Скелет отступает.
— Эй, эй, — произносит он, отшатываясь. — Прости, малышка. — Он поднимает руки в знак капитуляции, и это вовсе не кости, а плоть, кончики пальцев торчат из обрезанных перчаток. — Я не хотел тебя напугать.
Его голос легкий, человеческий, и когда он стягивает маску, под ней оказывается лицо, дружелюбное и настоящее.
— Кэссиди! — кричит мама, хватая меня за локоть. — Что происходит?
Я мотаю головой. Я слышу, как бормочу, что всё в порядке, что это моя вина, и что он меня не напугал вовсе, но сердце колотится в груди так громко, что стук слышен в ушах, и мне приходится заставлять себя дышать, когда мужчина уходит. И если кто-то и подумал, что довольно странно увидеть одетого в скелета человека утром, никто ничего не говорит. Никто даже не обращает на него внимания, пока он бредет прочь по улице, насвистывая.
— Кэсс, — тихо произносит Джейкоб.
Я опускаю взгляд и вижу, что у меня дрожат руки. Я обхватываю камеру и крепко сжимаю, пока они не перестают трястись.
— Ты в порядке, ребёнок? — спрашивает папа, и оба моих родителя смотрят на меня так, словно у меня отросли усы или крылья, и я из их дочери превратилась в нечто пугливое, хрупкое и странное.
Я их не виню.
Я ведь Кэссиди Блейк.
Я никогда не была брезгливой. Даже когда у девочки в школе пошла кровь носом и выглядело это так, словно ей на лицо вылили ведро красной краски. И даже когда я вонзила руку в грудь призраку и впервые вынула разложившиеся останки его жизни. И даже когда я упала в могилу и пролетела пять уровней древних костей.
Но скелет в костюме был другим. Одного воспоминания было достаточно, чтобы я вся задрожала. Тогда, в Париже, когда незнакомец в маске скелета взглянул на меня с другой стороны путей, было похоже, что он смотрел прямо сквозь меня. Словно я была теплой комнатой, пока в ней не открыли окна и всё заполонил холод. В тот самый момент я еще никогда не чувствовала себя настолько плохо, я была так напугана и одинока.
— Как дементал, — говорит Джейкоб.
Я, моргая, возвращая свое внимание к нему.
— Что? — переспрашиваю я.
— Ну, знаешь, эти жуткие монстры из Гарри Поттера, похожие на привидения, которые высасывают твою жизнь, радость и оставляют после себя лишь смерть и холод.
А. Он имеет в виду дементора.
Джейкоб никогда не читал книг, поэтому его знания основаны на отрывках из фильмов и моих постоянных упоминаниях, но на счет этого он прав.
Было очень похоже. Когда я заглянула тьме в глаза, из меня вышел весь свет. Но дементоры ненастоящие, и чем бы ни была та штука в Париже, она… просто существовала. В конце концов, я думаю, что существовала.
Никто его не видел.
Даже Джейкоб.
Но для меня он был достаточно реальным.
— Я верю тебе, — говорит он, соприкасаясь своим плечом с моим. — Но, быть может, тебе следует поговорить с Ларой.
Это последнее, что я ожидала услышать от Джейкоба.
— Знаю, знаю, — говорит он, засовывая руки в карманы.
Джейкоб и Лара на самом деле не очень ладят. Разные темпераменты, наверное: Джейкоб — воплощение Гриффиндора, а Лара — вне сомнений Когтевран, но всё гораздо сложнее. Лара — охотник за призраками, как и я, и её работа, ну и моя работа тоже, отправлять призраков на другую сторону, но Джейкоб всё еще здесь.
Он откашливается.
«Здесь он и должен находиться», — намеренно думаю я.
— Послушай, — говорит он. — Лара не знает всего, но ей известно многое, и, быть может, ей уже доводилось видеть одного из таких скелетов прежде.
