Мои глаза сразу нашли Друстана. Он стоял возле гранитного стола, выпрямившись и заложив руки за спину. Его длинные волосы сияли медью, соперничая с блеском факелов, а ало-золотой камзол резко выделялся на фоне серого камня.
— Принцесса Кенна, — произнёс он. — Спасибо, что присоединилась к нам.
Будто чья-то рука сжала моё сердце. Его голос был отстранённым и вежливым, словно мы были лишь случайными знакомыми. Словно он не был первым мужчиной, с кем я когда-либо разделила ложе. Словно я не отдала ему себя целиком — и не его делу. Словно он не стоял равнодушным свидетелем, когда меня приговорили к смерти.
Я ненавидела себя за эту боль. Друстан всегда ясно давал понять, что революция — превыше всего, а всё остальное — потом. Это моя вина, что я была наивной. Я вообразила себя героиней великой истории любви, а для него я оказалась лишь второстепенным персонажем в легенде о его собственном восхождении к власти.
Он ждал моего ответа, но мне с трудом удавалось заставить язык шевельнуться. Я чувствовала себя маленькой, глупой и до странности одинокой, теперь, когда Каллен скользнул к стене и остался в тени. Я прочистила горло и заставила себя произнести:
— Друстан.
Его губы поджались. Очевидно, он ожидал большего признания.
Со стола донёсся низкий смешок. Принц Гектор развалился в кресле с парчовой обивкой, словно тёмный разрез ночи на фоне золотой ткани. Его глаза были того же синего оттенка, что и у Каллена, но уже и уже, отчего он выглядел вечно скептическим. Губы изогнуты— наполовину усмешка, наполовину презрение. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась сдержанная энергия, как у зверя, меряющего шагами границы своей клетки.
— Гектор, — сказала я, слегка склонив голову. Ему тоже придётся заслужить моё уважение.
Брови Гектора чуть приподнялись.
Напротив Гектора сидела третья фейри. Леди Гвенейра из Дома Света — тонкокостная, изящная, с каштановыми, коротко остриженными, как у мальчика, волосами. Её карие глаза имели хищное, кошачье выражение.
— Принцесса Кенна, — сказала она. — Как любопытно познакомиться.
— Гвенейра — кузина Роланда и Лотара, — пояснил Друстан. — Она помогала мне в планировании революции.
— Да, я знаю. — Я кивнула Гвенейре. — Мне тоже любопытно встретиться.
Если она не сказала, что ей «приятно», то и я не стану.
Друстан уже улыбался, но это ничего не значило. Он надевал эту улыбку, как другие поднимают оружие.
— Ах, ты знаешь? Услышала во время шпионажа за мной?
Он что, ждал, что я извинюсь за подслушивание?
— Да, — ответила я, прикрывая смущение изучением зала. Cтены мерцали вкраплениями слюды, в глубине темнел пустой камин. Мебели не было — только стол и стулья.
Друстан приблизился, и моё тело напряглось. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и наклонился ближе, понизив голос:
— Жаль, что мы не можем поговорить сначала наедине. Ты… Твой дом в порядке?
Под его взглядом кожа вспыхнула жаром. В его глазах пылало нечто, что не соответствовало вежливому тону.
— В порядке, насколько можно, — сказала я, делая шаг назад. — Ориана будет?
— Значит, так? — прошептал он почти беззвучно.
— Каллен сказал, что ты её пригласил. — Я нарочно проигнорировала вопрос. — Любопытно, действительно ли ты ожидаешь её появления.
Несмотря на маску уверенности, живот сжался узлом.
— Вряд ли, — сказал Гектор в тот же миг, что Друстан ответил:
— Она придёт.
— Ты теперь говоришь за Дом Земли? — резко бросил Гектор.
Губы Друстана вновь изогнулись в очаровательной улыбке, и он отошёл к столу, словно ничего между нами не было.
