Айви Джейд
Сегодня ночью я променяла шпильки и винтажный наряд на свободные джинсы, уютный пуловер и те самые потрепанные кеды, которые Хай Джинкс откопал для меня в бюро находок. Далеко не лучший мой образ, просто… мне надоело методично гробить каблуки и красивую одежду. Могла ли я позволить себе купить гардероб получше? Разумеется. Просто в этом городишке не нашлось ни одного приличного шопинга, ради которого стоило бы открывать кошелек. Единственное, от чего я не решилась отказаться — спасительное ожерелье. Я держалась за эту побрякушку точно за перцовый баллончик: мой персональный репеллент от омерзительных чудовищ. Я предусмотрительно спрятала его на дно сумочки.
Добравшись до парка и расплатившись за билет наличными, я миновала турникет. Опустившись на ближайшую деревянную лавочку, я стала ждать, пока Хай Джинкс сам найдет меня. В парке по-прежнему яблоку негде было упасть — еще бы, неделя Хэллоуина, — но теперь отличать гостей от монстров стало еще сложнее: в маскарадные костюмы вырядились абсолютно все.
Вокруг сновала тьма-тьмущая персонажей из «Корпорации монстров», Салли и Джек из «Кошмара перед Рождеством», клоуны из «Ужасающего» — как миниатюрные детские копии, так и взрослые детины, жуть берет — и даже детвора в безобидных костюмах: маленькие принцессы, лягушата, щенки и единороги. Возможно, я с самого начала судила об этой публике слишком предвзято. Атмосфера и энергетика парка буквально лучились искренним восторгом, несмотря на визжащих малышей и смеющихся родителей. Я невольно улыбнулась. Оглядываясь назад, я ловила себя на мысли: как жаль, что наша семья в детстве никогда не делала ничего столь же нормального и приземленного. Не то чтобы мы никогда не бывали в парках развлечений: мы постоянно летали в Диснейленд. В Калифорнию, в Токио, в Париж. Обычно мои родители с коллегами по бизнесу попросту выкупали весь парк целиком ради нас, детей. Мне никогда не доводилось видеть столь душную, кишащую толпу, но в этом определенно сквозило свое очарование.
Издалека донесся громкий, скрежещущий визг скольжения. Я мгновенно вскинула голову вправо, и вот он… Хай Джинкс во всем своем инфернальном великолепии: с разбега пугает ничего не подозревающих жертв у широкой круглой аллеи прямо впереди.
На моих губах сама собой расцвела улыбка: перепуганные насмерть посетители шарахались прочь, визжали или подпрыгивали на месте повыше испуганных кошек. Это зрелище умиляло почти так же, как наблюдение за пьяными в стельку караоке-певцами, которые с надрывом выкладывают душу, свято веря в свой музыкальный талант — ну а что, чистая правда.
Хай Джинкс меня пока не заметил.
Внутри неожиданно поднялась волна сладкого, тягучего трепета. В животе все скручивалось точь-в-точь как в школьные годы, когда сидишь за партой и ждешь, пока учитель вызовет тебя читать параграф вслух перед всем классом. С той лишь разницей, что это волнение ощущалось на редкость приятным. Волнующе, да, но с ясным предвкушением чего-то по-настоящему светлого.
Разумеется, мне было кровь из носу необходимо найти кольца Таллулы, но при этом… мне вовсе не хотелось отыскать их слишком быстро. Мне отчаянно хотелось провести еще немного времени с этим уличным артистом, который намертво завладел моим вниманием. Мне безумно хотелось узнать его настоящего — точно так же, как я знала все досье на Антонио. Кто такой Хай Джинкс за пределами этого грима? Какой у него любимый фильм? Нет ли у него аллергии на авокадо? Бывал ли он в других странах? Какую музыку он слушает в наушниках — хотя тут и гадать не надо, вряд ли это слащавый бабл-гам-поп, как у меня. Его фигура оккупировала все свободное пространство в моей голове за последние несколько дней; мне было до колик любопытно, во что могут перерасти наши встречи. Он и я. Мой персональный тайный друг — сказочный образ, который я сама возвела в мыслях, словно рыцарь, правящий своим зловещим королевством. Я даже ловила себя на мыслях о его губах: каков на вкус его поцелуй? И когда мы едва не сорвались на него в зеркальном лабиринте, мне до слез хотелось наорать на тех визжащих придурков, которые разрушили наше волшебство.
В черепе непрерывно скребся навязчивый рой мыслей: «А что, если?..» А что, если бы я не оказалась такой трусихой? Что, если бы я просто отдалась его сильным рукам, когда он прижимал меня к себе? Что, если бы я смогла… пригласить его на свадьбу Таллулы в качестве своего спутника? Мне ведь положено плюс-один по этикету, несмотря ни на какого Антонио.
