Айви Джейд
16 ЛЕТ НАЗАД
Выпускной Густава обязательно должен был вылиться в какую-то запредельно нелепую вечеринку в стиле Panic! at the Disco, о которой никто не просил. И уж тем более я! Уф. Я клянусь, я всеми правдами и неправдами пыталась отмазаться от этого цирка. Я заявила Мами, что у меня грандиозные планы с девочками из группы поддержки, но та в ультимативной форме заставила меня всё отменить, потому что «мы — семья, мы — единая кровь, и мы обязаны быть рядом друг с другом».
Я торговалась до последнего, и единственной уступкой, которую удалось выбить у матери, стало разрешение пригласить моих чирлидерш на вечеринку — что гарантированно должно было привести всех выпускников в щенячий восторг.
Я закатила глаза.
Таллула чуть перепонки мне не разорвала воплем, едва я обрадовала её новостью, что нам дали зелёный свет:
— Ну конечно же! О ГОСПОДИ БОЖЕ, МЫ ИДЁМ НА ВЕЧЕРИНКУ К ВЫПУСКНИКАМ!
— Да с натяжкой. Это просто вечеринка по случаю окончания школы.
— КАКАЯ, К ЧЁРТУ, РАЗНИЦА, Айви Джейд?! Это выпускной твоего родного брата! Он же настоящая школьная звезда!
— Ума не приложу, с какого перепугу он вообще стал звездой. Он же… совершенно не от мира сего. Ну ты только взгляни на него. — Я выразительно махнула рукой в сторону окна: — Такое чувство, будто он укладывает волосы собственной слюной вместо геля. Ну разве это не чистейшая мерзость?
— Я не могу оценить масштаб катастрофы, потому что крыло вашего замка загораживает мне весь обзор на лужайку.
Я показательно всплеснула руками:
— Ладно. Пойдём глянем с моего балкона.
Мы выпорхнули на мой хорошенький круглый балкончик. Здесь стояли мои уютные плетёные кресла, лежали мягкие пледы и пушистые подушки. Это было одно из моих самых любимых мест для чтения. А уж ночью, под лунным сиянием?.. Чистый восторг!
— Вон там. Видишь этого чудика? — указала я пальцем вниз.
Солнце медленно садилось, и мы с Таллулой наблюдали, как мой братец Густав выделывает коленца, словно сбежал из второсортного фильма восьмидесятых: держась одной рукой за щиколотку, он тряс задом как полоумный фрик.
Я покосилась на Таллулу, потому что та подозрительно притихла. Она буквально пожирала его глазами, будто искренне восхищалась этим придурком. Какой кошмар!
— А в нём определённо что-то есть… — протянула она наконец.
— Фу! Ты что, слюни распустила?! Он же слишком старый для тебя. Какая гадость.
— Да ничего подобного! Вспомни, как Дейзи встречалась с Тимми: она только в девятый перешла, а он уже выпускался.
— Ну так они хотя бы в одну школу одновременно ходили! Не говоря уже о том, что эти двое буквально росли за соседними заборами с пелёнок. Это было неизбежно. А мой брат прямо сейчас машет ручкой всей своей школьной жизни. Ты вообще в курсе, что на следующей неделе он укатит в Дартмут?
Таллула нарочито шумно и сокрушённо вздохнула:
— И какой тогда смысл признаваться ему в симпатии, если он всё равно сваливает? Убедила, намёк понят.
— Я только что спасла твоё невинное сердечко! — Я легонько щёлкнула её пальцем по кончику носа: — Как же тебе сказочно повезло со мной.
— Да уж, прямо с ума сойти, — проворчала она с угасшим энтузиазмом.
Мне даже стало немного совестно.
— Ну что, готова официально спуститься ко всем остальным? У бассейна вовсю гремит туса, — взбодрилась подруга.
До этого мы сидели у меня в комнате, примеряя купальники, пока весь выпускной класс вместе со стайкой чирлидерш толпился у воды, предаваясь тому, что они на свой лад считали «весельем». С высоты балкона всё это действительно казалось заманчивым. Моя Мами с размахом оформила весь задний двор специально ради любимой рок-группы брата, которая должна была неожиданно появиться посреди вечера. Рядом с бассейном смонтировали огромный танцпол, и разноцветные лучи софитов плавно скользили по разгорячённым танцующим телам. Возникало стойкое ощущение, будто мы снимаемся в кино — что, впрочем, неудивительно, учитывая статус семьи Кастельянос как местных знаменитостей.
Я бросила царственный взор на своих беззаботных «подданных», и среди колышущейся толпы у бассейна мой взгляд тут же выхватил его… Ну разумеется, выхватил. Я сохла по нему с той самой секунды, как впервые увидела. Мои глаза притягивало к нему словно магнитом; господи, какой позор.