— Нет, — сказал он. — Но в отличие от тебя, я понимаю, что движет другими. — Его взгляд скользнул по мне, словно поясняя мысль.
Что он имел в виду? По позвоночнику поползла паранойя, и я пожалела, что выбрала красное платье. Камзол Друстана был ярче, но выглядело так, будто я нарочно оделась в тон. Он специально выбрал этот цвет, чтобы намекнуть на союз между нами?
Проклятые фейри со своими двойными смыслами и скрытыми намёками. Встреча едва началась, а голова уже раскалывалась от попыток распутать их подтексты.
Гектор тоже улыбался, но его усмешка была резкой, почти оскалом.
— Не все играют по твоим правилам, Друстан.
— Ты и твоя дикая псина присоединились к союзу слишком поздно. Ты не знаешь моих правил.
Сначала я не поняла, о какой собаке идёт речь, но, когда Каллен тихо хмыкнул, меня осенило. Он выглядел скорее слегка забавленным, чем оскорблённым, но по венам стремительно разлился гнев.
Они сражались плечом к плечу прошлой ночью. Какими бы ни были здесь сложные политические игры, он заслуживал большего уважения.
— Дикая псина, — повторила я. — Так будущий король обращается со своими союзниками? Если так, то это весьма показательное начало.
Друстан удивлённо замер от моего упрёка. Каллен метнул в мою сторону взгляд, и я не смогла понять, что именно он думает. Пока не приподнял бровь. И тогда я поняла.
Я ведь сама недавно назвала его «псом короля», не так ли?
Лицо запылало от воспоминания. Может, я и противоречива, но Друстан тоже, и, если он рассчитывает на верность этой группы, ему стоит вести себя куда лучше.
— Гектор не советовался со мной, когда пригласил Каллена, — сказал Друстан. — Мне не нравится, когда меня застигают врасплох.
— А ты пригласил Гвенейру, не посоветовавшись со мной, — парировал Гектор.
— Потому что без неё эта победа была бы невозможна, — отрезал Друстан.
— Она не глава дома.
— Как и твой брат. И чем он прославился, кроме как убийствами каждого, кто косо посмотрел на Осрика?
Челюсть Гектора напряглась.
— Каллен создавал внешние союзы, чтобы свергнуть короля. С помощью Элсмира мы ударили бы на Самайн…
— Но вы не ударили, — перебил Друстан. В его глазах вспыхнул огонь, и когда он сжал руки на спинке стула, воздух над костяшками задрожал от жара. — Гвенейра сыграла решающую роль в привлечении Дома Света на нашу сторону. Я не собираюсь извиняться только из-за твоего уязвлённого самолюбия. — Его губы скривились. — Я удивлён, что Кенна ещё не заметила, как будущий король обращается с союзниками. Видимо, она бережёт свои упрёки исключительно для меня.
Мне вдруг захотелось вина, несмотря на ранний час. С ним эта встреча стала бы куда терпимее. И заняла бы руки, которые сейчас судорожно теребили подол платья.
— Она кузина Роланда, — сказал Гектор Друстану. — Даже она должна понимать моё беспокойство.
— Ты собираешься обратиться ко мне напрямую? — спросила Гвенейра. Её голос был низким, мелодичным, напоминая звук деревянной флейты. — Потому что если хочешь услышать моё мнение о Роланде, то оно наверняка совпадёт с твоим.
Подозрение скользнуло по лицу Гектора, но он промолчал.
Воздух в комнате натянулся, как струна. Тени клубились вокруг ножек его кресла, а пространство возле Друстана размывалось от жара. Каллен лениво поглаживал рукоять меча, словно примеряя его к делу. Каждый здесь был смертельно опасен, и больше всего мне хотелось отступить в тень, пока они рычали друг на друга. Но моё положение было шатким. Любое уважение, доставшееся мне вместе с новым титулом, улетучится, если я не заявлю о себе.
