Айви Джейд
Минувшей ночью я не сомкнула глаз ни на секунду и была взвинчена до предела. И вот теперь мы тащились метать гребаные топоры?! Что за первобытное варварство! Нас всех утрамбовали в два заказных автобуса. Таллула поначалу уселась рядом со мной, но на одном месте ей не сиделось: она порхала по всему салону от кресла к креслу, без умолку щебеча о всякой зловещей предсвадебной чепухе.
Я забилась в самый первый ряд, потому что… мне всегда было жизненно важно держать под контролем наш маршрут, а мелькающие за лобовым стеклом пейзажи хоть немного меня успокаивали. Что меня решительно не успокаивало — так это жгучее сверление в затылке. Я пару раз оглядывалась через плечо и замечала, как Ро торопливо отводит глаза, едва я поворачиваю голову. Он что, всю дорогу пялился мне в спину? Мне дико хотелось, чтобы он прекратил этот гипноз. Моя кожа на затылке больше не выдерживала подобного пекла.
Едва автобус затормозил, все внезапно вспомнили пятилетний возраст и наперегонки ломанулись к выходу, бросив нас с Ро вдвоём в хвосте очереди.
Уф. Он возвышался прямо за моей спиной, выжидая.
— Только после вас, — процедил он низким грудным голосом.
— Проходи первым. Я за тобой, — вздохнула я.
— Настаиваю, — упёрся он.
— Нет уж.
Окончательно растерявшись, мы оба одновременно шагнули в узкий проход и неизбежно впечатались друг в друга. Я носом ткнулась в его грудь. Под тонкой тканью футболки отчетливо перекатывались тугие мускулы, и меня дико взбесило, что я вообще обратила на это внимание.
— Я пытаюсь протиснуться, но ты перегородил мне весь выход, — выпалила я, судорожно набирая воздух в грудь.
— Чего мы такие злые с утра пораньше? — проворчал он себе под нос. — Я вообще-то из чистого благородства пытаюсь быть любезным со свидетельницей.
— Да никто тебя об этом не просил! — с неприкрытой яростью огрызнулась я. — Если тебя назначили шафером, это ещё не повод воображать себя венценосным принцем. Спустись уже на землю.
Ромео нависал надо мной каменной стеной. В салоне автобуса ему приходилось неловко пригибаться: до чего же абсурдно, неприлично высоким он вымахал.
— Ну и чего ты застыл как истукан? Шевелись давай!
Он смерил меня тяжёлым взглядом исподлобья; на скулах нервно дёрнулись желваки:
— Скажи, ты всегда была такой невыносимой стервой?
Он это сейчас на полном серьёзе спросил?!
— Исключительно в твоём присутствии, — отчеканила я с ледяным презрением.
Тень усмешки мгновенно слетела с его губ, сменившись жесткой, прямой линией. Пальцы Ро нервно забарабанили по кожаному подголовнику, словно он готов был вцепиться в него мёртвой хваткой.
— Это забавно выглядело первые пару минут. Но уже начинает утомлять, — бросил он, первым шагнув наружу и с громким стуком задев макушкой верхний косяк двери.
Я лишь возмущённо покачала головой. Невозможный мужлан!
С каждым шагом подошвы моих туфель с противным хлюпаньем прилипали к загаженному полу. В какой-то момент мне даже пришлось нагнуться и руками отлеплять собственную ногу. Мы ещё непременно поболтаем об этом с Таллулой, потому что это заведение в моем понимании не имело ничего общего с весельем — хотя кто знает, может, в другое время я бы и оценила; голова шла кругом. Чертовски трудно получать удовольствие от жизни, когда проблемы валятся на тебя снежным комом. Между пропавшими обручальными кольцами, грядущим визитом Антонио и еженощными тайными вылазками в парк ужасов моё лучезарное солнечное настроение стремительно скатывалось в беспросветную муть. А тут ещё и Ро на мою голову.
Уф!
Гребаный Ромео.
Почему шафером нельзя было позвать Хай Джинкса? С ним вся эта предсвадебная неделя прошла бы куда спокойнее и, уж точно, в тысячу раз приятнее.
Я затравленно оглядела развешанные по стенам чучела, инстинктивно вздрогнув под остекленевшим взором оленьей головы, буравившей меня немигающим взглядом. Место наводило на меня тоску. В полумраке зала тускло мерцали неоновые вывески; дощатые перегородки между секторами были наспех оплетены новогодними гирляндами, уходившими к барной стойке. Погодите, здесь ещё и выпивают?! Какому идиоту вообще взбрело в голову совместить алкоголь и метание боевых топоров? Это казалось худшей затеей в истории человечества.