Я проглатываю комок в горле. Что бы я ни увидела в Париже, это был не человек. По форме он походил на человека, более или менее, особенно в черном костюме и широкополой шляпе. Но человек из плоти и крови. У человека за маской есть лицо. У человека есть глаза.
Что я видела?
Это вообще был не человек.
Когда родители отходят чуть дальше вперед меня, я достаю телефон. Сейчас середина дня в Шотландии, полагаю, Лара по-прежнему со своей тётей. Я отправляю сообщение.
Я: Привет, можешь говорить?
Через несколько секунд она присылает ответ.
Лара: Что Джейкоб сделал на этот раз?
— Грубо! — бурчит Джейкоб.
Я опускаю взгляд на экран, пытаясь понять, как спросить её о том, что я видела на платформе. Я прикусываю губу, подыскивая слова.
— Попробуй «страшный, но приятно одетый, высасывающий душу скелетообразный чувак», — предлагает Джейкоб, но я шикаю на него.
Я: Существуют ведь другие паранормальные вещи, верно? Кроме призраков?
Лара: Тебе придется быть более точной.
Я начинаю несколько сообщений, каждый раз удаляя их. Не знаю, что меня останавливает. Или знаю. Я не могу вечно бегать к Ларе. Не должна. Я ведь тоже охотник за призраками. Я должна знать, что делать. А если не знаю, должна самостоятельно справляться с трудностями.
— Конечно, — отвечает Джейкоб. — Но у тебя нет мёртвого дядюшки, который всю жизнь провел, занимаясь паранормальными исследованиями, а теперь, будучи призраком, просиживает зад на кресле у тебя в гостиной.
— Нет, — медленно отвечаю я. — Но у меня есть ты.
Джейкоб улыбается, но несколько неуверенно.
— Да, очевидно. — Он шаркает ботинком. — Но я не видел той скелетообразной штуковины.
И тут я сомневаюсь еще больше. Сказать по правде, я не хочу думать о том, что видела или какие чувства у меня это вызвало. Не хочу произносить это вслух, потому что тогда оно станет настоящим.
Лара: Кэссиди?
Я оглядываюсь, пытаясь найти что-то, о чем у неё можно спросить. Нарисованный баллончиком рот улыбается мне с кирпичной стены, два клыка торчат из-под верхней губы. Стрелка указывает в переулок и написана фраза: Испытываешь жажду?
Я делаю фото и нажимаю отправить.
Я: Настоящее?
Пару мгновений спустя, Лара пишет ответ.
Лара: Нет, Кэссиди, вампиры не настоящие.
Я практически слышу её шикарный английский акцент. Я представляю, как она закатывает глаза. Лара удивительно скептична, особенно для девушки, которая может перемещаться между миром живых и царством мертвых.
Мой телефон снова жужжит.
Лара: Вы в Новом Орлеане? Я всегда хотела там побывать. Это дом старинного общества «Черная кошка».
Лара уже не в первый раз упоминает это тайное общество. Когда мы познакомились, она гостила в Эдинбурге у своей тётушки и дядюшки — призрака. При жизни её дядюшка был членом, как она сказала, Общества, таинственной группы, которая знала множество вещей о паранормальном.
Лара: Если бы я была там, я бы подала запрос в Общество с просьбой присоединиться к ним.
Если найдешь их штаб-квартиру, дай знать.
Я снова оглядываюсь, наполовину ожидая увидеть вывеску Общества прямо на Бурбон-стрит.
Я: Где они?
Лара: Не уверена. Рекламу они не развешивают.
Чуть поодаль папа изучает часы работы Музея Ядов, пока мама читает рекламу спиритических сеансов на вывеске меню с сэндвичами. Я подхожу к маме, и изучаю изображение ладони, над ней в воздухе завис хрустальный шар. Я делаю фото вывески и отправляю Ларе.
Я: Что насчет этого? Настоящее?
