Я улыбнулась и помахала ему, пробираясь через бардак в гостиной и совершенно забыв о том, что, должно быть, я выгляжу примерно так же неопрятно, как и вся комната, пока не остановилась перед окном и не обнаружила, что Джин Ён наблюдает за мной, сдвинув брови и постукивая указательным пальцем правой руки по подоконнику, как будто хотел сделать руками что-то ещё, но не мог.
«Mwoh haesseo?» — вот что, как мне показалось, он сказал мне одними губами. Что случилось?
Я слегка пожала плечами и указала на бардак позади себя и темноту всё ещё разбитого окна за ним.
— У меня произошли небольшие разборки с буньипом, — сказала я. — Сейчас всё в порядке, но я не могу долго говорить, мне нужно навести порядок в этом бедламе.
Джин Ён кивнул, и мне показалось, что его челюсть стала твёрже, если такое вообще было возможно. Не думаю, что он понял меня, но он не задержался надолго, и, несмотря на то что именно я сказала, что не могу долго разговаривать, я осталась стоять у окна с неудовлетворённым чувством, что с недавних пор времени почему-то стало очень мало, и пришла к выводу, что было бы неплохо, если бы время периодически замедлялось. Джин Ён, должно быть, собирался навестить кого-то ещё — хотя одному богу известно, кого ещё он мог сюда притащить. Хотелось бы надеяться, что следующим он отправится за Северным — по крайней мере, тогда Туату, возможно, сможет выдать Джин Ёну сетевой значок, чтобы я смогла поговорить с ним по телефону. Мне не нравилось, что в последнее время моя семья чувствовала себя разобщённой.
Я снова побрела на кухню, спотыкаясь о штукатурку и деревянные щепки, и Моргана одарила меня сочувственной улыбкой, смысл которой я не совсем поняла. Я была раздражена и не нуждалась в сочувствии.
Когда я переступила порог столовой, от кухонного стола почти ничего не осталось, и это стало настоящей головной болью. Я надеялась попробовать что-нибудь подобное тому, что Зеро сделал с ним ранее, чтобы загородить окно. В противном случае мне пришлось бы постараться изловчиться при работе с Между, а я понятия не имела, как это сделать.
Моргана вошла на кухню, когда я всё ещё ошеломлённо взирала на бардак, и спросила:
— Ты понятия не имеешь, что делать, не так ли?
— Понятия не имею! — согласилась я. — Всё в порядке. Кажется, это мой режим по умолчанию.
— Ты никогда так не выглядишь, — сказала она. — У тебя всегда такой вид, будто ты знаешь, что делаешь. Ты знала, что твой дом выглядит так, как будто сам себя чинит.
— Блин! — сказала я, впечатлённая. — Где? — спросила я.
Моргана указала на участок стены, который с одной стороны был стеной столовой, а с другой — задней прихожей; огромный кусок стены был выбит, образуя изогнутый, почти как след от укуса, участок стены вместо прямого края, каким он должен был быть. Этот след от укуса выглядел чуть более плоским на изгибе, чем был всего час назад, когда я выпрыгнула из окна, чтобы догнать буньипа. Вокруг участка, который, казалось, срастался сам по себе, я увидела извивающиеся миллионы маленьких нитей Между; в завалах, которыми был завален задний коридор, что-то ещё шевелилось и, казалось, приближалось.
— К тому же, с тех пор как ты вернулась, он стал исцеляться быстрее, — сказала Моргана, подходя поближе. — Я думаю, твой дом ожил, как и мой, хотя, возможно, даже больше. Это тоже штучки эрлингов?
— По крайней мере, я так слышала, способность контролировать Между — штучки эрлингов, — сказала я, и в голове у меня зародилась идея. — Дома, по моему опыту, в основном довольно живые, хотя моему дому я, кажется, нравлюсь. Полагаю, ты тоже нравишься своему.
— Твой не просто любит тебя, он защищает тебя, — сказала она.
— Предположим, так оно и есть, — сказала я, испытывая внезапный прилив нежности к старому дому. Я уже давно забыла подумать, почему именно мне было так трудно покидать свой дом в течение последних нескольких лет; теперь я была убеждена, что это было сочетание связи с Между, которая позволяла мне поддерживать связь с домом, и уловок Атиласа, который не хотел, чтобы по Хобарту ходил живой эрлинг, чтобы пустить слухи, которые дошли бы до отца Зеро. У меня появилось много новых воспоминаний, в которые я не хотела углубляться, и это было одно из них: Атилас и его притягательные серые глаза держали меня в плену, когда он сказал: «Было бы очень неразумно выходить из дома…».