— Каково твоё мнение о Роланде, леди Гвенейра? — спросила я.
— Благодарю, что спросила, — она склонила голову. — Моё мнение о Роланде таково: он был тупым мерзавцем и позором для традиционной чести Дома Света. Он жаждал власти, но не имел воображения, чтобы захватить больше. Жаль, что его не разрубили на тысячу кусков ещё несколько веков назад. Его смерть была слишком быстрой для моего вкуса, и я бы с удовольствием плясала на его могиле каждое утро, если бы это не отнимало у меня столько драгоценного времени.
Я моргнула от этих хищных слов, сказанных с идеальной невозмутимостью.
— Тогда почему ты сама не изрубила его на тысячу кусочков? — фыркнул Гектор.
— В предсказуемом зле тоже есть своя польза, — спокойно ответила Гвенейра. — Особенно когда Осрик был самой стихией хаоса. А Роланд был так уверен в своей власти, что ему и в голову не приходило, будто предательство может прийти из его же собственного дома.
Я вгляделась в Гвенейру пристальнее, пытаясь нащупать истинную суть этой новой союзницы. Благородные фейри обычно держались собранно, но она была почти сверхъестественно неподвижна — как и Каллен. Простое белое платье ниспадало к полу идеальными складками, словно вырезанное из мрамора. Ни украшений, лишь пояс с золотым орнаментом в форме воробья. Фейри Света обожали птичьи символы — птицы были ближе всех к солнцу. На поясе висел небольшой мешочек, и я почти не сомневалась, что внутри кристаллы, фокусирующие свет. При всей её внешней безмятежности, Гвенейра могла прожечь дыру в любом из нас за считанные мгновения.
Каллен резко повернулся к двери.
— Кто-то приближается.
Как он узнал? Но тут я вспомнила тьму, которую он наслал снаружи, и его слова о том, что он «чувствует, когда тревожат его тени».
Друстан бросил Гектору самодовольный взгляд:
— Ориана.
Мы ждали условного стука, и я с облегчением выдохнула, когда он раздался. Но облегчение длилось недолго: видеть Принцессу Земли после того, как она предала Лару, мне не хотелось. Однако, когда дверь открылась, в проёме оказалась высокая тонкая асраи с бледно-голубым лицом и длинными серо-синими волосами. Я выпрямилась от удивления, узнав Элоди, старшую служанку Дома Земли.
Она присела в реверансе и протянула сложенный лист бумаги.
— Принцесса Ориана шлёт это вместо себя.
Гектор расхохотался:
— Друстан, уж ты-то прекрасно понимаешь «мотивы других».
Друстан раздражённо цокнул и шагнул вперёд, вырывая послание из её рук. Пока он читал, Элоди улыбнулась мне, хотя в её глазах таилась печаль. Мы когда-то были подругами — возможно, ещё оставались ими. Но её всегда держал в оковах долг, и теперь мы служили разным домам.
Челюсть Друстана напряглась.
— Ориана не придёт.
— И всё? — спросил Гектор.
Друстан швырнул послание на стол, затем сел:
— Сами прочтите.
Гектор даже не потянулся за письмом, зато я подняла лист и пробежала глазами по идеально выведенным строчкам.
Несмотря на неразумные поступки членов нашего дома, участвовавших в насилии прошлой ночью, Дом Земли остаётся нейтральным. Мы ждём новостей о решении Огня, Пустоты, Света, Иллюзий и Крови.
С губ сорвался тихий выдох, когда ярость вонзила когти в моё сердце. Она так пренебрежительно говорила о Селвине. О собственном сыне, который в свои шестнадцать сумел поднять солдат Дома Земли и повести их в тронный зал. О сыне, который пал от руки Осрика — гордый и непокорный, несмотря на страх.
— Какая трусость, — прошептала я, сжимая бумагу так, что она зашуршала.
Элоди опустила взгляд в пол.
