы не мочимся на дома наших подруг, — холодно сказал Джин Ён.
— А ещё мы их не кусаем, кровавая отрыжка.
Джин Ён слегка заулыбался.
— Ты не смог бы, даже если бы захотел. Ты бы тоже превратил свою девушку в собаку. Мне может понравиться кусаться, если я захочу, и…
— Мы не собираемся обсуждать укусы! — поспешно сказала я. — Мы собираемся обсуждать брауни и то, как наилучшим образом использовать их, чтобы они следовали за нами. Что вы думаете? Они последуют только за мной и Джин Ёном или за всеми нами?
— Они пошли за Северным и Туату? — спросил Дэниел, отводя раздражённый взгляд от всё ещё самодовольного лица Джин Ёна. — Это кое-что да значит. Брауни действительно хороши в импровизации, когда дело доходит до того, чтобы сосредоточиться на своей цели или убить её, но обычно они слепы ко всему остальному.
— Верно, — сказала я. — Что ж, я спрошу детектива, а вы можете собираться на выход. Если мы с Джин Ёном не сможем проверить речку, то это придётся сделать вам.
Дэниел только кивнул, но взгляд Джин Ён сразу же остановился на мне, его глаза сузились.
— Тебе тоже следует подготовиться.
Я направилась прямиком к лестнице, прижимая телефон к уху, но Джин Ён, который, очевидно, слышал, что с другой стороны не было слышно ни звука, не был одурачен.
Его глаза следили за мной сквозь перила, пока я поднималась по лестнице, и он твёрдо сказал:
— Это свидание.
— Лады, но я не буду краситься и у меня нет одежды для свидания, — крикнула я в ответ.
— Я уже принёс её тебе!
Блин, и вправду принёс. Я должна была сразу помешать ему украсть её, и я бы предпочла сразу отнести её обратно в магазин после окончания нашей работы, но Джин Ён только пожал плечами, когда я спрашивала, где чек, и в конце концов я сдалась. Моя одежда по-прежнему висела в глубине шкафа: тёмно-коричневые кожаные брюки, замшевая куртка на подкладке из синего шёлка и простая рубашка с воротником-стойкой из жёлтого атласа, которые стоили больше, чем все остальные мои вещи, вместе взятые. Они были слишком хороши, чтобы их носить, особенно куртка и рубашка, поэтому я никогда их не надевала.
Я тоже не планировала надевать их сегодня, но, когда я, блин, примерила кожаные брюки — они ведь были из кожи и должны были выдерживать по крайней мере столько же, сколько мои джинсы, верно? — Они так хорошо сидели и казались такими приятными на ощупь, что я решила также примерить и атласную рубашку. На ощупь она казалась гораздо менее прочной, но выглядела гораздо приятнее, чем я ожидала, когда бросила осторожный взгляд в зеркало. Несколько минут я колебалась перед своим отражением и чуть было снова не сняла всё. У меня не было хороших туфель, и даже если бы у меня были хорошие туфли, я бы их не надела: на высоких каблуках драться нельзя.
Ну, может быть, у вас и получится. У меня нет. Как и умение держать себя в руках, высокие каблуки — навык, требующий практики, а у меня никогда не было возможности попрактиковаться.
Но когда я натянула свои потрёпанные ботинки с мрачной мыслью о том, что они вряд ли будут соответствовать моему наряду, тёмные, поношенные по моде коричневые кожаные брюки идеально сочетались с моими выцветшими чёрными ботинками, видавшими виды в боях.
Я с сомнением посмотрела на себя в зеркало, прекрасно осознавая элегантность шёлковой рубашки, заправленной за пояс моих брюк, которые гораздо больше подходили к тому, что я привыкла носить.
Смотрелось хорошо. К тому же выглядело опасно, как будто один-единственный порез лезвием где-нибудь в районе живота мог мгновенно привести к моей смерти. Это была совершенно не та рубашка, которую можно было надеть на улицу, если я собиралась с кем-то подраться.