Что-то толкнуло меня в плечо, вырывая из воспоминаний, и я обнаружила, что ещё один обломок камня поднимается по разрушенной стене и встаёт на место, как тот, который только что прошёл мимо моего плеча, чтобы вернуться на своё место.
— Молодчина, — сказала я стене, нежно похлопав по ней. — Продолжай.
Теперь это происходило быстрее, чем раньше, фрагменты явно перемещались между обломками и поднимались из-под них, чтобы вернуться на свои места в стене или потолке. Жуткий маленький ручеёк разрушенной стены, собирающийся обратно по кусочкам.
По крайней мере, мне не пришлось самой этим заниматься — в отличие от разбитого окна, которое всё ещё обдавало нас опасным холодом, пока мы стояли на кухне. Я могла бы, конечно, подождать, пока кухонный стол достаточно восстановится, а затем попытаться снова заткнуть им дыру, как это сделал Зеро, но…
Но погодьте-ка.
Если бы дом мог сам восстановить себя, возможно, он смог бы восстановить и окно.
— У меня появилась идея, — сказала я Моргане, ухмыляясь.
— Меня беспокоит, когда ты говоришь подобные вещи, ухмыляясь, — сказала она, но всё равно последовала за мной к кухонному окну, хотя и немного отстала, когда дуновение ветерка стало более насыщенным озоном.
Я прислонилась к оконной раме точно так же, как делала это в прошлый раз, когда Джин Ён находился по другую сторону окна, избегая попадания осколков стекла, и хорошенько похлопала по ней.
— Давай же, — ободряюще сказала я ему, не обращая внимания на ожидающую, голодную темноту за окном. — Тебе не нравится быть разбитым вдребезги, и я уверена, что ты тоже не хочешь, чтобы что-то из того, что снаружи, вернулось сюда.
Дело было не в том, что я это сделала. Не то чтобы я уговорила дом сделать это. Это было одновременно и то, и другое; странное шестое чувство, которое, казалось, распространяло мои ощущения по всему дому и позволяло мне собирать все детали воедино, пока они не сложились сами по себе.
У меня было ощущение, что дом одобрил это, насколько вообще мог одобрять дом, потому что, если обломки в холле собирались в кучу постепенно, то стекло и осколки от окна слетались со скоростью насекомых, и заставили Моргану с некоторой поспешностью вскочить на кухонный стул, подняв ножки повыше и убраться с дороги.
Стекло образовалось и кристаллизовалось по краям окна как раз перед тем, как снаружи дома раздался глухой стук, как будто кто-то колотил кулаком по стене с неуклонно увеличивающейся силой.
— Что там, за окном? — спросила Моргана, широко раскрыв глаза. — Мне что, придётся… что это, Пэт?
— Без понятия, — ответила я, борясь с желанием отступить. Я могла бы помочь дому быстрее закончить, если бы осталась там, где была.
Но стук продолжался, становясь всё громче и громче, по мере того как оконное стекло возвращалось на место, пока у меня не перехватило дыхание между желанием остаться на месте и убраться с дороги.
В темноте возникла тень, затем кресло Атиласа, потёртое и ещё более потрёпанное,
чем было день или два назад, влетело в окно с тошнотворным стуком, и окно закрылось с треском быстро твердеющего жидкого стекла.
Моргана, сидевшая на своём стуле, разразилась взрывным смехом, и я раздражённо сказала дому:
— Я не просила тебя приносить это обратно!
Однако я оставила кресло на прежнем месте. Зеро мог бы разобраться с ним, когда вернётся — желательно, не разбивая ещё одно окно.
***
На следующий день было уже слишком поздно, когда я услышала звук, к которому тщетно прислушивалась с тех пор, как проснулась. Джин Ён вернулся рано утром, казалось, только для того чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, а когда убедился, что всё в порядке, научить меня танцевать какой-то старомодный танец через окно. Этого было достаточно, чтобы отвлечь меня, пока он был там, а когда он ушёл, мы с Морганой накормили четырёх очень подавленных ликантропов и по очереди тайком бродили по заднему коридору и слишком часто подслушивали у двери.
Не думаю, что кто-то из нас хотел окликнуть другого, поэтому мы просто продолжали исполнять одни и те же маленькие танцы, пока, наконец, не услышали звук, которого так долго ждали.