— Восемь веков страданий под Осриком ей, видимо, оказалось мало, — процедил Друстан, каждая черта его тела источала ярость. — Пока её руки остаются чистыми, она готова позволить чему угодно случиться.
Как бы я ни ненавидела его, тут не могла не согласиться. Нейтралитет звучал красиво в теории — быть свидетелем истории, хранителем правды, стоять в стороне от насилия, которое другие совершают так легко. Но перед лицом чудовищного зла это превращалось в соучастие.
— Могу ли я передать ответ принцессе? — спросила Элоди.
— Она не заслуживает ответа, — сказал Гектор, постукивая пальцами по столу. — Пусть наслаждается своей праведностью. Мы теряем драгоценное время, пытаясь её переубедить, в то время как на кону жизни во всех наших домах.
— Согласна, — откликнулась Гвенейра.
Я посмотрела на Элоди, всё ещё склонившую голову, и вместе с гневом во мне зашевелилась тоска. Дом Земли был полон тех, кто стал мне дорог. Но выбор Орианы становился их выбором по умолчанию.
— Хорошо, — сказал Друстан. — Мы не шлём ответа.
Элоди снова присела в реверансе:
— Благодарю за аудиенцию.
И исчезла, выскользнув за дверь, быстрая, как всплеск рыбы.
Друстан поднял руку и наложил на дверь охранное заклятие, мерцающее, оранжевое, как летний закат. Та же преграда, что он использовал во время наших встреч, — и не только для шёпота тайн.
Не те воспоминания, о которых стоило думать сейчас. Не зная, что ещё предпринять, я опустилась в кресло напротив Друстана. Взглядом я задала вопрос Каллену, но он покачал головой и остался стоять, сцепив руки за спиной.
— Гвенейра, — сказал Друстан, — расскажи нам о нынешнем положении Дома Света.
— Хаос, — ответила она, наклонившись вперёд. — Сторонников Осрика больше, чем революции. Но, как вы знаете и по своим домам, многие предпочли держать мнение при себе, избрав путь наименьшего риска. Смерть Осрика склонила бы их на нашу сторону, если мы сумеем воспользоваться этим моментом — чем я и занимаюсь.
— Кто ещё метит на место Роланда? — спросил Каллен.
— Торин и Ровена.
Гектор скривился:
— Я бы предпочёл забыть об их существовании.
Я, чувствуя неловкое невежество, прочистила горло:
— Кто такие Торин и Ровена?
Гвенейра обратила на меня холодные карие глаза:
— Торин — мой кузен. Ровена — его консортка. Но они собираются управлять домом на равных.
— О. Это… обычно?
— Совсем нет. Но они действуют как единое целое уже шестьсот лет, так что удивляться нечему. — Она сделала паузу. — Но для всех было бы лучше, если бы они не победили.
— Они безумцы, — без обиняков бросил Гектор.
— Не недооценивай их, — сказала Гвенейра. — Да, они садисты в духе Осрика, но и умны.
По спине пробежал холодок.
— Но ведь и ты можешь возглавить дом?
Она кивнула:
— По крови моё право слабее, чем у Торина, но я — несомненный лидер фракции, поддержавшей Друстана. А Дом всегда превыше всего сохранит самого себя. Если я соберу достаточно сторонников, остальные подчинятся.
Друстан постучал костяшками по столу:
— Я хочу обсудить военные ресурсы, которые каждый из нас может внести в союз, ведь стычки начнутся уже скоро. Но сперва мы должны решить более насущное. Союз не может существовать без лидера.
Гектор выпрямился в кресле. Все взгляды обратились на меня.
Тревога хлынула в грудь, и магия откликнулась на неё, вздымаясь. Ленты багряной силы закрутились вокруг моих пальцев, и я с ужасом сжала руки в кулаки на коленях, скрывая свидетельство моей растерянности.