— Может, спустишься и признаешься своему крашу, что сохнешь по нему? Я слышала, он переезжает в большой город, но всё равно останется здесь, в Пенсильвании, — подначила Таллула.
— Ещё чего! Ни в жизнь.
— Слишком старый, да? — со смешком передразнила она меня.
Настала моя очередь тяжело вздыхать:
— Я ни словом не обмолвилась, что мне нравится Ро. Он совершенно не в моём вкусе. Как, впрочем, и Густав — не в твоём. Ума не приложу, что ты вообще в нём нашла.
— Тебе и говорить ничего не нужно: твои полные тоски и воздыхания взгляды в его сторону с этого самого балкона кричат сами за себя. Не хватает только бесконечной косы до земли, чтобы твой принц вскарабкался по ней наверх.
Я звонко цокнула языком:
— Ой, заткнись.
— «О Ромео, мой Ромео, где же ты?» — захихикала она как ненормальная.
— Ты сейчас ни капли не остроумная, Тал. — Я демонстративно протиснулась мимо неё обратно в спальню.
Подруга последовала за мной по пятам:
— Да ладно тебе! Я же знаю твою слабость к классической литературе, просто пошутить хотела! — Она уже буквально задыхалась от смеха. — Перестань дуться как мышь на крупу. Внизу вечеринка гремит, между прочим!
— Ничего не смешно, — фыркнула я, натягивая свои маленькие красные туфельки на каблучках. — На, надень вот эти, — бросила я Таллуле, пытаясь соорудить для неё приличный наряд.
— У меня своя обувь есть, — отказалась она.
Таллула была милой и невероятно скромной девушкой. Она не могла позволить себе гардероб уровня моих брендов, и в глубине души, мне кажется, просто стеснялась просить взаймы мои потрясающие дизайнерские шмотки — бедняжка.
— Что-то я не наблюдаю на тебе эксклюзивного бикини от St. La Vie, сшитого на заказ, как у меня? На, хотя бы верх надень. На вечеринке у моего брата гости должны выглядеть безупречно.
Она закатила глаза:
— Снобка несчастная.
— Сама ты дрянь этакая, — отозвалась я с ослепительной улыбкой. Мы периодически обменивались подобными «любезностями». Это был наш своеобразный способ объявить перемирие.
— Кстати, я переговорила с твоей мамой: она разрешила нам максимум по две бутылочки, при условии, что мы не будем покидать территорию.
— И что она выделила? — поинтересовалась я.
— Лично купила ящик лимонада Mike’s Hard специально для нашей группы поддержки! А ещё строго-настрого велела не притрагиваться к виски, потому что это папины запасы и напиток слишком брутальный для леди. — Таллула прыснула, пересказывая материнский наказ.
Виски? Фу, гадость. Очередное очко в пользу Мами: тут она попала в самое яблочко. Я предпочитала, чтобы коктейли безукоризненно гармонировали по цвету с моими яркими нарядами. Сладкий лимонад вполне сойдёт… на первое время.
Мы с Таллулой спустились на лифте на кухню за нашей законной выпивкой. В буфетной вовсю суетилась прислуга, раскладывая изысканные канапе на серебряные подносы. Старшеклассники то и дело сновали туда-сюда, громко ржали и глушили алкоголь прямо из горла. Я брезгливо сморщила носик. Вели они себя верхом невоспитанности: я терпеть не могла парней из своей школы. Ни один из них и близко не годился в подмётки моим книжным возлюбленным из исторических романов — особенно Роману Найту. С ним вообще никто не мог сравниться.
— И да, твоя мама просила не светиться, потому что отец категорически против выпивки для нас.
— Вот же зануда. Без разницы, просто перельём всё в мамины спортивные термокружки для зала.
У Таллулы аж челюсть отвисла:
— Офигеть, да! Туда же влезет бутылок по пять или шесть!
— Тс-с-с! — шикнула я на подругу. — Следи за выражениями. Знаю, я просто гений во плоти. — Я победоносно осклабилась во весь рот.
Мы шустро сгребли из холодильника пару упаковок и заперлись в кладовой, переливая батарею бутылок в объёмистые кружки. К тому моменту, как мы вышли во двор к гостям, солнце окончательно скрылось за горизонтом.
Первый час вечеринки выдался до странности дурацким. Мами и Папи благоразумно сидели в доме и не высовывали носа, повинуясь строгому наказу Густава. Большинство чирлидерш уже плескались в бассейне, вовсю зажимаясь со своими крашами, а парочка девчонок вообще самозабвенно целовалась друг с другом. Я легонько встряхнула свою термокружку: половина содержимого уже испарилась, а пальцы ног в туфельках приятно онемели от разливающегося тепла. Приходилось насильно распахивать веки, чтобы прогнать накатившую сонливость.