— Что это, чёрт возьми, такое? — раздался голос Дэниела совсем рядом с задней дверью.
Я с радостным смехом направилась к задней части дома, Моргана следовала за мной по пятам.
Зеро и Дэниел вернулись целыми и невредимыми!
Я первой добралась до двери и распахнула её, не заглянув предварительно в окошко прачечной, что, вероятно, было плохой идеей. К счастью для меня, на улице действительно стояли Зеро и Дэниел, потому что у меня не было возможности что-либо сказать или увидеть, кроме огромной, обтянутой кожей груди: Зеро вошёл через заднюю дверь и заключил меня в объятия, от которых рукоятки ножей неприятно уперлись мне в щеку. Мне не нравилось извиваться; в кои-то веки было слишком приятно быть объектом объятий, а не тем, кто их дарит.
— Ты снова привела бродягу, — было первое, что сказал мне Зеро, когда отпустил меня.
Я проследила за его взглядом, который метнулся к двери прачечной, и увидела, что Лес вернулся и надел пару очень красивых носков, которые, я была уверена, принадлежали Джин Ёну.
— Как и ты, — сказала я, кивнув подбородком в сторону подростка-человека, стоявшего позади него. Сара выглядела потрясённой, но очень решительной, сияние Между вокруг неё обволакивало её, как вторая кожа, и предупреждало меня не прикасаться к ней и не подходить слишком близко.
— Моя пахнет лучше, — сказал он и рассмеялся громким, радостным смехом, от которого я поняла, что у него почти закружилась голова от облегчения.
— Наверное, ты видел эту мерзость на стене дома, — сказала я, когда Дэниел и Моргана повели Сару в гостиную. Возможно, они хотели оставить нас наедине, но, скорее всего, им хотелось побыть наедине с собой. — Пока тебя не было, у меня возникли кое-какие неприятности.
— По всей задней и боковой стенам дома, — сказал он. — И как только я вернулся, то почувствовал, что оконная печать сломана.
— Я не умерла, — заметила я. Я не хотела портить его радостное облегчение, говоря это, но не могла не добавить: — На самом деле, я ещё жива, несмотря на то что ранее повстречала твоего отца.
Зеро застыл как вкопанный, но его взгляд не застыл, и он не отошёл в сторону.
— Итак, мой отец добрался до арены, — сказал он.
— Ты, кажется, не удивлён, — заметила я.
— Нет. Если бы я думал, что это возможно, я бы этого ожидал.
— С ним был Атилас, — добавила я.
— Значит, он всё ещё с моим отцом, — машинально произнёс Зеро.
— Ты думал, что он исчезнет сам собой, ожидая оплаты от твоего отца? Мне кажется, что Атилас никуда не уйдёт без того, что ему было обещано за свои поступки.
— Я думал… — он замолчал, между его бровями пролегла глубокая морщина, затем процедил сквозь зубы: — Я надеялся, что он, возможно, ушёл или его прогнали. Это был бы знак того, что, возможно…
— Что, возможно, он не делал всего этого? Или что он делал по какой-то причине? Ты решил, что, если у него были проблемы с твоим отцом, это означало бы, что он всё ещё с нами и просто работает внутри?
— Я думал… нет, я надеялся, что, возможно, он находился там, чтобы подобраться поближе к моему отцу и помочь нам.
— По твоему выражению лица не скажешь, — сказала я. — Ни тогда, ни сейчас.
— Я бы поверил в это, если бы мог, — сказал он, слегка скривив щеку в презрительной гримасе. Я не была уверена, относилось ли это презрение к нему самому или к Атиласу. — По крайней мере, приятно знать, где мы находимся. Мне бы очень хотелось знать, как они сюда попали.
— Да, мне тоже, — сказала я. — Ой, кстати, там есть буньипы.
— Есть что?
— Австралийская тварь, — сказала я. — Может быть, ты её не знаешь — большая, чешуйчатая, мохнатая тварь с трёхфутовыми когтями и хвостом, который ранит людей.
— Он будет в моей книге, — сказал он, но его губы снова слегка изогнулись. — Не пытайся быть снисходительной ко мне только потому, что ты познакомилась с диким животным раньше меня. Я не забыл, что ты всё ещё приводишь домой бездомных.
— Формально, мой уже был здесь, — заметила я. — И он также помог мне сбежать от твоего отца, так что, наверное, нам стоит сказать ему спасибо.