— Кенна, — произнёс Друстан, — я понимаю, ночь была тяжёлой. Но теперь у тебя было время всё обдумать, и мы должны сплотиться. Я могу рассчитывать на твою поддержку?
Тревога взметнулась до паники. На кону была не только моя жизнь — судьба всех шести домов. Десятки тысяч жизней. Я вскочила и принялась метаться по комнате.
— Но ведь Гвенейра уже поддерживает тебя, не так ли? Зачем же тогда нужно моё мнение?
В этой комнате были представлены четыре дома, и Друстан уже имел половину голосов. Лучшее, что я могла сделать, — свести их вничью, поддержав Гектора. Но и на это я не решалась. Всё, что я знала о нём, — лишь пара пугающих слухов.
— Я ещё не принцесса, — сказала Гвенейра. — Я не могу говорить от лица Дома Света, а когда смогу — мы уже будем в самой гуще войны.
— Тогда нужен голос Орианы, — ухватилась я за любую причину, лишь бы решение не свалилось целиком на меня. — Почему бы не попытаться убедить её ещё раз?
— Почему бы тебе не сделать выбор? — рявкнул Друстан, явно теряя терпение. — Тебе дарована колоссальная власть, а вместе с ней — ответственность её использовать. Для тебя честь сидеть на этой встрече, особенно учитывая, откуда ты пришла.
Я дёрнулась. «Откуда я пришла». Жалкая человечка, поднятая из своей жалкой жизни. Наверняка он считал честью и то, что показал мне свой член. Горечь легла тяжело на язык.
— Я уже сказала: хочу доказательств, что ты годишься в правители.
Пламя дрогнуло в его глазах. Он отшвырнул стул и двинулся ко мне, жар его приближения ударил по коже.
— Ты самая…
Каллен возник, между нами, заслоняя меня плечом.
— Ты знаешь её условия.
Друстан вспыхнул ещё сильнее от вмешательства Каллена:
— Я должен устраивать представления, чтобы заслужить корону, которую уже выиграл?
— Если бы «выиграл», она была бы у тебя на голове, — отрезал Каллен с хладнокровной точностью.
— У нас нет времени на это.
— Возможно, у тебя нет. Я уверен, Гектор с радостью даст Кенне всё, что ей нужно. Письменные обязательства, к примеру?
Гектор поморщился — явно не в восторге.
— Разумеется, — сухо сказал принц Пустоты.
— Ты хочешь письменных обязательств? — Друстан глянул на меня через плечо Каллена, изумлённо. — Изложить тебе внешние отношения с фейскими дворами, о которых ты никогда не слышала? Разжевать систему оброков? Я прямо горю желанием выслушать твои проницательные политические мысли в сферах, где у тебя нет опыта.
Я шумно втянула воздух — слова ранили. И ещё больнее было от того, что в них была доля правды.
— Друстан, — предупредил Каллен. — Если ты хочешь её поддержки, тебе придётся вдохновить её поддержать тебя.
Друстан скривился на Каллена:
— О, вдохновения я ей давал предостаточно, уверяю.
Челюсть Каллена напряглась, пальцы скользнули к эфесу меча. Но его реакция ничто по сравнению с яростью, захлестнувшей меня от этих грязных намёков. Кайдо, свернувшийся у меня на шее, по мысленному зову скользнул в ладонь и стал клинком. Я обошла Каллена и выставила острие к горлу Друстaна.
— Я спала с тобой, — сказала я без обиняков. — Вот, произнесла вслух.
Глаза Друстана расширились.
— Я не это имел в виду—
— Спали мы или нет — это не имеет значения сейчас, — я перебила его. — И не имеет значения для того, как ты будешь со мной обращаться. А обращаться будешь с уважением. — Кинжал дрогнул в моей руке. — Для меня всё это ново, и я делаю всё, что могу.
Повисла тяжёлая пауза. Мы смотрели друг на друга. Презрение исчезло с его лица, уступив место чему-то усталому и… печальному?