В какой-то момент Густав вскарабкался на сцену, которую почему-то счёл персональной трибуной для речей, и во всеуслышание объявил: музыканты из Panic! at the Disco действительно здесь во плоти и прямо сейчас отыграют несколько треков. Когда я говорю, что толпа взорвалась оглушительным рёвом — это не фигура речи: земля под ногами ощутимо заходила ходуном.
— Таллула! — закричала я, когда подруга рванула в самую гущу к авансцене.
Я припустила следом, спотыкаясь на затейливой булыжной мостовой, которую Папи лично приказал уложить вокруг бассейна. Тонкий каблучок предательски зацепился за выступающий камень, и я кубарем полетела вперёд, со всего маха врезавшись во что-то твёрдое.
Мой нос со звонким хрустом впечатался в мощную мужскую грудь. Меня мгновенно окутал чистый аромат свежевыстиранного белья и солнцезащитного крема, и, вскинув ошарашенный взгляд, я поняла, что лежу в крепких объятиях Ро.
— Господи, ты цела? — выдохнул он, удивлённо вскинув брови, пока я неловко оседала на его руках.
Его глаза были такими пронзительно-синими, точно самая глубокая чаша нашего бассейна. Я на несколько секунд просто выпала из реальности, не в силах вымолвить ни слова, а мои губы сладко покалывало от выпитого лимонада.
— Всё путём! — выпалила я, чувствуя, как лицо под макияжем горит адским пламенем. Его сильные пальцы уверенно держали меня за обнажённую талию, не давая рухнуть на камни.
— Ты передвигаешься в этих туфлях прямо как новорождённый оленёнок, — с тёплой улыбкой поддел он меня. — Очень уж… шаткая конструкция.
— Спасибо, — протянула я, судорожно вцепившись в свою термокружку. Я не была до конца уверена, комплимент ли это, но рассудила, что новорождённые оленята вроде как милые. Попытавшись встать ровнее, я выпрямила колени, хотя каблуки в эту секунду ощущались скорее цирковыми ходулями. — Классная у тебя футболка с Deftones… — брякнула я то ли утвердительно, то ли вопросительно. Понятия не имела, кто такие эти ваши Deftones, но на нём она сидела потрясающе.
Из усилителей на сцене грянул резкий гитарный визг; зазвучал первый рифф, и задний двор взорвался приветственными криками толпы.
В моём желудке поднялась мутная волна от гремучей смеси арбузного лимонада.
— Мы должны потанцевать! — внезапно выпалила я прямо в такт первым аккордам. И ровно в ту же секунду меня предательски качнуло назад.
— Опа! — Ро молниеносно подался вперёд, перехватывая меня.
Я попыталась изобразить грациозное па из ча-ча-ча:
— Ой! Упс!
Его ладони легли мне на бёдра, удерживая в равновесии.
— Чувак… ты в порядке? — ошарашенно спросил он, оглядывая меня с ног до головы.
Это было так романтично. Его руки на моих бёдрах. Победно вскинув термокружку над головой, я соблазнительно тряхнула плечами:
— Умеешь танцевать «Даги»? — поинтересовалась я.
Мне показалось, что сейчас самый идеальный момент блеснуть коронными движениями из арсенала чирлидерш. Парни от них всегда сходили с ума — натурально выли от восторга на каждом футбольном матче.
— Что танцевать? — Ро продолжал крепко держать меня. Он буквально не мог выпустить меня из рук… хотя, положа руку на сердце, разожми он пальцы — и я бы с размаху улетела прямо в бассейн. — Что ты вообще творишь? — посерьёзнел Ро.
Я капризно повела плечом:
— А ты… что… творишь?
— Ты ведешь себя странно, — произнёс он с напускным сочувствием в голосе — по крайней мере, мне оно показалось насквозь фальшивым. В следующую секунду он подался ко мне так близко, что на миг мне померещилось: он хочет меня поцеловать. Я даже растерялась, стоит ли мне закрыть глаза или сразу вытянуть губы трубочкой. В итоге я попыталась проделать и то и другое по очереди.
— Ты что, пила? — Он подозрительно принюхался.
— Нет… — сгорая со стыда, пролепетала я, пытаясь вывернуться из его хватки.
— Что в кружке? — Он потянулся к моему напитку, но я не далась, вцепившись в стакан насмерть, словно от него зависела моя жизнь.
— Чего ты привязался как психопат?! — повысила я голос, метая в него свирепые молнии взглядом.
— А ты чего ведёшь себя как несносная вредина?
— Никакая я не вредина! — закричала я.
Я вообще не планировала сегодня сталкиваться с Ромео! Я весь вечер старательно держалась от него подальше, прекрасно зная, что выставлю себя круглой дурой, стоит мне открыть рот рядом с ним. Он был слишком красивым и вечно вгонял меня в дикое смущение. Одно дело, когда он просто зависал в комнате у моего брата, а я забегала побесить их на пару минут. Но здесь, на глазах у всего выпускного класса?! Ни за что на свете!