Конечно, я уже поблагодарила Леса; я сварила ему целый кофейник кофе — что, возможно, было ошибкой, если подумать, — и не обращала внимания на то, как он танцевал на кухонном столе добрых пару часов, прежде чем мне пришлось заставить его спуститься, чтобы я могла начать готовить обед.
Позже, после того как Зеро и Сара сели на диван, чтобы обсудить ситуацию, я дала ему поиграть с клубникой, надеясь отвлечь его, пока я буду готовить ужин и слушать, как будет проходить разбор полётов. Его внезапный спуск с кухонной скамьи дал Моргане достаточно места, чтобы безопасно обойти его и сесть на одно из мест у кухонного островка, не задев при этом летящую руку или ногу, так что, по крайней мере, это удалось.
Ей было любопытно узнать о Саре, поэтому я рассказала ей всё, пока нарезала овощи и включала рисоварку; а когда фарш начал закипать, решительно схватила из холодильника ближайший упакованный мозг и достала его в надежде, что Моргана будет слишком увлечена разговором, чтобы уйти, несмотря на то что я делала.
Она довольно быстро поняла, что я делаю, и сморщила носик.
— Пэт, нам обязательно делать это сегодня вечером? — жалобно спросила она, отказавшись от своих вопросов о Саре быстрее, чем я боялась.
— Ты сказала, что собираешься защищать Дэниела и остальных, — напомнила я ей.
— Собираюсь, — сказала она. — Не волнуйся, если ты собираешься это приготовить, я попробую это съесть. Будет ли одинаково, если вместо сырых бараньих мозгов приготовить вареные бараньи мозги, как думаешь?
— Без понятия, — ответила я. — Но я не знаю, где найти морг, пока мы здесь в ловушке, а бараньи мозги — это всё, что у нас есть на данный момент, если только ты не хочешь поохотиться или попробовать что-нибудь из остатков.
Она открыла рот, и я добавила:
— Не парься, это всё твое: остальное пойдёт в фарш. Никаких мозгов для них.
Моргана хихикнула.
— Не думаю, что они будут возражать, пока это мясо, — сказала она. — Им даже всё равно, приготовлено оно или нет: они могут превратиться в волков, если мясо сырое — некоторым из них такое даже больше нравится.
— Так что же всё-таки произошло тем утром? — спросила я. Продолжай резать, сказала я себе. Будь вежливой и непринуждённой, и не говори ей, что это нормально — не отвечать, просто дай ей возможность не отвечать, если она захочет.
— Что произошло? — спросила она, указывая на только что восстановленное окно. — Ты исчезла через окно и отсутствовала четыре часа, а потом вернулась с Кевином, вся в крови.
— Ага, всё могло бы сложиться лучше, — сказала я. Я не сделала ничего, кроме того, что рассказала ей об этой ночи в общих чертах, пока не поведала об этом Зеро. Теперь, когда я ему рассказала, я могла бы больше рассказать Моргане. — Пока я была там, встретилась с отцом Зеро и Атиласом.
Она напряглась.
— Он тоже здесь?
— Ага, — сказала я. — Так что, если увидишь его, беги.
— Я никуда не побегу, если в ближайшее время снова не поем, — мрачно сказала она.
— Ну…
— Да, но я не хочу есть.
— Хорошо, расскажи мне, как прошло утро, — попросила я. — До того, как мы пришли за тобой.
— Сначала я услышала, как дети зовут на помощь, — сказала она, её взгляд был слегка рассеянным. — Они никогда не зовут на помощь, к тому же они всё равно мертвы. Я не знала, что могло произойти настолько ужасного, что призраки стали звать на помощь. Дэниел взбежал по лестнице возле моей комнаты, но не услышал, как я его зову, и тогда Челси закричала.
— Это она принесла тебе кофе?
— Да, — тихо сказала Моргана. — Обычно она тоже не кричит. Я упала с кровати, пытаясь добраться до неё, и к тому времени четверо из них уже были на кухне, а Челси всё ещё кричала. Я думаю, они откачивали кровь из её тела или что-то в этом роде, потому что один из них попытался остановить меня таким же образом, а затем протянул руку и схватил меня, потому что я не… На самом деле у меня её нет.
— Боже мой, — сказал я. Неудивительно, что лицо и глаза Челси всё ещё были красными, когда я пришла к ним.