Нет, подумала я. Он не имеет права скорбеть о том, что сам разрушил.
Он опустил голову.
— Ты права, — сказал он неожиданно. — Прости меня, Кенна.
Ком встал в горле. Это было искренне? И важно ли это? Как ни оценивай его душу, он извинился при свидетелях, а для стратегичного фейри видимость раскаяния порой ценнее самого раскаяния.
Но я была не как прочие фейри. Мне нужно было во что-то верить.
— Спасибо, — сказала я, опуская кинжал. Отступила на шаг — туда, где уже не чувствовался жар его тела.
Друстан глубоко вдохнул.
— Я понимаю твои сомнения, — произнёс он, явно подбирая вежливые слова. — Что бы тебя успокоило?
Глаза Гектора метались между Друстаном, мной и точкой у меня за плечом. Каллен всё ещё стоял позади, и я не понимала, зачем он вступился за меня или почему добивался, чтобы Друстан был со мной мягче. Ведь только на руку Гектору было бы, если бы Друстан меня разозлил.
— Ты знаешь, что мне важно, — голос предал меня, дрогнув, хотя я изо всех сил держалась ровно. — Или должен знать. Мы обсуждали это достаточно.
Он кивнул:
— Люди.
Значит, он понимал.
— Да. Все те, чья жизнь, по твоим словам, станет лучше при твоём правлении. Вот о чём я думаю, а не о твоём оброке.
В его глазах мелькнуло — сожаление?
— Я и правда забочусь о них, Кенна. Это не просто захват власти.
Я уже не знала, верю ли. Губы пересохли; я провела по ним языком — и этот жест зацепил его взгляд.
— Я набросаю тебе обязательства, — сказал он. — Но тебе скоро придётся выбрать, иначе—
Каллен рывком вынул меч — я вздрогнула.
— Кто-то идёт, — бросил он и зашагал к двери. — Ещё кого-то ждём?
— Нет, — в ладонях Друстaна вспыхнул огонь, и когда он стиснул кулаки, в них легли два огненных кинжала. Он метнул в Гектора злой взгляд: — Никто больше не знал об этой встрече.
Гектор поднялся, обнажая свой клинок, Гвенейра вынула из мешочка хрустальную линзу. Я крепче стиснула рукоять Кайдо, ожидая нового бедствия.
Оберег на двери пропускал звуки только внутрь. Послышались шаги в коридоре, шелест откинутого гобелена. Повернулась ручка, дверь распахнулась.
В комнату вошёл фейри в пурпуре. Худой, с острыми, как лезвия, скулами; волосы — такие же ослепительно алые, как у Кариссы, провалившей испытания Иллюзий. Родственник? Оружия на виду не было — но с его типом магии это не значило ничего.
— Лорд Ульрик, — произнесла Гвенейра. — Какая неожиданная… радость. — Но кристалл убирать не спешила.
Ульрик улыбнулся:
— Уберите мечи. Я не желаю зла.
Никто не шелохнулся. Кожа пошла мурашками. Из всех видов магии сильнее всего меня тревожила сила Дома Иллюзий. Как узнать, что передо мной — реальность? Был какой-то негласный кодекс, удерживавший фейри от беспредела, но прошлой ночью мы ушли от мира слишком далеко.
— Зачем ты здесь? — потребовал Друстан.
— Передать послание от королевы Имоджен, законной правительницы Мистея.
Каллен был прав, подумала я с резкой волной тошноты. Война не ждёт. Мы ещё не успели обсудить, кто станет преемником Осрика, а у новой «королевы» уже здесь посланник.
— Имоджен? — Гвенейра приподняла бровь. — Любопытный выбор.
— Похоже, прошлой ночью она была невнимательна, если думает, что мы назовём её королевой, — оскалился Гектор.
— Наследование определено, — спокойно произнёс Ульрик. — Так движется власть в Мистее.
