Ванная достаточно проветрилась, и я спокойно приняла душ (а то задохнулась бы от вездесущего одеколона), сунула красную флешку в карман и выскользнула из дома. Пора навестить друга.
С Пять Четыре Один мы дружим недолго, но несмотря на это отношения у нас близкие. Попробуй не сблизиться с лепреконом после совместного сражения против падающих медведей при помощи зонтика-меча, лука из стеклопластика и верёвки и деревянного протеза самого лепрекона.
Особенно, если в конце вернёшь протез.
Вот чего вы скорее всего не знаете о лепреконах, так это то, что они ужасающе хорошо разбираются в записях, особенно если они касаются того, где деньги или где деньгам следовало быть.
Материалы, с которыми ему предстояло разобраться, были слабо связаны с деньгами, но я надеялась, что этого будет достаточно. Ну а ещё заплачу ему настоящей денежкой за то, что хочу узнать. Оказывается, лепреконы обладают чутьём не только для поиска денег, но и обожают запах наличных.
Когда мы познакомились, у Пяти была чёрная карта и его навечно депортировали из мира За. Теперь у него была квартира в человеческом мире и пока скромный, но быстрорастущий счёт в банке — оказалось, его чутьё распространяется и на фондовый рынок. Знаю его всего около недели, но этого хватило, чтобы понять, что он готов на всё за двадцатку, вне зависимости от того, сколько у него на счёте — в банке деньги не понюхаешь.
Ну а ещё я ему нравлюсь, поэтому он не откажет.
Надеюсь, он сможет разобраться в материалах с красной флешки. Детектив Туату дал мне её некоторое время назад: на ней хранились копии всего, что Атилас заставил его отыскать в полицейской базе. Он задолжал Атиласу, поэтому отказать не мог, но всё равно сделал копию для меня.
Оказалось, детектив ненавидит, когда его лишают свободы выбора, а ещё он умеет находить интересные способы возмездия. Пожалуй, Атилас бы оценил, но я, вообще-то, подглядываю за его делишками, так что рассказывать ему о креативности детектива Туату не стоит.
И вот, с флешкой в кармане пошла к старому потрёпанному многоквартирному дому, в котором жил Пять. Как ни странно, в этой развалине система видеосвязи работала неплохо: нажимаешь кнопку «вызов» и экранчик домофона разок-другой моргал, после чего тебя практически с первого раза соединяли с правильной квартирой.
Или на худой конец со второго — и это не всегда чувак в пижаме с дикими глазами. Иногда на тебя смотрит женщина после ночной смены с приятным заспанным лицом и остатками макияжа.
Но сегодня повезло, и я сразу же попала в нужную квартиру.
В оглушительной тишине на меня уставилась хмурая физиономия с пронизывающим взглядом и нечёсаной бородой. Но к счастью, эту тишину я знала отлично.
Спросила:
— Запустишь, не?
— А, ты, — сварливо проворчал он, будто не видел, что это я.
Но не думайте, что он мне не рад. Когда Пять на самом деле злится, его деревянная нога начинает отстукивать по полу дёрганый ритм, её обладатель вперяет в вас мёртвый взгляд, а борода недовольно топорщится во все стороны. В его же случае ворчливость сродни радостному приветствию.
Но самое яркое доказательство его ко мне симпатии в том, что он нажал на кнопку, открывающую замызганную раздвижную дверь в подъезд.
Лифт как водится не работал, побежала через ступеньку по лестнице, но уже на третьем этаже запыхалась и замедлилась. Вот тебе и постоянные тренировки: стоит пробежаться по нескольким лестничным пролётам, и я уже кашляю, как тюлень на пляже.
Забралась на шестой этаж, но дыхание до конца восстановить не успела. Можно сказать, что Пять живёт в фешенебельной квартире, если исходить только из того, что расположена она на последнем этаже, и других там нет, но на самом деле это верхний этаж здания, которое должны были снести ещё двадцать лет назад, а единственная она потому, что у остальных не было крыши, окна, а в некоторых и половины стены.
— Говорила же, надо к нам переезжать, — сказала я, когда дверь открылась и номер квартиры отвалился, звякнув об пол.
— Чушь! — ворчливо воскликнул он. — Только не с этой троицей! Нет уж спасибо!
— А, ну раз так, — с улыбкой ответила я. Будто не знала, что Зеро запретил Пяти селиться с нами. Если что, я бы вступилась, но Пять и сам наотрез отказался видеться с психами чаще, чем было необходимо.