— Так, народ, минуточку внимания! Сейчас мы разобьёмся на группы и проведём инструктаж по технике безопасности при обращении с топорами. Вас тридцать человек, инструкторов пятеро. Даём вам ровно пять минут, чтобы сбиться в шестёрки, — гаркнул управляющий заведением.
Одет он был столь же убого, как выглядел фасад его забегаловки: засаленная фланелевая рубаха в клетку и рваные шорты. Погода в Пенсильвании отличалась той же непредсказуемостью, что и его дурацкий прикид.
— Слышали команду? А ну пошевеливайтесь, бегом! — скомандовала Таллула, рассекая толпу собственных гостей.
Пока все судорожно кучковались, я пулей метнулась к Таллуле и намертво вцепилась в её руку. Пара человек замешкалась, и среди них, разумеется, оказался Ромео. Он снова мазнул взглядом в мою сторону, и у меня внутри всё сжалось от ужаса. Я демонстративно уставилась в самый дальний угол потолка, лишь бы не пересечься с ним глазами. Пожалуйста, только не в нашу команду, умоляю. Я буду благодарна за свою счастливую жизнь сильнее прежнего, только… сделай так, чтобы он держался от меня за версту.
— Греби сюда, старик! — окликнул его Густав. — Ты же шафер! Ты в моей банде.
Фух. Пронесло на волосок.
Пока инструктор целых пятнадцать минут втирал нам технику безопасности, я не могла сосредоточиться ни на одном слове: все мысли неотвязно крутились вокруг колец Таллулы. Застану ли я сегодня ночью Хай Джинкса в парке? Каковы вообще шансы, что он пашет три смены подряд? В глубине души мне отчаянно хотелось застать его там. Насколько это было преступно с моей стороны?
— В каждом секторе вы видите огороженную дорожку, где команды сойдутся стенка на стенку. Группы выстраиваются по три в ряд и соревнуются с соседней дорожкой. Жених и невеста, ваши команды занимают самый левый сектор, — указал инструктор в дальний угол зала.
Под дружный гогот и восторженные вопли наша команда и банда Густава выстроились на рубеже. Рядом с нами уже ломились столы, куда официанты без устали ставили закуски — если эту жирную снедь вообще можно было величать едой — и бездонные кувшины с пенным пивом. По правде говоря, любая дешёвая пенистая бормотуха вызывала у меня стойкое отвращение. Я к такой дряни в жизни не притронусь. Да и глушить пиво перед метанием топоров я точно не собиралась.
Когда подошла моя очередь, на соседней дорожке нарисовался Ванн — один из приятелей жениха. Что ж, вполне терпимо. Он был весьма симпатичным. За всю поездку мы пока толком не общались, но я прекрасно замечала, как он раздевал меня взглядом последние пару дней. Ну естественно, я же ослепительна.
Ванн одарил меня наглой ухмылкой, а я кокетливо опустила глазки и снова мазнула по нему ресницами.
— Не-не-не, состав не тот! Главная подружка против шафера! — заржал Тедди, ещё один приятель брата, бесцеремонно оттаскивая Ванна за шкирку и выставляя на огневой рубеж Ромео.
Мы испепелили друг друга взглядами. Уф. Серьёзно?! Мы обязаны стоять друг против друга?!
— ПОГНАЛИ, МАТЬ ВАШУ! — истошно взревел Густав, и мужская половина зала взорвалась диким улюлюканьем и свистом, точно банда первобытных пещерных троглодитов с одной извилиной на всех.
Я выразительно закатила глаза в сторону Ро. Вот теперь мне жизненно необходим был алкоголь.
— Принесите мне «Космо», — бросила я подошедшему официанту, собиравшему заказы на напитки.
— Нет у нас такого, — осклабился парень с наглой ухмылкой. Сразу видно: провинциал отродясь не обслуживал по-настоящему роскошных женщин и не держал в руках бокалов с изысканными коктейлями.
— Тогда плесните мне любой напиток с ярким сиропом, какой сможете смешать. Мартини, маргариту, да хоть что-нибудь.
— Слабоалкогольного лимонада Mike’s Hard тут не наливают, если ты до сих пор по нему сохнешь, — лениво протянул сбоку Ромео, кривя губы в усмешке.
— Ты, должно быть, издеваешься! Да как у тебя язык повернулся ляпнуть такое?! — пискнула я, задохнувшись от возмущения.
Этот гад обладал уникальным талантом мгновенно доводить мою кровь до точки кипения. Разозли он меня ещё сильнее — и у меня на макушке прорежутся рога, которыми я с удовольствием посажу его на кол.