— Помню, как мне стало жарко и я разозлилась, и ещё я помню, как кусалась — кажется, я прокусила ему ухо, а потом… а потом…
— Каково это — снова ходить? — спросила я её, потому что у неё снова покраснели щеки, и на них проступило беспокойство.
— Должно быть, я когда-то умела ходить, — рассеянно произнесла она, всё ещё погружённая в свои воспоминания. — Не думаю, что у меня сохранились воспоминания о том, как я на самом деле это делала: меня укачивало, и я чувствовала себя странно, и мне было немного трудно держаться на ногах, но там было достаточно… людей, за которых я могла ухватиться. Тогда всё было как в тумане, потому что я была очень зла. Я устроила небольшой бардак на кухне, так что не знаю, как мы будем убирать, когда всё это закончится.
— Ага, видела, какую кашу ты заварила, — сказала я, нарезая мозги тонкими пластинками. — Это тоже было хорошо; кажется, у Челси и остальных были бы неприятности, если бы ты не вмешалась.
Моргана кивнула, но она была чуть бледнее, чем раньше, когда смотрела, как я режу мозг, и на её лице появилось слегка брезгливое выражение.
— Наверное, тебе лучше на это не смотреть, — сказала я. — Почему бы тебе вместо этого не присмотреть за Джин Ёном? Обычно он возвращается примерно к обеду; дай мне знать, когда он появится, лады?
Моргана молча кивнула и перевела взгляд на гостиную, где два оборотня в волчьем обличье свернулись калачиком между спинкой свободного стула и уголком в спальне Зеро, и широкая спина Зеро время от времени двигалась, когда он наклонялся вперёд, чтобы взять что-то с кофейного столика.
В первый раз я не заметила, как она рассеянно протянула руку, взяла кусочек розового мяса и отправила его в рот, как будто это была закуска, но во второй раз я определённо заметила.
Блин. Это нормально?
Я открыла рот, чтобы спросить, но Дэниел, сидевший за кухонным столом, бросил на меня предостерегающий взгляд, и я снова закрыла рот. Не сказать, чтобы я хотела готовить мозги, и если она собиралась есть их сырыми…
И только когда разделочная доска почти опустела, Моргана снова повернула голову и сказала:
— А вот и он.
Я мельком увидела Джин Ёна в окне гостиной, как раз в тот момент, когда Моргана увидела разделочную доску, затем кусочки мозга, затем свою собственную руку.
— О, нет, — сказала она тихим от ужаса голосом. — Что я наделала? Я… я это съела?
— Да, — сказала я, удержавшись от того, чтобы добавить «К тому же вкусными и сырыми».
— Но это не… я не…
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я её, поскольку ей, похоже, самой было трудно отказаться от концепции «сырых мозгов». — Живой? Здоровой?
Её глаза встретились с моими, и мне не нужно было видеть слабое, почти радужное красное кольцо вокруг её радужек, чтобы прочесть в них восхищение, хотя в них всё ещё была доля ужаса.
— Я чувствую себя действительно хорошо. Так же вкусно, как и в первый раз; я боялась, что получу такой заряд энергии только от еды прямо из… прямо из первоисточника.
— Тебе идут красные глаза, — сказал я, пожимая плечами и откладывая нож. Трудно было придумать, что ещё сказать, когда твоя лучшая подруга превращается в монстра, а для неё это самая здравая вещь, что может случиться. Люди должны избегать монстров; они не должны одобрять, когда их друзья превращаются в монстров.
Имейте в виду, я уже почти привыкла к монстрам, подумала я, встретившись взглядом с Джин Ён и невольно улыбнувшись.
— Ты могла бы и сама подойти, — покорно предложила Моргана. — В конце концов, ты ждала его весь день! Я просто посижу здесь и попробую притвориться, что ничего не ем.
Я не могла удержаться от смеха, потому что при этих словах её рука выскользнула и отщипнула ещё кусочек розового мозга. Она не смотрела на него, когда отправляла в рот, но на этот раз я была уверена, что она знает, что делает, несмотря ни на что. Я оставила её под бдительным присмотром Дэниела, затем вымыла руки и пересекла комнату, чтобы поздороваться с Джин Ёном.
Должно быть, по дороге сюда что-то случилось, потому что, когда я разглядела его как следует, его волосы были растрёпаны более чем по-модному, а кончик галстука болтался едва на волоске. На его левом бедре также было довольно много грязи, которая, похоже, доходила и до спины — как будто кто-то перевернул его на спину.