— В чём дело? — его острый взгляд из-под кустистых бровей стал ещё пронзительней. — Эти трое жить не дают?
— Да как обычно, — ответила я и радостно добавила, — печенек тебе принесла!
Правда из магазина — печь сегодня совсем некогда было.
Кусты бровей слегка съехались:
— Сколько?
— Ровно сорок восемь, — ответила я. Столько ему не надо, но он предпочитает чётные числа, а ещё двойки — в огромных количествах.
— Ну тогда заходи, — сказал он, — а если собираешься о чём-то попросить, то у тебя должно быть что-то повесомей парочки печенек.
— Или сорока восьми, — разулыбалась я, — ещё есть двадцатка.
— Ну, хоть что-то, — судя по интонации, теперь он старался быть сварливым. — О двери не переживай: всё равно толком не закроется, пока номер обратно не прицепишь.
— Ерунда какая-то.
— Мне ли не знать! Кругом сплошная ерунда с тех пор, как я… короче, ерунда. Горячая вода откуда берётся? Загадка! А магии там никакой!
— Это как раз бумажка, по которой нужно каждый квартал платить сто пятьдесят баксов, — сказала я, сдерживая улыбку, — я же рассказывала про счета за воду и электричество.
— А ветродуйка больше не дует.
— Скорее всего нужно поменять батарейки в пульте.
— Слушай, дитя, я был на батареях и уж поверь…
— Блин, — сказала я, — пойду заварю чай, ты присядь, а позже я починю электронику, лады?
— На этот раз объясняй лучше, — оскалился он.
— Ага, будто это я не понимаю, — снахальничала я.
Он улыбнулся, что ему видимо не понравилось, — сделала вид, будто не заметила и пошла на кухню. Он пошёл следом, но в этом странного ничего нету: пока что у Пяти нет никакой мебели в гостиной, да и самой гостиной-то особо нету, так что когда я приходила пару раз к нему в гости, мы сидели за кухонным столом и разговаривали.
Ну, насколько возможно беседовать с молчаливым старым лепреконом.
— С чем пожаловала?
— Немного бумажек тебе принесла, — сказала я, когда чайник уже вовсю деловито ворчал. На самом деле не немного: надеюсь, в библиотеке ещё осталась принтерная бумага после того, как я распечатала содержимое красной флешки.
Бухнула пакетом с бумагами о стол и указала на него.
— И что это? — возмутился Пять. — Бумажками не занимаюсь. Где моя консоль?
— Ты же не умеешь пользоваться человеческим компьютером, — возразила я, — думала, тебе нужно просто увидеть материалы!
— Двадцатка где?
Я улыбнулась и подала купюру. Уверена почти на все сто, он бы и без денег помог, но Пять любит прикидываться ворчливым стариком, а кто я такая, чтобы лишать его веселья? К тому же, за всю эту роскошь платил Зеро, а это уже моё развлечение.
— Здесь что?
— Без понятия. Надеялась, ты разберёшься и расскажешь.
— Как обычно! — воскликнул он, но глаз-то заблестел. Он увидел верхнюю бумагу (счёт за воду), и азарт уже пробудился. — Хочешь, чтобы я за деньгами проследил?
— Может. Не знаю. Этот ворох материалов кто-то собрал из полицейских баз, и я хочу знать зачем. Зачем они ему нужны, к чему они приводят, всё такое. Как думаешь, получится?
— Могу рассказать, куда пошли деньги, — сказал он, — больше обещать ничего не могу.
— Отличненько, — обрадовалась я. Ещё утром я на такое и не надеялась. — Когда примерно появятся результаты?
— Сложно сказать, — сначала подумала, что он ворчит просто, чтобы ворчать, но лицо его оставалось серьёзным. — Чтобы понять, куда ушли деньги, нужно вначале установить закономерности. К тому же, к физическим копиям я не привык. Вот если бы был портал и консоль, толку было бы больше.
Жаль конечно, но не то, чтобы я ожидала от этого набора бумажек чего-то особенного. Времени у меня завались. А ещё можно постараться забыть о намёке на то, что Пять способен обрабатывать человеческие материалы при помощи интерфейса из За.
— Договорились, — сказала я, — ты с телефоном разобрался?
— Позеленей твоё золото! Ты же в тот раз показывала: неужто думаешь, забыл?
— Нажимаешь кнопки в той же последовательности, что и в номере.