С другой стороны…
— Блин, — пробормотала я, впервые в жизни уделив время тому, чтобы просто посмотреть на себя. Если избивание брауни было не в моде, я собиралась ввести её, потому что жёлтый шёлк шёл мне так, как я бы никогда не подумала, если бы была человеком, способным по внешнему виду одежды определить, подойдёт она мне или нет.
Даже если бы я не собиралась её носить, было бы неплохо показать Джин Ёну, какой у него хороший вкус. Может быть, даже узнать, понравилось ли ему.
Я попыталась дозвониться до Туату, когда по пути проверяла, Атиласа, но вместо этого позвонила Северному, но звонок не прошёл. Она ответила сразу, и я смогла утешить себя информацией о том, что ни за кем из них не следят.
Похоже, брауни ждали только меня и Джин Ёна.
Атилас был так же неподвижен и неестественно неподвижен, как и раньше, когда я повесила трубку и вышла из комнаты. Тем не менее, когда я спустилась вниз, то с облегчением увидела, что Шантель сидит на диване и выглядит совсем как человек, в то время как остальные ликантропы были в своих волчьих обличьях.
— Если старый любитель чая спустится по лестнице, я убегу, — предупредила она меня.
— Лады, — сказала я. — В любом случае, драться с ним бесполезно. Ты остаёшься одна?
— Так говорит босс, — сказала она, но, похоже, это её не беспокоило.
Ликантропы ушли, а Джин Ён всё ещё возился с верхней пуговицей — судя по виду, пытался решить, застегивать её или нет. Он заметил меня в зеркале, затем оставил пуговицу в покое, повернулся и посмотрел на меня как следует.
— Ах, — произнёс он с глубоким удовлетворением. — Я знал, что так будет лучше всего.
— Это слишком приятно носить, — сказала я, поражённая и слегка затаившая дыхание от такого удовлетворения.
Я уже начала раскачиваться на правой ноге и повернулась, когда говорила это, но Джин Ён схватил меня за руку и потянул к двери.
— Никаких переодеваний, — твёрдо сказал он. — Мы пойдём прямо сейчас и будем встречаться.
— Ладно, но, если меня пырнут из-за недостаточной защиты, я пну тебя по голени.
— Я никому не позволю пырнуть тебя, — сказал он, отпуская мою руку, когда мы выходили во внутренний дворик. — А если она испортится, я куплю ещё одежды.
— Большое спасибо, — пробормотала я себе под нос, и мы вышли на улицу.
***
Мы дошли до конца улицы, прежде чем увидели брауни. Если бы я не могла ощутить скопление нарушения Между, я бы не смогла сказать, что они там были; маскировка школьников, которую они сейчас надели, была столь же плотной, сколь и хорошо выполненной. Не думала, что это были чары фейри, потому что к этому времени я уже была с ними довольно хорошо знакома, и эта мысль привела меня к ещё одной неприятной мысли о том, что, вероятно, в заклинаниях и магии было столько же различий, сколько и в диалектах. До сих пор у меня был слишком небольшой опыт в этом деле.
— Ты их видишь? — спросила я Джин Ёна вполголоса. — Эти мелкие подлые ублюдки хороши в этом.
— Мм, — пробормотал Джин Ён утвердительно. — Я чувствую их запах. Их много — около двадцати.
— Пока мы остаёмся в общественных местах, с нами всё будет в порядке, верно?
— Они любят делать свою работу в помещении, где тихо, — сказал он. — Не потеряемся ли мы от них в толпе, когда войдём в торговый центр?
— Не-а, — сказала я. — Не хочу, чтобы они слишком рано узнали, что мы их раскусили, по крайней мере, до тех пор, пока нам действительно не понадобится сбежать. Пусть следят за нами и думают, что мы просто встречаемся. Всё, что нам нужно сегодня сделать, — убедить брауни, что мы ничего особенного не замышляем, и, может быть, сходим в библиотеку. Мы отправимся к реке, если представится такая возможность.