— Ты выглядишь немного неряшливо, — сказала я, ухмыляясь. — Что с тобой случилось?
Он пожал одним плечом, поджав губы, что, казалось, выражало смесь гордости и удивления. Что бы ни случилось, он вышел победителем. Более того, это было ему на пользу.
На этот раз он не пытался говорить слишком много, что было приятно. В любом случае, мы не могли понять друг друга, и было приятно просто видеть его рядом. Он также не привёл с собой никого, кто попытался бы пробраться через окно, что заставило меня задуматься, то ли он сдался, то ли у него на уме что-то другое.
Казалось, ему доставляло удовольствие облокачиваться на подоконник там, на другом конце мира, и осматривать меня, чтобы убедиться, что всё в порядке, и я была рада, что наконец-то раньше нашла время принять душ и навести порядок. Я заметила, что Джин Ён тоже посмотрел на почти восстановленную стену позади меня и улыбнулся. Затем он заметил кресло Атиласа, который был чуть более потрёпан, и приподнял бровь.
Я пожала плечами и ухмыльнулась.
— Мы не можем помешать потеряшкам проникнуть сюда, — сказала я.
Он ничего не понял, но всё равно выглядел удивлённым. Было бы неплохо иметь возможность объяснить ему, что Туату придёт к нему с значком частной сети, если удастся найти другой, или даже объяснить, что детективу нужно, чтобы его можно было найти, но он бы и этого не понял.
У меня перехватило дыхание, и я прислонилась к окну, присев на подлокотник одного из кухонных стульев, которые кто-то предусмотрительно поставил здесь специально для меня.
— Ты собираешься остаться здесь на всю ночь? — спросил Дэниел, появляясь в гостиной откуда-то из задней части дома.
— Не лезь не в своё дело, — мягко сказала я, швыряя в него подушкой со своего стула. — Разве тебе не нужно принять ванну или что-то в этом роде? От тебя ужасно воняет — ты там валялся в трупаках?
— Пэт, в ванной банши.
— С ними всё в порядке, пока ты не настраиваешь их против себя, — посоветовала я ему, поворачиваясь к молчаливой тени, которой был Джин Ён. Сейчас он рисовал, и это было интересно. Было похоже, что это мог быть человек, но время покажет.
— Я не собираюсь принимать ванну, пока банши наблюдают за мной! — твёрдо сказал Дэниел.
— Поставь галстук-лягушечку за дверью ванной, им это нравится. Они могут немного пошуметь, вот и всё.
— Мне плевать, пусть они празднуют с хаггисом (национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов — прим. пер.) и танцами, главное, чтобы они вышли из ванной, — сказал Дэниел и снова ушёл — вероятно, наверх, чтобы найти галстук-лягушечку, как я и предлагала.
Мой телефон зазвонил вскоре после того, как Джин Ён разозлился на свой рисунок и вырвал страницу, над которой работал, чтобы начать новую. Он увидел, что я отвечаю на звонок, и его глаза сузились, но это было скорее задумчивое прищуривание, чем раздражённое: Джин Ён хотел знать, почему я могу пользоваться своим телефоном, но не могу поговорить с ним.
Как только я сняла трубку, голос Туату произнёс:
— Пэт! Почему от тебя ничего не слышно?
— Я была с буньипом в его логове, — сказала я. — Это также было чертовски неприятно. А Зеро какое-то время отсутствовал, так что…
— Он ещё не вернулся?
— Он вернулся совсем недавно, и мы забрали Сару. Просто на это ушло больше времени, чем мы думали. С ней всё в порядке, но у нас нет её родителей. По-видимому, она не уверена, находятся ли они внутри или снаружи; они выходили из дома, когда всё произошло. Они не находились с ней в одной комнате, когда всё произошло, так что вам тоже нужно проверить со своей стороны.
Он шумно выдохнул, и я услышала второй свист воздуха, который секундой позже прошёл через телефонную трубку.
Я ухмыльнулась.
— Передай Северному от меня привет. И что она должна Зеро, потому что именно он вызволил Сару. Мы постараемся связаться с её родителями как можно скорее; очевидно, завтра мы снова куда-нибудь пойдём. Моргане нужно немного подкрепиться мозгами и…
— Пожалуйста, никогда не говори мне, что это значит. Мы тоже поищем её родителей, хорошо?
— Лады, — сказала я. — Что ты узнал о здании и участке земли, о которых я тебя спрашивала?