— Сейчас власть движется так, как мы захотим, — отрезал Гектор, бросив взгляд по кругу, будто ища подтверждения. Когда его глаза встретились с моими, я еле заметно кивнула. Наш союз был хаосом, но принимать невиданную женщину королевой — и тем более родственницу Осрика — я не собиралась.
— Я не спорить пришёл, — Ульрик потянулся к кожаному мешочку на поясе, но замер, когда Каллен, Гектор и Друстан синхронно шагнули вперёд. — Просто письмо. — Он вынул свиток, положил на стол и отступил, подняв ладони.
Гвенейра убрала кристалл, чтобы взять свиток, помеченный мерцающими пурпурными знаками. Пробежала глазами — и её челюсть дрогнула.
— Имоджен объявляет Аккорд.
— Что? — Друстан выхватил у неё бумагу и прочитал вслух: — «Мистей заслуживает мирного перехода власти. Я сочувствую хаосу, охватившему ваши дома и королевство, поэтому в традиции королевы Бригитты объявляю месяц Аккорда, завершающийся на Лугнассу. Давайте отпразднуем завершение одной тёмной эры прежде, чем начнётся более светлая». — Он опустил лист. — Нежданно.
Лугнасса была ближайшим крупным праздником — середина между солнцестоянием и равноденствием. Я придвинулась к Каллену:
— Что такое Аккорд? — прошептала я.
— Формальный период мира, объявляемый во времена внезапных потрясений, — отозвался он, едва шевеля губами. Даже его эта новость, похоже, задела — правда, у него это почти не читалось. — В последний раз Бригитта объявляла его двенадцать сотен лет назад, когда её сестра попыталась узурпировать трон прямо на коронации.
Мне и без того было тяжело удерживать в голове скудные уроки истории из школы Тамблдауна — а теперь предстояло разбираться в делах тысячелетней давности.
— И смысл?
— Дать время на переговоры и, в идеале, решить конфликт мирно. Реалистично — дать время подготовиться к битве.
— Аккорд продлится тридцать дней, — говорил тем временем Ульрик, — начавшись серебряным государственным ужином завтра вечером. Приглашения уже расходятся по Мистею.
— Как щедро, — едко заметил Друстан.
— Имоджен — не Осрик, — ответил Ульрик. — Ей не хочется погружать королевство в войну.
— Она всё ещё рассчитывает на нашу капитуляцию к концу месяца, полагаю, — произнёс Гектор.
— Она доверяет, что вы образумитесь к концу месяца, — ответил Ульрик и посмотрел на Гвенейру. В его голубых глазах вспыхнуло сияние такой красоты, что это непременно было иллюзией. — Торин и Ровена уже приняли Аккорд — и пообещали поддержку Дома Света, когда он завершится.
Ресницы Гвенейры дрогнули.
— Они не могут обещать того, чем не владеют.
Ульрик равнодушно пожал плечами:
— И всё же они рядом с Имоджен, по правую руку от неё. Для остального Мистея этого достаточно, чтобы считать их власть законной.
— А Ориана? — спросил Друстан.
— Она тоже приняла Аккорд.
Ориана ответила на приглашение Имоджен, проигнорировав наше. Волна свежего предательства обрушилась на меня.
— Я оставлю вас наедине с вашей тайной встречей, — сказал Ульрик, с нажимом выделив слово тайной. — Но буду рад видеть вас завтра вечером на ужине.
— Благодарю за любезность в доставке послания, — холодно отозвалась Гвенейра.
Ульрик склонил голову, затем отступил и закрыл за собой дверь.
Как только он ушёл, Гектор резко повернулся к Гвенейре:
— «Благодарю за любезность»?
Она встретила его взгляд ледяным спокойствием:
— Ульрик ценит этикет. Не все из нас привыкли вести переговоры, размахивая мечом.