Он испепеляюще уставился на меня поверх кружки:
— Это помню. А потом нажимаю красную кнопку…
— Зелёную.
— Ага. Нажимаю зелёную и жду.
— Всё так. Позвони, как что-нибудь узнаешь, ладно? С меня печенье.
Добралась домой одновременно с Джин Ёном: встретились на крыльце и обменялись подозрительными взглядами. Скорее всего он хотел знать, где я была, а я точно хотела знать, где пропадал он, но раскрывать карты точно не хотела, поэтому напала первой:
— Ты же через входную дверь не заходишь! Чего удумал?
— Люди наблюдают, — его взгляд перекинулся на пару, выгуливающую собаку, — и хайион говорит, что сейчас нужно быть осторожней.
Открыла дверь и вошла вперёд него.
— С каких это пор ты подчиняешься Зеро?
— Я подчиняюсь только когда нужно.
— Ага, — прищурилась я, — помню.
Джин Ён прорычал что-то непонятное на корейском, что странно, ведь в последнее время я понимала его практически всегда, и огрызнулся:
— Ты меня раздражаешь.
— Ага, уже это говорил, — напомнила я, — моё любимое занятие!
Он повёл бровью и внезапно улыбнулся.
— Пэт, — раздался ледяной, не терпящий возражений голос Зеро, — перестань подкалывать Джин Ёна. У него есть нужная мне информация, и я не хочу ждать до вечера.
— Точно, извини! — крикнула я и оставила всё ещё лыбящегося Джин Ёна в коридоре. — Хотите чай и кофе? Если что, ужин будет позже.
— И печенье, — грозно сказал Зеро. Но если честно, даже лорд фей не в состоянии по-настоящему грозно заказывать печеньки. Особенно, если речь идёт о красивеньких и аккуратненьких, которые покупаю я.
Метнулась в кухню, включила чайник — подумала, что сегодня сплошной день распития чая и кофе — и подошла ко входу в гостиную, чтобы понять, зачем посылали Джин Ёна. К моему удивлению, все трое перекочевали наверх, и когда я поднялась с подносом, они с озадаченным видом окружили компьютер.
Как оказалось, это был сбор не столько информации, сколько игр.
— Серьёзно? Компьютерные игры? — офигела я, глядя на то, как Зеро крутит в руках прямоугольную коробку.
— Aniyo, — чрезвычайно самодовольно ответил Джин Ён, — я её не покупал.
— Ой, молодец какой, — подколола я, — Зеро будет от счастья прыгать, когда тебя за кражу из магазина заграбастают.
— Меня не смогут поймать. Я слишком очарователен.
— Да ну? — сказала я. — Просто знаю одного человеческого детектива и человеческого питомца, которым твоя харизма по барабану.
— Вы оба дефективные.
— Правильно говорить детектив…
— Пэт, — вздохнул Зеро, — печенье валится на клавиатуру.
— Смотри, даже знаешь, как что называется! — восхитилась я и вернула на поднос пару сбежавших печенек. — Правило пяти секунд. С ними всё в порядке. Хочешь, установлю и запущу игру?
— Да, — сухо ответил Зеро. Он всё ещё выглядел сбитым с толку — то ли из-за того, что приходится принимать мою помощь, или из-за печенек, не знаю.
— Тогда приглядывай за подносом, — сказала я. Занятно время от времени отдавать приказы, ведь я уже какое-то время не питомец. Это не значит, что они будут всегда выполняться, но меня это не останавливало.
Зеро принял поднос с таким же офигевше-озадаченным выражением лица и пододвинулся, чтобы я села на кресло перед клавиатурой. Пока компьютер включался, в ещё тёмном мониторе отражались мои психи: каждый брал с подноса свой напиток, а Зеро даже украдкой закинул пару печенек в передние карманы куртки.
Мне повезло, и игра установилась быстро — ну или у нас просто хороший компьютер. С детства не играла в игрушки, да и тогда они были совсем другими. Ещё восхищало то, что Джин Ён умудрился достать диск правильного формата, а потом вспомнила о его способностях: скорее всего просто попросил владельца магазина и тот дал ему то, что нужно.
Как Моргана и говорила, открытый мир. Только вот перед началом пришлось выбрать персонажа, выбрать то и сё, а потом ещё посмотреть около получаса кат-сцен и поучаствовать в куче коротеньких обучающих ситуаций, которые учили клавиатурным командам.