— Прошло всего пару дней, Пэт.
— Я в курсе. Однако я подумала, что ты довольно находчивый, и если Северный помогала…
— Я кое-что нашёл, — сказал он. В его голосе слышалась усмешка. — Но не думаю, что это то, что могло бы тебя заинтересовать.
— Меня интересует всё, — сказала я. — Выкладывай.
— В двадцатые годы там была свадьба — что-то вроде мероприятия только для приглашённых, с участием звёзд. Очевидно, пресса пыталась попасть на неё, но не смогла. Об этом писали в газетах, но без фотографий, а несколько копов из Хобарта подрабатывали охраной.
Я резко втянула воздух.
— Кто-нибудь из этих мужчин известен как… особенный? Другой?
— Не знаю, — сказал он с оттенком разочарования в голосе. Должно быть, он сам потратил некоторое время, пытаясь обдумать эту идею. — Это было очень давно. Записи были бумажными, и мы потеряли многие из них при пожаре пятьдесят лет назад.
— Чертовски очевидно, — пробормотала я. — Есть какие-нибудь записи о браке?
Я услышала удовлетворение в его голосе.
— Да. Мне удалось отследить его с помощью твоего друга — компьютерного хакера — другой твой друг не отвечает на звонки. Кстати, хакер немного нервный. Уверена, что ему можно доверять?
— Зул всегда немного нервный, — сказала я. — Ему неудобно работать с хорошими парнями.
— Мне от этого не легче, Пэт.
— Нет, я имею в виду, что ему неудобно работать с хорошими парнями, когда хорошие парни — Зеро, и он потенциально могут убить его, если им не понравится то, что он делает. Он также знает, что плохие парни не хотят, чтобы он работал на хороших парней, поэтому он немного неуверен в себе.
— Могу понять, — сказал Туату. — Во всяком случае, ему удалось кое-что найти: свидетельство о браке мисс Эмили Симмонс и доктора Лукаса Лина, и, по-видимому, в 20-е годы он был важной птицей. Она была никем, если верить газетам. Богатый женится бедной никто, вот такая история. Я не смог найти ничего другого ни по одному из них, даже твой хакер не смог найти ничего другого.
— Ой, Туату, — сказала я, и мои мысли обострились. — Эбигейл и её компании удалось передать тебе что-нибудь из своих… вещей? Какие-нибудь книги?
— Получил посылку за ночь до того, как всё произошло, — сказал он. — И один из них — ребёнок с крикетной битой — загрузил её на мой телефон. С тех пор он постоянно зависает.
— Да, это была довольно большая загрузка, — сказала я, и радость в моей груди росла. — Отлично! Значит, у тебя есть несколько их записей!
— Они… они загрузили несколько своих записей на мой телефон?
— Ага! Думаю, это тоже будет очень кстати.
— Кроме того, из-за этого мой телефон работает медленнее, чем в дождливую неделю.
— Так купи себе новый телефон! — весело сказала я. — В любом случае, проверь, нет ли там упоминания об Эмили Симмонс, в частности. Я хочу знать, как всё прошло.
— Не думаю, что всё прошло очень хорошо, — сказал Туату. — Есть запись о её смерти, произошедшей всего несколько лет спустя. Это была одна из немногих вещей, которые я смог найти.
У меня похолодело сердце.
— Чёртовы фейри, — свирепо сказала я. — Как думаешь, ты сможешь выяснить, был ли у неё ребёнок?
— Могу, но почему? Ты думаешь, он убил её?
— Не знаю, — ответила я. — Но в этом клочке земли есть что-то важное, что удерживало… кое-кого там чертовски долгое время. Если бы он женился на человеке, это бы всё решило: бессердечные фейри проводят много времени, размышляя о прошлом и цепляясь за травмы. Это просто не имеет смысла, если он был тем, кто убил её.
— Я слышал, что не слишком безопасно находиться рядом с запредельными вообще и с фейри в частности, — сухо сказал Туату. — На кого-нибудь из моих знакомых постоянно нападают.
— В точку, — сказала я. — Возможно, это сделал кто-то другой. Посмотрим, сможешь ли ты разузнать побольше и об этом Докторе Лукасе тоже, ладно?
— Будет сделано. Есть какие-нибудь продвижения к тому, чтобы выбраться из своей клетки?
— Нет, но мы ещё не умерли, так что это хорошо.