Спустя столько лет он припомнил именно ту позорную попойку из всех возможных вечеров?! Можно подумать, у нас не было воспоминаний получше: как мы часами резались в «Марко Поло» в нашем бассейне или как в восьмом классе я на День святого Валентина напекла кексов специально для него и Густава — господи, какой кринж. А наши совместные баталии в Guitar Hero? Или как он терпеливо учил меня бросать штрафные на нашей баскетбольной площадке? В нашем прошлом было столько прекрасных моментов, помимо того унизительного прокола, который неизбежно выводил на одну постыдную истину… Когда-то я была по уши влюблена в Ромео Скотта.
— Так ты всё ещё по нему страдаешь? — не унимался он.
— С ума сошёл! Мне вообще-то давно не тринадцать. — Я решительно перехватила рукоять топора, и Ро по правую руку от меня повторил моё движение.
— Да уж… Точно не тринадцать. Сколько прошло с нашей последней встречи — лет пятнадцать? — Его голос звучал нарочито сдержанно.
— Шестнадцать, если быть точной, — отрезала я.
— Кто-то ведёт скрупулёзный счёт. Похвально, — его голос стал чуть хриплым, безжалостно царапая мне нервы.
Я нервно качнула лезвием топора в воздухе, метая в него невидимые молнии:
— Как же ты меня бесишь.
— И почему же? — спросил он.
Серьёзно?! Мы правда решили начать этот разговор прямо сейчас?!
Отведя руку назад и зафиксировав ступни у белой черты, я с силой метнула топор в мишень. Он беспомощно кувыркнулся в воздухе пару раз и с глухим стуком шмякнулся на опилки пола.
Ромео метнул следом — и его топор с сочным треском вонзился аккурат в яблочко деревянного спила. Вся его команда взревела от восторга: парни наперебой хлопали его по плечам, скандируя его имя на весь зал. Вы что, издеваетесь надо мной?! Терпеть не могу проигрывать!
— Неплохая попытка, — насмешливо вскинул он подбородок.
Интересно, насколько законно будет запустить в него тупым топором? Я никогда не тяготела к насилию, но в этой ситуации, зуб даю, Папи нанял бы лучших адвокатов и встал на мою сторону.
Ко мне подскочила Таллула:
— Не обращай внимания! Мы все за тебя болеем! Сделай шаг вперёд и подойди чуть ближе к рубежу.
Я подняла глаза на массивный деревянный щит, обрамлённый светящимися гирляндами. Вся его поверхность была испещрена глубокими зазубринами, вот только ни одна из них не принадлежала мне.
— Ладно. Я справлюсь! — приободрила я сама себя.
Я сделала шаг вперёд; Ромео синхронно повторил моё движение, поравнявшись со мной плечом к плечу.
— Ты всё-таки соизволишь объяснить, за что ты меня так люто ненавидишь? — повернулся ко мне Ромео.
Я картинно взмахнула своими шикарными волосами, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, а затем так же резко отвернулась обратно к мишени:
— Ты сам там был. Если до сих пор не допёр, я ничем не могу тебе помочь. — Сердце заколотилось вдвое быстрее.
Я взяла следующий топор; он синхронно повторил моё движение. Краем глаза я заметила, как его синие глаза буквально буравят меня, пока он сжимает рукоять топора и напрягает рельефный бицепс. На его лице играла та самая самодовольная ухмылочка, которую мне до зуда хотелось стереть точным ударом.
С воинственным выкриком я метнула топор, но он лишь жалко срикошетил от деревянного щита и со стуком шлёпнулся на пол.
Ромео же снова бросил свой топор и вонзил его без промаха; сокомандники встретили его бросок восторженным ревом. Девчонки принялись подбадривать меня, и всё происходящее начало смахивать на настоящий боксёрский поединок. Мы с Ро стояли по разные стороны ринга, тренеры подавали нам воду и подсказывали, в какую точку целиться дальше. В моей голове прозвенел воображаемый гонг. Мой черёд.
— Дай я помогу, — предложил Ро.
И сколь бы мужественно и мрачно-притягательно он ни выглядел с топором в руке — точь-в-точь средневековый рыцарь при полном параде, — я ни за какие коврижки не собиралась подпускать его близко.
— Да ни в жизнь! — огрызнулась я.
— Ты слишком сильно сжимаешь рукоять, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ослабь хватку перед броском.
— Я не просила твоих советов, Ро!
Мне было глубоко плевать, греют ли уши остальные гости, слушая нашу нелепую перепалку. Я органически не переваривала Ромео Скотта. Упрямство было моим третьим именем.