Я проходила через всё это нетерпеливо, но мои трое психов были заинтересованы куда больше. Они буквально зависли надо мной: ну по крайней мере Зеро и Джин Ён. Да даже Атилас, пододвинувший стул к монитору, жадно наблюдал за ознакомительными вставками и всем остальным.
Поэтому тоже стала внимательней и вскоре поняла, что для того, кто знает названия кланов и фракций фей, игра превращается в эдакий путеводитель по миру За. Зеро и Атилас, кажется, очень хорошо знали имена и фамилии; Зеро хмурился каждый раз, когда появлялось очередное название клана или фракции, а Атилас, лицо которого отражалось на более тёмных частях монитора, улыбался.
О других видах Запредельных, кроме персонажей, за которых можно играть, никакой информации не было. Подумала, не удерживается ли она для следующей игры, и не особо удивилась, когда в начале самой игры Атилас опёрся на спинку стула и положил ногу на ногу.
— Как интересно! — он отхлебнул чая. — Как думаете, это произвели Запредельные или где-то живёт чересчур осведомлённый создатель игр? Имена и фамилии близки к правде.
— Пока не уверен, — нахмурился Зеро, — это будет трудно в любом случае.
— И что, откажешься от расследования? — встревожилась я.
Он покачал головой:
— Мы заключили промежуточное соглашение. Я не имею права его нарушать.
— Говоришь так, будто бы нарушил, если мог, — под нос пробормотал Атилас.
Зеро холодно взглянул на него.
— Прошу прощения, господин, если сказал что-то неуместное.
— Неужели.
— Я лишь говорил питомцу о том, что мои действия в подобной ситуации отличались бы от ваших.
— Не думаю, что он и этому поверит, — предупредила я Атиласа. — Ой, Зеро, как думаешь, это будет трудно в любом случае?
— Если это несанкционированное предприятие Запредельных, мы войдём в конфликт с запредельными силами правопорядка, если не будем осторожны. В случае же, если мы имеем дело с человеком, который слишком много знает, это уже проблема для тебя.
— Оу, — сказала я, — поняла.
И я действительно поняла. Я неплохо знала о том, что делают с людьми, которые слишком много знают: со мной этого не произошло, но несколько раз меня этим пугали. Зеро говорил о том, что если мы имеем дело со слишком осведомлённым человеком, он будет придерживаться законов За, вне зависимости от моих возражений.
И если так, то это действительно моя проблема, и нужно решить, как действовать, когда настанет время.
— А пока постарайся помнить, что к тебе будут обращаться как к питомцу, и что так же тебе следует говорить и о себе: в случае вступления в контакт с Силовиками За это будет наиболее разумно. Мы также приняли дело от Силовиков…
— Дело? — я села ровнее. У нас и так расследование убийства, ещё и Моргана, а теперь… стоп. Неужели это одно из тех дел, связанных с защитой людей? — Что за дело?
— И будет лучше, если все будут считать тебя нашим питомцем.
Зеро медлил — по нему было видно, что он буквально борется с собой, чтобы сказать больше. Сдержанность — одно; Зеро же — герметичный сейф внутри, блин, горы.
Я ободряюще ему улыбнулась, но похоже от этого стало только хуже, поэтому ещё раз спросила:
— Что за дело? Одно из расследований от золотого болвана?
— Его зовут…
— Джин Ён уже говорил, — сказала я, — похоже на чих и вообще язык сломаешь. Проще его золотым болваном называть.
Взгляд Зеро слегка поледенел:
— Если ты назовёшь его так в лицо…
— Ага, накажешь меня по самое не балуй, — мрачно сказала я.
— Думаю, господин беспокоится о необходимости избавляться от тела, — пояснил Атилас.
— Оу. Ну по крайней мере, сражаться я немного умею, — сказала я. Если и не получится, то бегаю я отлично, и на раз могу прошмыгнуть за спину Зеро.
— Не от твоего тела, — бросил Зеро.
— Я бы посоветовал научиться произносить этот конкретный чих, — сказал Атилас, — но в конце концов, ни в коем случае не хочу лишать тебя столь очаровательной бездумной беспечности, поэтому можешь смело игнорировать мои слова.
Я несколько секунд смотрела на него, а потом сказала:
— Не вздумай запугивать меня последствиями собственных поступков.
Атилас прыснул в свой чай, а я повернулась к Зеро.
— Ну ладно. Что за дело-то?
— Это то же самое дело, к которому нас привлекла твоя маленькая подруга, но с несколько другого ракурса.