О господи боже…
Почему меня так неистово к нему тянет? Его татуировки, то, как ладно сидит на нем одежда, его грим… Улыбка расползлась еще шире. Он как раз эффектно напугал стайку юных девиц, которые тут же вытащили смартфоны и облепили его ради совместных селфи. Одна из них прильнула к нему чересчур близко для моего спокойствия.
Между тем с Ро все стало… совершенно иначе. Во время сегодняшнего разговора он проявил чуткость и искренне извинился за то, что натворил все те годы назад. Возможно, все это время я судила его чересчур жестоко из-за той дурацкой школьной вечеринки у бассейна. Может, это прозвучит дико, но Ро, похоже, оказался единственным мужчиной в моей жизни, который по-настоящему меня выслушал. Он проявил колоссальное терпение — так почему я не должна ответить ему тем же?
Не потому ли когда-то так изменилась Таллула? Я заметила, что ее вкусы дали крен аккурат после того выпускного Густава. До конца школы она придерживалась стиля примерной пай-девочки, но к финалу выпускного класса принялась открыто заявлять о своих истинных вкусах. Черные платьица бэби-долл, колготки в сетку, бархат, кружево, дерзкий гранжево-готический вайб, жирные стрелки вокруг глаз и помада оттенка темного бордо.
К моменту, когда она укатила в колледж и вернулась на каникулы, мы стали двумя совершенно чужими людьми. Впрочем, Таллула бросила учебу на середине, чтобы открыть свой винтажный магазинчик в городе. Там все было готическим — совершенно не мое пальто, — но при этом завораживающим; она нашла дело, в которое была влюблена без памяти.
Что же до меня… я понятия не имела, что по-настоящему люблю в этой жизни. Я жила исключительно ради того, чего от меня ждали Мами и Папи, но ни разу не задумалась о том, чего хочу для себя сама. Я знала лишь то, что обожаю книги, красивые сказки, романтику и свою любовно собранную библиотеку. Ну и, само собой, Нелли. Лучшего померанского шпица на планете и пожелать нельзя. Господи, как же я по ней соскучилась. Надо было взять ее с собой, но пришлось оставить дома под присмотром догситтера.
Скрежещущий визг внезапно разорвал пространство прямо перед моими глазами. Я испуганно прижала руку к груди:
— О господи…
Вскинув глаза, я увидела Хай Джинкса, летящего ко мне на наколенниках. Он с виртуозной точностью затормозил аккурат у моих коленей перед лавкой, и хотя я вздрогнула от неожиданности, по глазам было видно: пугать меня он не планировал. Он подкатился ко мне невероятно плавно и мягко — если подобное вообще применимо к парню в тяжелых щитках.
— Ты вернулась, — произнес он с лукавой, всепонимающей полуулыбкой на губах.
— Никак не могу насытиться вашим парком ужасов, — попыталась я отшутиться, тщетно пряча смущенную улыбку.
— Тебя теперь вообще ничем не проймешь, да? — рокочущим, низким басом поинтересовался Хай Джинкс.
Понять, флиртуем ли мы до сих пор, было практически невозможно. Каждая реплика ощущалась зашифрованной, густо пропитанной языком тех самых страниц, которые я обычно читала в «Снимая маску с моего светлого рыцаря». Весь этот диалог казался чем-то невероятным — моментом, доступным лишь на страницах любовных романов.
— Я начинаю втягиваться в эту эстетику… — протянула я, закинув ногу на ногу и подавшись чуть вперед.
— Я и не сомневался, Принцесса.
Все мое тело мгновенно расплавилось в сладкий мед.
Он так и остался стоять на коленях передо мной: одно колено уперто в асфальт, второе приподнято. Мы оказались ровно на одном уровне глаз. Его нарисованные черные ромбы вокруг глаз гипнотизировали, заглядывая в самую душу. А его алые губы? Мне до дрожи захотелось, чтобы этот красный след отпечатался на моих собственных губах. Пальцы сводило от желания провести по его точеной, словно высеченной из мрамора челюсти.
— Новый прикид? — спросила я, придвигаясь к самому краешку скамьи.
Хай Джинкс опперся локтем о приподнятое колено. Его лицо оказалось в опасной близости от моего:
— Надеваю пиджак от костюма, когда холодает. Я вообще удивлен, что на тебе нет какой-нибудь пушистой шубки. Ну… на улице вообще-то чертовски свежо, — запнулся он на полуслове. Это выглядело так очаровательно.
Теперь, когда он указал на это, я поняла, что оделась не по погоде. Днем в пуловере было вполне комфортно… но с приходом сумерек сырой холод начал пробирать до костей.