— Думаешь, тут есть о чём договариваться? — спросил Каллен, убирая клинок в ножны.
— Это куда мягче, чем тот путь, что могла избрать Имоджен.
— Ей нужно время, — Каллен подошёл к столу, чтобы рассмотреть письмо. — Она захочет заручиться поддержкой народа, учитывая наследие, что ей досталось. Стража Осрика была хорошо обучена и вооружена, но основная армия Дома Иллюзий давно в упадке. Осрик слишком расслабился в уверенности в собственной всемогущей власти.
Друстан, Гектор и Гвенейра вновь заняли свои места, и я села тоже, возвращая Кайдо на шею. Сердце ещё грохотало после неожиданного визита.
— Как он узнал, где нас искать? — спросила я.
Гвенейра нахмурилась и провела пальцами по металлической птичке на своём поясе:
— Вероятно, они наблюдают за нашими домами. Нам придётся быть осторожнее. Нужно выставить патрули.
— А по мне, — Гектор ударил кулаком по столу, — нужно забыть об этом приглашении и ударить, пока они не готовы.
— Мы и сами не готовы, — возразил Каллен. — Поодиночке, может, и да. Но гражданская война не выигрывается силой одной армии или исходом одного сражения.
Гектор скривился:
— Ненавижу, когда ты бываешь разумным.
— Значит, ты ненавидишь меня всё время.
Гектор издал звук, наполовину смешок, наполовину ворчание.
Друстан мрачно уставился на свёрнутое письмо с переливающимися чернилами.
— Она уже разослала приглашения. Если мы нападём, потеряем поддержку народа. Никто и никогда не нарушал Аккорд.
— Кто такая Имоджен? — спросила я. — Какая она?
— Дальняя кузина Осрика. Если бы ты спросила меня вчера, я бы назвал её пустой гедонисткой, целиком погружённой в собственные удовольствия.
— Осрик думал так же, — заметил Каллен. На его лбу пролегла задумчивая складка. — Потому и позволил ей жить, хоть и ходят слухи, что у неё немалая магия. Ей будто бы не было дела ни до чего, кроме вина и пиршеств.
Это напоминало, насколько близок Каллен был к королю. Он был не просто мечом Осрика — в каком-то смысле и его доверенным.
— Она выбрала стратегию выживания, — сказала Гвенейра. — И сумела стать популярной в доме, что было нелегко под взглядом Осрика, вечно настороженного к любым попыткам бросить ему вызов. Думаю, она давно готовилась к этому шагу.
На костяшках пальцев Друстана бегал крошечный язычок пламени.
— Тридцать дней, — процедил он. — Пока она будет пытаться заставить Мистей пасть к её ногам.
— Аккорд начинается только завтра вечером, — заметил Гектор. — Формально мы не нарушим его, если ударим по Дому Иллюзий до этого.
Друстан покачал головой:
— Народ не примет этот аргумент. Я не начну своё правление с того, что плюну на древнюю традицию.
— Твоё правление, — презрительно повторил Гектор.
Они снова начали спорить, но я не слушала. Я отошла к камину и уставилась на холодный пепел.
— Месяц, — прошептала я. Это значило ещё время для Имоджен, Торина и Ровены, чтобы собрать сторонников и подготовить войска. За эти недели они станут только опаснее. Но и у нас появится время.
И у меня появится время.
— Кенна, — Друстан повысил голос, перекрывая очередное возражение Гектора. — Вернёмся к нашему разговору…
— Нет, — резко оборвала я, разворачиваясь к нему. — Если хочешь заполучить мою поддержку — ты знаешь, что делать. Я жду, когда прочту твои планы. — Я метнула строгий взгляд и на Гектора. — И твои тоже.
Глаза Гектора сузились.
— Я с нетерпением жду возможности убедить тебя, принцесса Кенна.
Мышцы на челюсти Друстана напряглись, потом он коротко кивнул:
— Как и я.