— Да серьёзно, Айви Джейд, что я такого сделал?! — взмолился он в полном изнеможении.
Я шагнула вперёд, ослабила пальцы на рукояти и метнула третий топор. На этот раз лезвие со смачным хрустом застряло в доске. Не в самом центре, конечно, но оно держалось!
Зал взорвался аплодисментами: за меня болели и девчонки, и парни. А ведь это было даже весело. Я сделала жадный глоток какого-то яркого пойла, оставленного официантом на нашем столике, и взялась за свой последний, финальный топор.
На этот раз Ро обогнул черту, подошёл ко мне вплотную и склонился к самому уху:
— Что бы я там ни натворил, просто скажи прямо. Меня достало делать вид, будто между нами нет этого чертова слона, — негромко, но твёрдо произнёс он с глубокими складками между нахмуренных бровей.
Я вскинула на него глаза. Он что, искренне не понимал? Исходившее от его тела тепло застало меня врасплох, выбивая весь оставшийся воздух из лёгких.
— Ты сам должен знать, — шепнула я в ответ.
— Я не знаю, Айви Джейд, — мягко и проникновенно произнёс он.
— Не мои проблемы.
— Если я помогу тебе вонзить топор прямо в яблочко, ты расскажешь?
— Сильно сомневаюсь, что у меня вообще получится, — огрызнулась я.
Он стоял настолько близко, что я отчётливо уловила шлейф его одеколона. Густой аромат цитруса и дымного дуба. Это было до омерзения восхитительно.
— Но если получится… ты дашь мне этот шанс? — с нажимом попросил он.
Мой взгляд намертво приковался к его глазам; я нервно прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать подступившую волну паники. Я ещё никогда в жизни не находилась к Ромео настолько близко. Его щёки были гладко выбриты, очерчивая точёную линию скул и челюсти. Высокие скулы и до нелепости идеальный нос. Я наивно полагала, будто ни у кого на планете не может быть столь безупречного носика, как у меня, но у него он был именно таким. Длинные тёмные густые волосы небрежно зачёсаны назад. Я зачарованно проследила за тем, как дёрнулся его кадык при судорожном глотке.
Что худшее вообще может случиться?
Я согласилась лишь потому, что в глубине души была свято уверена: попасть в центр мне всё равно не светит.
Ро мягко перехватил мой топор и бережно расставил мои пальцы по рукояти:
— Ведущей рукой держись за нижнюю часть, второй накрой сверху. Не сжимай до белых костяшек; представь, будто аккуратно срываешь яблоко с ветки. Хватка должна быть мягкой. Вот именно такой, — негромко наставлял он, не сводя с меня глаз.
После слов о пальцах я уже не слышала ровным счётом ничего. Мой мозг намертво замкнуло на том факте, что Ромео Скотт прикасается к моим рукам. Тринадцатилетняя девчонка внутри меня просто растеклась лужицей.
— У тебя всё получится, слышишь, Айви Джейд? Просто сделай два шага вперёд. Тогда при броске топор сделает меньше оборотов.
Гул вокруг нас внезапно стих. Это было даже неловко, если честно.
Но я мысленно заглушила весь окружающий шум; я сжимала рукоять ровно так, как велел Ро. Он отступил обратно на свою позицию и замер, неотрывно наблюдая за мной.
Короткий вдох, расслабить колени, мягче пальцы на топорище. С визгом я запустила топор вперёд, и каким-то непостижимым чудом этой дурацкой вселенной моё лезвие с глухим звоном впечаталось аккурат в самую середину мишени.
— Я попала! — победно закричала я.
Зал потонул в криках восторга; Ро аплодировал громче всех. Свой собственный топор он бросать не стал — просто передал парню позади себя. Я прекрасно понимала: пришло время расколоться и выложить всё, что копилось во мне годами, как я и пообещала.
Прихватив свой стакан, Ро направился в дальний угол бара, на противоположную сторону зала.
Сунув топор подошедшей Холли, чья очередь была следующей, я медленно побрела к Ромео. Он уже устроился в угловой кабинке, терпеливо дожидаясь меня.
— Уговор дороже денег, так ведь? — выдавила я, подойдя к столику.
Он кивнул:
— Давай поговорим.
Опустившись на диванчик рядом с ним, я стыдливо отвела глаза в сторону. Пасовать и малодушничать было совершенно не в моём характере. Вся эта сцена выглядела верхом позора, но мне необходимо было сбросить этот груз и двигаться дальше — ровно так, как учила меня Таллула.