— А что в библиотеке?
— Для начала, старые газеты, — ответила я. — То, чего нет в компах. Мы можем немного покопаться в них и посмотреть, может, там найдётся что-нибудь, что нам поможет.
— Это не то слово, — недовольно сказал Джин Ён. Он повторил это так, как будто говорил о тухлом яйце: — «Покопаться».
— Нам, наверное, тоже не стоит сейчас идти через Между, — мрачно сказала я, игнорируя его. Чтобы добраться до центра Хобарта, потребовалось бы больше времени, если бы мы шли пешком или ехали на автобусе — я привыкла к лёгкости перемещения между городами и сокращению расстояний, даже если это делало вас более уязвимым для странных и нечеловеческих угроз.
— Мы поедем на автобусе, — величественно заявил Джин Ён, а затем отказался бежать к автобусу, который как раз подъезжал к остановке примерно в тридцати метрах от нас.
Вместо этого он неторопливо подошёл, всё это время не сводя глаз с водителя автобуса, и по-королевски поднялся в салон, даже не поблагодарив его.
— Спасибки, — поспешно сказала я водителю автобуса, но он, казалось, меня не услышал.
Не уверена, что он даже спросил у шумной компании фальшивых школьников, есть ли у них билеты — он определённо не предупредил их, что они должны быть в школе, а это было не в характере большинства водителей этого маршрута.
К счастью, кратковременное вампирское опьянение водителя, похоже, не помешало ему вести машину, потому что через мгновение мы снова были в пути, направляясь к центру города и стараясь не выскальзывать из виниловых сидений на каждом ухабе. По крайней мере, у Джин Ёна, похоже, были проблемы с тем, чтобы сидеть ровно — мои кожаные брюки гораздо лучше держали, и я могла спокойно улыбаться, наблюдая, как он изо всех сил старается сидеть прямо на своём сиденье, пока автобус нас подбрасывает.
Он выглядел гораздо менее дружелюбным и более раздражённым, когда в последний раз поднялся со своего места и направился в переднюю часть автобуса. Я последовала за ним, открыто улыбаясь, и мы оказались между Китайским рестораном и пекарней на Элизабет-стрит, выходящими на торговый центр.
Позади нас группа брауни вывалилась из автобуса, толкая друг друга и производя впечатление школьников, что заставило Китайца, высунувшегося из окна ресторана, ухмыльнуться.
— Кажется, нам лучше поторопиться, — тихо сказала я Джин Ёну. На улице было не так уж много людей, и мне не понравилась идея о том, что брауни будут толпиться вокруг нас, когда мы будем идти по дороге, учитывая, что Дэниел охарактеризовал их как изобретательных убийц.
Однако они не толпились вокруг нас; они просто следовали за нами, милые и естественные, правдоподобно неприятные, но не вызывающие отвращения.
— Думаю, что они будут очень внимательно следить за нами — сказал Джин Ён.
— Мне тоже так кажется, — сказала я, не сводя глаз с торгового центра, который теперь был прямо через дорогу. — А что они будут делать, если мы выйдем из торгового центра? Кучка школьников, следующих за двумя людьми, будет заметна, а мне кажется, что они не хотят, чтобы их замечали.
— Они последуют за нами… но, возможно, не все.
— Тогда сначала в библиотеку, — сказала я. — Но она открывается только в одиннадцать.
— Очень хорошо, — сказал он, быстро оглядывая торговый центр. — Тогда чем мы будем заниматься до этого? Что делают на первом свидании?
— Без понятия, — сказал я, уставившись на него. — Думала, ты знаешь! Я ни с кем раньше не встречалась!
— Я тоже ни с кем не встречался, — сказал он, задрав нос.