Я смотрю на три мигающие точки, знак того, что она набирает сообщение. И печатает. Всё еще печатает. Не знаю, почему я ожидала простого ответа, но когда приходит сообщение, оно заполняет экран целиком.
Лара: Экстрасенсы реальны, но спиритические сеансы попадают под категорию развлечений. Потому что в отличие охотников за призраками, экстрасенсы остаются по эту сторону Вуали, и лишь отодвигают завесу, чтобы поговорить с кем-то на той стороне. Но спиритические сеансы заявляют, будто могут переносить духов с той стороны в мир живых. Если экстрасенс довольно силен, чтобы перейти на ту сторону, они обычно стараются скорей убраться оттуда.
Джейкоб читает, заглядывая мне через плечо, мотая головой.
— Она могла просто сказать «нет».
Он стоит перед витриной кафе и, прищурившись, смотрит на отражение, которые видим лишь мы вдвоем. Он проводит рукой по волосам, но они не шевелятся. Они всегда стоят торчком, как и его майка с супергероем вечно помятая. В нем ничего не меняется, потому что это невозможно. Невозможно с того самого дня, как он утонул.
Я рада, что он рассказал мне правду о том, что с ним случилось в реке, правда, рада. Я просто не могу перестать думать об этом. Что я могла никогда не встретить Джейкоба. Того самого, у которого двое братьев, семья и своя жизнь. Он вздыхает и бросает на меня взгляд, и я понимаю, что думала слишком громко. Я мысленно начинаю мычать песенку, а он закатывает глаза.
Мама и папа идут дальше, а мы с Джейкобом следуем за ними. Я возвращаюсь к сообщению Лары, когда Джейкоб проходит мимо открытой двери. Магазинчик полон свечей, настоек и амулетов, а Джейкоб начинает чихать.
— Глупые…
Апчхи!
—…охранные…
Апчхи!
—…заклинания от духов…
Апчхи!
По крайней мере, мне кажется, он сказал именно это.
Та же самая реакция у него была и в Париже, когда Лара прислала амулет для защиты от полтергейста. Очевидно, призраки так реагируют на амулеты, даже лучшие друзья — призраки.
Я делаю фото магазинчика, на витрине слово ВУДУ, и отправляю его Ларе.
Я: Настоящее?
Пока я жду ответа, нечто привлекает мое внимание.
Это черный кот.
Он сидит в теньке на бордюре перед магазинчиком под названием «Нить и Кость», вылизывая лапку. На мгновение, я ловлю себя на мысли, что Мрак каким-то образом сбежал. Но, конечно же, это не Мрак, никогда не видела, чтобы он сам вылизывал свои лапы, когда же кот поднимает голову, его глаза не зеленые, а лавандовые. Я наблюдаю за тем, как кот потягивается, а затем ныряет в подворотню.
В подобном городе наверняка тонны котов, но я думаю про Общество и думаю, что, быть может, это и была зацепка. Мама говорит, что это «немного перебор», но на всякий случай я делаю фото кота до того, как тот успевает исчезнуть. Я хочу послать его Ларе, но она пишет мне ответ про магазин-вуду.
Лара: Очень настоящее.
Сообщение заканчивается X0, на мгновение я думаю, что она имеет в виду «целовашки-обнимашки», но это не в её духе. Потом она объясняет, что это череп и кости, вроде тех, что на бутылочках с ядом. НЕ ТРОГАТЬ.
Изображение черепа, напоминает мне о скелете в костюме. Быть может, мне стоило рассказать Ларе о том, что случилось. Но прежде чем я успеваю написать хоть что-то, она пишет, что ей пора на самолет, а потом она пропадает из сети.
Я выдыхаю и успокаиваю себя. Мне не нужна помощь. Лишь потому, что я видела незнакомца в маске скелета, еще не значит то, что я увижу его снова. Это случайность. Нет причин для волнений.
— Ага, — произносит Джейкоб довольно скептически. — Уверен, всё обернется к лучшему.