— Оу, — немного мрачно сказала я. Конечно, Зеро принялся за дело Морганы: поди с самого начала подозревал, что оно связано с Запредельными. Принял ли он его от Силовиков до разговора с ней? — Когда ты об этом узнал?
— После разговора с твоей подругой. Вся ситуация показалась довольно знакомой, поэтому днём проконсультировался со своими источниками. Корона время от времени прибегает к подобным схемам, чтобы определить реакцию людей на существование Запредельных, или обнаружить потенциальных работников. Однако, это не санкционированное тестирование, если оно вообще таковым является. Наша задача — обнаружить источник игры и арестовать её создателя или создателей. Корона полагает, что она навредит людям.
Уловила в его голосе долю сарказма, и хотя я нахмурилась, от сердца немного отлегло. В принципе, не так уж всё плохо. Будет намного хуже, если Блэкпойнт действительно окажется человеком, но если он Запредельный, то по крайней мере людей в стороне не оставят.
— Может сказать Моргане, чтобы перестала играть? — спросила я. То, что Запредельные узнавали о том, как и на что люди реагируют и как поступают, плохо само по себе, но тут же люди пропадают. Не хватало ещё, чтобы и с Морганой это случилось.
— Уже предупредил её, — сказал Зеро, — недавно звонил ей, чтобы получить больше информации.
— Откуда у тебя её номер? — вскинулась я. Плохо. Пока его знала только я, было ощущение, что моё посредничество убережёт Моргану от мира Между и За, которые и так уже вкрались в её жизнь.
— Он был написан на второй бумажке, — сказал Зеро. Помолчал и немного сковано добавил: — Если бы она его не указала, я бы не стал звонить, оставил бы тебя в роли посредника.
— Спасиб, — я немного смягчилась. Не то чтобы я им не доверяла. Просто в последнее время общаться с психами и со мной (если уж на то пошло) стало слишком опасно.
— Это твоё расследование, — отвернувшись ответил Зеро, — нет нужды меня благодарить. Разумеется, ты — контактное лицо.
Это было тоже приятно. Значит меня воспринимают всерьёз, как члена команды — по крайней мере в делах, которые приношу психам я.
— Это в силе до тех пор, пока не вмешаются феи, — предупредил он, — если интересы столкнутся…
— Знаю, — мрачно ответила я, — ты будешь действовать согласно законам фей. Уже видела.
В памяти возник офис с аффилированными с За людьми, которые торговали телами и душами: все осуждены и казнены в тот же день. Такое не забудешь. Законы За одинаково жестоко относятся к нарушителям, будь они людьми или Запредельными. А уж если торгуешь телами и душами — приготовься платить той же монетой.
Я и так знала, на что подписываюсь, и пока это защищает невинных, не имела ничего против такой практики. Тем более, если это единственная защита, которая будет у людей.
Оставила всех троих исследовать компьютерный мир, но когда принялась за ужин, они либо наигрались, либо, судя по недовольным лицам Зеро и Джин Ёна, вляпались в проблему, справиться с которой не смогли.
Хотела уже ухмыльнуться и спросить, не нужна ли помощь, но вспомнила, что вообще-то они делятся информацией и участвуют в расследовании, и захлопнула пасть.
Атилас подал мне поднос и тихонько заметил:
— Вижу, это далось тебе с трудом, Пэт!
Подавила смешок и взяла поднос.
— Ужин через десять минут, — сказала я, чтобы не отвечать на его комментарий.
Атилас вернулся в кухню после ужина, когда я мыла посуду. Сел за кухонный островок, держа свою любимую чашку. Налила ему чая и вновь принялась за работу.
Явно хотел что-то сказать, но я терпеть не могла торговаться за информацию, так что захочет — поделится сам.
— Вероятно, Пэт, — наконец произнёс он, — ты не знаешь, кто такой золотой фейри и его окружение.
— Ага, — ответила я, — ребятки из платяного шкафа. Почему они, кстати, не могут, как все нормальные, пользоваться входной дверью, раз они нас уже разыскали?
Атилас отхлебнул из чашки:
— Некто прикрепил ко входной двери особую разновидность яда. Он безвреден для людей и большинства фей, но после контакта с ним золотому фейри будет очень некомфортно.
— Очень или до смерти?
— Я обнаружил, что намного важнее не сам факт смерти, сколько её пожелание.
— Ну это-то неудивительно, — ответила я, — но нельзя ли поточнее?