— Насколько вероятно, что вы скоро выберетесь? — спросил он, стараясь сохранять нейтральный тон. — Северный хочет знать.
— Там становится всё сложнее?
— Немного.
В этих словах была такая тяжесть переживания, что я удивлённо приподняла брови. Что бы ни происходило в Хобарте, это было плохо. Может быть, было бы и к лучшему, если бы Джин Ён перестал приходить ко мне домой и вместо этого начал помогать Туату.
И думая о Джин Ёне…
— Тебе удалось получить один из этих значков? — спросила я.
— Я работаю над этим. Если я получу такой, куда мне его отнести? Я не видел ни одного вампира с тех пор, как мы вместе работали на набережной. Мне бы не помешала его помощь.
— Наверное, просто принеси его домой, — сказала я. В тот момент Джин Ён возвращался домой дважды в день, то ли для того, чтобы привести ещё одного потенциального помощника, чтобы оценить ситуацию, то ли для того, чтобы прислониться к окну и убедиться, что я знаю, что он здесь и ему тепло. — Я поговорю с ним насчёт помощи, лады?
— Я был бы признателен, — сказал Туату, и в его голосе прозвучало сдерживаемое облегчение, которое обеспокоило меня.
Блин, насколько всё было плохо?
— Береги себя, — сказала я, заметив какое-то движение в окне. — Мне пора. Я позвоню снова, когда мы узнаем о родителях Сары.
Я повесила трубку, не услышав его ответа, потому что Джин Ён начал подавать знаки, что собирается уходить, а я не хотела тратить на него оставшееся у меня время. К несчастью для меня, Джин Ён действовал быстро и решительно; он закончил свой рисунок и теперь развернул его к окну, чтобы я могла его видеть.
Я взглянула на него и удивлённо спросила:
— Что за фигня?
Он молча указал на него, на этот раз более настойчиво.
— Хорошо, хорошо, смотрю, — сказала я. Это был рисунок безликой фигуры, такой, какую вы могли бы увидеть, когда модельер зарисовывает идеи в свой альбом для рисования; фигура была одета в довольно яркий серый клетчатый костюм с жёлтыми полосами по клеткам. Я бы не удивилась, увидев в нём Джин Ёна: достаточно броский, чтобы понравиться ему, и достаточно модный, чтобы соответствовать его достоинству.
Джин Ён подождал ещё минуту или две, затем захлопнул блокнот и сунул его в карман. Он послал в мою сторону едва заметный воздушный поцелуй, затем развернулся, прежде чем я успела среагировать, и неторопливо удалился.
— Чертовски обычно, — сказала я, отодвигаясь от окна, чтобы не застрять там на следующий час.
Кто-то швырнул в меня подушкой с сиденья стула, и она пьяно прислонилась к стене. Я присела на корточки, чтобы поднять её, и после этого мне стало легче сидеть на полу, прислонившись спиной к стене, заняв место подушки, задрав одну ногу, а другую вытянув перед собой.
Никто не пытался нас убить, и никто из ликантропов не пытался убить друг друга; в общем, вставать прямо сейчас не имело особого смысла, так что я мрачно посидела там, где была, ещё немного и наблюдала, как Моргана рассеянно поедает кусочки мозга, наблюдая за ликантропами.
Она не слишком внимательно наблюдала за ними, потому что мгновение спустя Кевин пнул ногой стул рядом со мной, как мне показалось, с единственной целью — заставить меня пристально посмотреть на него, и спросил:
— Чего ты хандришь?
Я вскочила с пола, немедленно заняв оборонительную позицию.
— Я не хандрю, а отдыхаю! Всем, кто готовит для вас, нужен отдых. И вчера я сражалась с чёртовым буньипом, так что…
— Да? Тогда почему ты каждый раз устаешь сразу после того, как вампир уходит?
Я пристально посмотрела на него.
— Вовсе нет!
Кевин огляделся по сторонам, а затем доверительно наклонился ближе.
— Я говорю это, потому что ты спасла меня, — сказал он. — Так что не бей меня. Ты хоть представляешь, как светится твоё лицо, когда этот кусачий за лодыжку стоит у окна? Ты похожа на Дилана, когда он нюхает потроха.
— Если хочешь поужинать, тебе лучше заткнуться, — сказала я ему, нахмурившись. — Джин Ён — не потроха, и моё лицо не светится.
— Ладно, — сказал он. — Но я замолкаю только потому, что хочу поужинать. Не забывай об этом.