— Ага, но ты и раньше встречался с женщинами, так что…
Я остановилась, потому что он смотрел на меня с выражением, похожим на абсолютное недоумение.
— Это было для еды, — сказал он. — Всё, что нам было нужно, — это тихое место, с не слишком ярким освещением.
— Блин, — сказала я. — Мне следовало провести кое-какие исследования, прежде чем мы вышли. Для начала, я должна была держать тебя за руку — это ведь нормально, верно?
Произнося это, я переплела свою руку с его, переплетая наши пальцы. Сначала прохладная и расслабленная, его рука крепче сжала мою и стала тёплой от одного вздоха к другому.
— Мне нравится, — сказал Джин Ён. — Мы будем идти, пока не поймём, что делать. Думаю, \ правил нет.
— Хорошо, — сказала я. — Ну, это значит, что мы можем делать всё, что захотим, верно?
Джин Ён задумался, затем решительно кивнул.
— Я хочу поцеловать тебя вон там, под деревьями.
— Уверена, что это то, что привлечёт внимание многих людей, и не только брауни, — сказала я, стараясь казаться спокойнее, чем я себя чувствовала. — Мы где-нибудь выпьем и прогуляемся на солнышке или ещё что-нибудь.
Это было почти так же опасно, как шёлковая рубашка, когда я надевала её, — тот момент, когда я просто гуляла с Джин Ёном, держась за руки, и чувствовала солнечные лучи на своих плечах. Я бы подумала, что он не почувствовал опасности ситуации, когда я подняла глаза и увидела возвышенное самодовольство на его лице, если бы не заметила, как его глаза метались из стороны в сторону из-под ресниц. Джин Ён, хотя и явно наслаждался происходящим, в то же время был очень хорошо осведомлён об окружающем нас мире.
А ещё он, похоже, был очень хорошо осведомлён о блинчиках, потому что, когда мы проходили мимо симпатичной маленькой блинной на Коллинз-стрит, он бросился прямиком в неё, потянув меня за собой. В смысле, меня тоже не нужно было тащить.
Мы сели за столики на улице, чтобы подольше погреться на солнышке, и чтобы брауни было легче нас заметить. Раз уж у нас не было возможности заняться чем-то другим, кроме как сходить в библиотеку, я хотела, по крайней мере, получить шанс выяснить, как брауни манипулируют Между так эффективно, что я до сих пор не могла разглядеть их правильную форму.
Итак, мы ели блинчики, пока Джин Ён грелся на солнышке и ловил восхищённые взгляды окружающих, а я позволила себе поплавать в тёплом мареве от блинов, чтобы сосредоточить своё внимание на брауни. Мне не на что было смотреть, и потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я мало что могу увидеть, потому что брауни взяли и сплели в Между такую филигранную магию, что их появление почти незаметно перешло из мира людей в мир За.
— Вот же блин, — пробормотала я, и ещё раз откусил блинчик. — С таким же успехом можно было завернуть их лица в зачарованную плёнку!
— Не знаю, что это значит, — сказал Джин Ён.
— Это значит, что я должна научиться этому, — сказала я, откидываясь на спинку стула и опираясь на его руку, как будто мы действительно были на свидании. Это было удобно, и он, должно быть, немного согрелся ради меня, потому что, несмотря на опасность в соковом баре напротив нас, мне почти захотелось спать.
Я воспользовалась этой сонливостью как предлогом, чтобы положить голову на плечо Джин Ёна, и открыла свой взор частицам Между, которые я изучала, — той филиграни Между, которая была тоньше, чем всё, что я видела раньше, и которая заставляла магию сплетаться воедино, пока оно не стало само собой разумеющимся во что-то совершенно другое.
Как и в случае с другими вещами, спрятанными в Между, как только я смогла увидеть, что что-то спрятано, и с помощью чего это было спрятано, я начала видеть брауни. На краткий миг у меня действительно появилось представление о том, как они могут выглядеть на самом деле.