— Сегодня не до шуб, — вздохнула я. — Мне просто кровь из носу нужно найти эти треклятые кольца, так что задерживаться надолго я не планирую. С зеркальным лабиринтом вчера вышел полный облом. Ты поговорил с рабочими насчет траншеи? — с робкой надеждой уточнила я. Мне до колик не хотелось ковыряться в грязи самой, и я рассудила: если уж профессионалы, просидевшие в канаве весь день, ничего не нашли, то колец там попросту нет.
— Вынужден огорчить: с траншеей тоже полный провал… — произнес он, опуская взгляд на носки своих ботинок. Похоже, он расстроился ничуть не меньше моего.
— Черт… — выругалась я в сердцах, тяжело вздохнув: — То есть… чур меня. Да без разницы, какое слово. Забудь. А что насчет бюро находок? Туда сегодня никто ничего не приносил? — Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться.
Он отрицательно мотнул головой:
— В тех ящиках не нашлось ничего ценного, ради чего мне стоило бы марать руки. — Он озорно осклабился.
Я наградила его шутливо-укоризненным взглядом.
— Прости. Шутка дурацкая. Но я клянусь: мы обязательно их отыщем. — Он протянул мне открытую ладонь, как делал это прежде, и я с радостью вложила в нее свои пальцы. Мы неторопливо зашагали по дорожке, ставшей уже почти привычной.
— Хотелось бы верить. Ну, по крайней мере я очень надеюсь. Если они канули с концами, родителям придется раскошелиться на новые, полагаю, — протянула я.
— Ты имеешь в виду — ее родителям?
Я покачала головой:
— Нет. Это ведь и свадьба моего брата тоже. А раз уж я сама сплоховала и посеяла кольца, предки уладят вопрос до того, как молодожены сообразят, в чем дело. Для родителей будет несмываемым позором, если вскроется моя оплошность. Они помешаны на безупречной репутации.
— Любопытно… — едва слышно обронил он себе под нос.
От этого сухого комментария мне стало как-то мерзко на душе: словно мои родители привыкли затыкать любые семейные дыры швырянием пачек денег.
— Знаешь… я порой забываю, что моя жизнь сильно отличается от жизни большинства людей.
Он криво усмехнулся:
— Могу себе представить.
Сердце нервно и гулко застучало о ребра:
— Я не то чтобы избалованная фифа какая-то! Я искренне благодарна за все, что имею, — поспешно и с защитными нотками выпалила я.
— Я ни капли не сомневаюсь, что ты безмерно благодарна за свою жизнь, — отозвался Хай Джинкс без тени яда или сарказма, на редкость ровным и спокойным тоном.
Я тяжело вздохнула. Сто лет со мной не случалось такого, чтобы я так дико тушевалась и заикалась перед мужчиной. Самым разумным решением было бы развернуться и уйти, пока я окончательно не выставила себя круглой дурой:
— Наверное, нам стоит пойти вон туда. — Я указала рукой в сторону аллеи, где мы с Таллулой жевали крендель во время первого визита. Вдруг коробочка выскользнула, пока я задыхалась от паники возле тех зловещих качелей? — Мне правда позарез нужны эти кольца. Сама понимаешь… и вообще, через полчаса мне нужно кровь из носу вернуться в шато. Нельзя, чтобы кто-то заметил мое отсутствие. Таллула меня прикончит быстрее, чем Чаки своим пластмассовым ножиком.
Он тихо рассмеялся:
— Убийства я допустить не могу. Кого же я тогда буду с нетерпением ждать каждую ночь?
Я машинально прижала пальцы к подбородку, чтобы челюсть не отвисла на глазах у всех. Мне захотелось запищать от восторга, точно восторженная школьница на первом свидании. Все, на что меня хватило — это тихое:
— Спасибо.
— В шато «Люмьер дю Этуаль»? — уточнил он.
Я кивнула. То, как бархатно он произнес французское название, звучало потрясающе красиво:
— Ага. Именно там брат играет свадьбу.
— Выходит, ты у нас из высшего общества?
Я замялась:
— Моя семья весьма обеспечена, да.
Обычно я обожала прихвастнуть тем, где останавливаюсь, откуда родом мои предки и какими миллионами они ворочают, но хвастаться этим перед Хай Джинксом было до странности неприятно. Не то чтобы я стыдилась своих денег — скорее мне до дрожи хотелось сохранить ту хрупкую иллюзию, которую мы создали вдвоем. Удержать этот общий мир как можно дольше.
— Я хочу кое-что тебе показать… Пойдешь со мной? — спросил он, указывая в противоположную сторону.
Он мог задавать мне этот вопрос снова и снова, и каждый раз я отвечала бы «да». Мне хотелось сказать «да» его авантюрам, его шалостям, его сумрачному королевству и этой безумной сказке.
Я молча кивнула, и он увлек меня за собой в темноту.