— Скажем, сначала очень не комфортно, а потом он будет очень мёртв, — ответил он.
— Ну, это не я, так что рискну и предположу, что это ты сделал, — сказала я.
— Говори что пожелаешь, — безмятежно ответил он, — но тебе стоит помнить, что этот фейри связан с Семьёй, равно как и мы, в результате чудовищной случайности.
— Ох, не дай бог опять на меня намекаешь, — предупредила я, — а то фиг тебе, а не сливочное печенье, которое я испекла.
— Не могу не думать порой, — задумчиво проговорил он, — что ты слишком догадлива.
— Это значит да?
— Мы, похоже, вновь оказались в непрочном союзе с Семьёй. Мы также, Пэт, оказались в союзе с королём За, причём в союзе более прочном. Силовики (его офицеры) связаны с Семьёй и отцом Зеро теснее, чем ему хотелось бы. Если между нами и нашими посредниками произойдут какие-нибудь трения, вне зависимости от их исхода, мы станем объектами пристального наблюдения.
— Похоже ли это на наблюдение со стороны отца Зеро? — мне уже приходилось его испытывать и больше не хотела бы никогда становиться его объектом.
Но учитывая мой теперешний статус в доме и вероятность новой встречи с его папенькой, раз теперь связь между нами стала теснее, по крайней мере возросла вероятность контакта с Запредельными.
И я более-менее понимала, почему Зеро хочет, чтобы я и дальше прикидывалась питомцем, хотя им и не являюсь. Как в игре Морганы, феи чаще всего относились к людям как к низшему из низших классов, — даже слуги были хоть чуточку, но выше. Меня ни во что не ставили и, скорее всего, будут так же относиться и дальше.
— Значительно хуже, — ответил Атилас, — но внимание со стороны отца моего господина сейчас более вероятно, и мы намного лучше к нему готовы.
— Погодь, значит ли это, что он сюда завалится?
— Подозреваю, что господин будет против, — глядя на своё отражение в чае задумчиво проговорил Атилас, — но это не значит, что попытки не будут предприниматься.
— Пусть только попробует засадить ковёр своими цветами, травой и всем остальным, — ощерилась я. Будто бы могла ему помешать. Будто осмелилась бы даже криво посмотреть в его сторону. — Не хватало ещё коридоры пропалывать. А кстати: кто из вас оживил комки пыли в коридорах? Теперь эти вполне себе настоящие кролики вовсю жуют плинтусы и оставляют после себя хлопья.
— Подозреваю, банши времени даром не теряли, — ответил Атилас. — Быть может ты что-нибудь с ними сделаешь, когда выдастся свободная минутка. Они так досаждают Джин Ёну.
С этими словами он поставил пустую чашку на стойку и вышел. Я только и успела, что крикнуть ему в спину:
— Ой! А я-то что с ними сделаю?
Да и Джин Ёну помогать совсем не хотела, если уж на то пошло. Может уговорить банши, чтобы они переехали в его комнату и взяли с собой пылевых кроликов? А что, идея.
Закончила с посудой и вошла в гостиную на первом этаже, но психи уже вернулись к своим уликам. Зеро разбирал содержимое одной из коробок, Атилас созерцал потолок с чашкой чая в руке. Джин Ён опять нюхал и лизал: его почерневшие глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь пространство. Наверное в его коробках были интересные запахи. Такой его взгляд видела не впервые: не знаю, что он там разглядывает, но он уж очень походил на живой компьютер, обрабатывающий информацию.
Значит с делом Морганы сегодня разбираться мне одной. Можно обратиться за помощью к детективу Туату, но раз Моргана со своими хакерскими штучками адрес не нашла, то и полицейское управление вряд ли сможет. Они следовали законам и ограничивались исключительно государственными базами.
Не говоря уже о том, что Запредельные довольно плотно внедрились в местную полицию. Нет, не стоит. Да и для детектива Туату, скорее всего, так безопаснее.
Видимо Зеро заметил моё волнение и понял причины, потому что когда я позже принесла им горячие напитки и печенье на десерт, он сказал:
— Я навёл справки по твоему расследованию. Вероятно, завтра утром мы получим адрес. Не дёргайся.
Восприняла это как предупреждение не делать глупостей, но несмотря на завуалированное оскорбление, на сердце чуть потеплело. Приятно ощущать, что я больше не одна.
Нужно только не слишком доверять этой теплоте.