Сначала я увидела длинные, ловкие пальцы с широкими подушечками на концах, затем запавшие, настороженные глаза и приоткрытые рты, каждый из которых выглядел так, словно был готов пожаловаться директору школы на что-то, что, по их мнению, было неприемлемо для маленького Джонни. Если бы мне нужно было хоть одним словом описать то чувство, которое я испытывала, когда смотрела на них, это было бы досада.
Я прижалась чуть ближе к паутине, которую они соткали вокруг себя, надеясь увидеть, что именно они сделали, чтобы спрятаться, но тут пальцы Джин Ёна предупреждающе сомкнулись вокруг моих.
— Они неудобные, — услышала я его голос и осторожно и тихо отодвинулась.
— Подозрительные маленькие придурки? — пробормотала я себе под нос.
— Что ты делала?
— Любопытствовала, что они делали с Между, — ответила я. — Они не используют Между, как обычно делают запредельные, они используют его скорее больше как… Не знаю, как я? Это действительно трудно увидеть, но я думаю, что смогу понять, как они это делают.
— Почему ты желаешь узнать?
— Потому что, конечно, тоже смогу так делать, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — Иногда полезно иметь возможность прокрасться в какое-нибудь место и спрятаться, не заходя внутрь, ухмыляясь всем своими острыми вампирскими зубами, чтобы предупредить их не нападать.
— Гораздо веселее улыбаться людям, — сказал Джин Ён, шмыгая носом. — Ты… ты слишком умная.
— Нет, мне просто нравится знать, как всё работает, — сказала я. — Никогда не знаешь, когда это пригодится. Полагаю, хищникам это не так уж и нужно, но…
Он удивил меня, пожав плечами.
— Даже хищники могут умереть, — сказал он. — Мы умираем, потому что верим в свою силу и свирепость. Или мы умираем, потому что гнев или голод берут верх над разумом.
— Это самое классное в вампирах, — сказала я, улыбаясь ему. — Ты всегда зол, или голоден, или влюблён, и это всегда на сто процентов, что бы это ни было. Вы — большие, беспорядочные сгустки эмоций, но вы не пытаетесь притворяться, что это чья-то проблема.
— Я очень аккуратный, — холодно ответил Джин Ён, но я заметила, как в его глазах промелькнуло веселье, прежде чем он отвёл взгляд. У меня сложилось впечатление, что он был очень доволен. — Сейчас мы пойдём в библиотеку.
Так что мы взяли брауни с собой в библиотеку. Не то чтобы они знали, что мы ищем — блин, да и мы сами не знали точно, что ищем, если уж на то пошло. Благодаря раннему расследованию, проведённому Туату, у меня была хорошая хронология, но даже на то, чтобы просмотреть эту хронологию, ушло бы некоторое время: коллекция местных газет в библиотеке была обширной и очень маленькой по размеру.
Мы заняли один столик, а все брауни столпились за другим, в другом конце второго этажа библиотеки. Не знаю, копировали ли они нас или просто имели представление о том, что нужно делать, когда вы должны заниматься в библиотеке, но они разложили несколько открытых книг по столу, а затем в основном швыряли друг в друга скрепками и ручками.
Точно так же, как они следовали за нами по улице, они были достаточно дикими, чтобы в них можно было поверить, но не настолько разрушительными, чтобы удостоиться нескольких предупреждающих взглядов со стороны библиотекарей. Они были очень хороши в своём деле.
Настолько хороши, что я почти забыла о их существовании, пока листала старые газеты. И к тому времени, когда мы были готовы идти домой, поскольку за три часа, что мы листали старые газеты, мы почти ничего не узнали, я была почти потрясена, обнаружив, что они толпятся у нас за спиной, но держатся достаточно далеко, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Будет забавно посмотреть, что они придумают завтра, — сказала я Джин Ёну.
А пока мы могли бы потратить немного больше их времени, остановившись выпить чай с шариками по дороге домой.