— Да ты же пьяная в стельку! — нахмурился он.
Я уставилась на него остекленевшим взглядом, побелевшими пальцами сжимая термокружку. Иногда ведь можно немножко соврать, правда?
— Нет.
— Зачем ты врешь? — строго осадил он.
— Я не вру! — вызверилась я.
— Врёшь, и ещё как. — Ромео нервно дёрнул головой, сканируя толпу вокруг нас.
— Да ничего ты не знаешь! — бросила я, делая попытку сбежать, но он резко дёрнул меня назад за край кружки. Он был настолько сильным, что меня буквально примагнитило к его телу. Он заглянул мне в самые зрачки, словно бросая вызов: попробуй, мол, поспорь со мной.
— Тебя штормит из стороны в сторону, — отчеканил он с таким невыносимым, самодовольным высокомерием, какого я от него отродясь не видела. Ловким движением он вырвал стакан из моих пальцев и отщёлкнул клапан, чтобы понюхать содержимое: — Лимонад?
— Да-а-а. Это лимонад «Майкс». А ну верни назад! — Я потянулась к кружке, но он легко вскинул руку вверх. Мои шансы стремились к нулю: рядом с ним я чувствовала себя мелкой пигалицей под вековым дубом.
— Тебе вообще нельзя к спиртному прикасаться, даже к такой детской бурде, как «Майкс». Тебе сколько… лет двенадцать?
У меня перехватило дыхание; щёки обожгло диким, невыносимым стыдом.
Лимонад забурлил в животе, а волна позора затопила меня с головой до самых кончиков пальцев.
— Нет! Мне через пару месяцев стукнет четырнадцать! Отда-а-ай мою кружку! — На этот раз мне удалось вцепиться в стакан, и мы устроили форменное перетягивание каната.
— Я совершенно серьёзно, Айви Джейд. Тебе нельзя глушить эту дрянь. Это до добра не доведёт. Попробуешь, когда вырастешь.
— А тебе какая печаль?! Родители лично разрешили мне выпить, и… ты мне не отец! — Предки и без того помыкали мной двадцать четыре на семь, но слышать нотации от Ро — того самого невероятного старшеклассника, по которому я сохла — было невыносимо унизительно. Я почувствовала себя жалкой, ничтожной букашкой. Сопливой малолеткой.
На сцене тем временем с надрывом надрывались солисты Panic! at the Disco. Под заводной мотив парни затеяли безумный слэм, бестолково толкаясь и врезаясь друг в друга, пока девчонки хором подпевали строчке про свадьбу. Все вокруг сходили с ума по их бунтарскому панк-вайбу, но мне было глубоко плевать и на музыкантов, и на Ро.
— Я предупреждаю тебя в последний раз, Айви Джейд.
— Отвали от меня, Ромео!
Я с яростной силой рванула кружку на себя — и крышка с треском слетела.
Залп из содержимого трёх бутылок ядрёного сладкого лимонада с размаху прилетел мне прямо в лицо; ледяной алкоголь ударил в нос и залил глаза.
То ли от резкого запаха спирта, то ли от чудовищного шока и позора, но рот моментально наполнился горячей едкой жижей, которая в следующую секунду фонтаном вырвалась наружу.
Меня смачно и безудержно вывернуло прямо на мостовую — и аккурат на кеды Ро.
— Че за нафиг! — в полнейшем шоке отшатнулся он, пока я захлёбывалась сухим удушливым кашлем, пытаясь прочистить горло.
Его новенькие чёрно-белые «конверсы» покрылись липкой розовой жижей.
— Фу, какая мерзость!.. — сквозь грохот басов донёсся перекрывающий толпу крик Густава.
Моя идеальная салонная укладка промокла насквозь. Эксклюзивное бикини от St. La Vie было безвозвратно уничтожено. Единственное, на что меня хватило — обиженно скривить дрожащие губы. Слова попросту отказывались складываться в связные фразы. Из глаз ручьём хлынули беспомощные, жгучие слёзы.
— Да как ты посмел!.. — покачнувшись, я попятилась назад.
— Айви… — сделал он шаг ко мне, но я уже неслась прочь, задыхаясь от рыданий.
Вся эта дурацкая вечеринка выпускников дружно гоготала мне вслед; даже музыканты на сцене замолчали, наблюдая за моим грандиозным фиаско. Где-то далеко позади звенел встревоженный голос Таллулы, выкрикивавшей моё имя, но всё, на что я была способна — это бежать без оглядки наверх, в спасительную тишину своей спальни.
Я ненавидела Ромео Скотта больше всего на свете.
И поклялась никогда в жизни больше его не видеть!