Кейти проснулась от золотистого света, льющегося в окно — она проспала большую часть дня. Прошлой ночью Волк притащил её — полуволоком, полусилой — к столу в мансарде и, положив её дрожащие пальцы на клавиши пишущей машинки, велел писать. Она честно пыталась, правда, но то и дело отключалась от истощения. Она не помнила, как оказалась в своей постели из сена, и как он ушел. Желудок сводило от пустых страниц в памяти.
Сев в кровати, чувствуя пульсирующую боль в голове и ноге, она услышала движение за дверью, в коридоре. Что-то тащили по полу. Следом просочился едкий, напоминающий запах семени душок хлорки, проникая внутрь через кошачий лаз. Кейти заставила себя не думать о том, что именно отмывает Волк, но не преуспела.
Тяжелые шаги прогрохотали по холлу, и ключ в её двери повернулся. Волк вошел, подняв нож; она инстинктивно вздрогнула, но тут же заставила себя успокоиться.
— Спасибо, что дали мне отдохнуть, — сказала она. — Мне это было нужно. — В животе заурчало — она не ела больше суток.
Сунув руку в карман, он выудил смятый маффин в упаковке и швырнул его на кровать.
— Садись писать. Они могут нагрянуть в любой момент. — Он качнул ножом в другой руке, указывая на стол.
Завернувшись в одеяло, Кейти, прихрамывая, подошла к столу и села. Волк встал прямо у неё за спиной.
— У нас больше нет времени на одну историю в ночь. Мне нужно еще три. Сейчас.
— Это слишком много, — возразила Кейти, и её пульс застучал, как клавиши машинки. — Я хочу сделать то, что вы просите, но я не могу, не умею работать в таком темпе.
— Теперь умеешь. Делай их короткими. Очень короткими.
— Но…
— И будь конкретней! — рявкнул он. — Описывай каждый шаг, предельно точно. Чтобы мне не приходилось ничего додумывать.
— Честно, я не думаю, что справлюсь с тремя…
Он мгновенно оказался рядом, приставив нож к её предплечью. Из-под его рукава выглянули татуировки роз с шипами. Аккуратно, едва касаясь, он начал вращать кончик лезвия на её коже, вычерчивая узор сквозь пронзительную боль. Когда он отнял нож, на коже на мгновение проступил красный плющевидный рисунок. Кровь выступила на поверхность, заливая «искусство».
Кейти закусила губу, чтобы не разрыдаться.
Взяв чистое полотенце с радиатора, он обмотал её руку.
— Три истории. Иначе это будет лишь началом.
Она задыхаясь кивнула:
— Я вам верю.
— У тебя время до рассвета, чтобы написать мне три современные сказки Гримм. Каждую готовую страницу просовывай под дверь и стучи, чтобы я знал.
Он вышел, снова заперев её.
Кейти глубоко вздохнула. Ладно. Еще три. Я справлюсь.
Однако мозг словно заклинило. Задача была непосильной.
«Начни с самого первого дела», — всегда говорила Лайла своей команде.
Так я и сделаю. Начну с того, что идет первым.
Шаг за шагом — одна история, одна глава, одна строчка, одно слово.
Осознанное убийство.
Но слова всё не шли. Полотенце пропитывалось кровью. Поморщившись, Кейти осторожно отлепила его, чтобы заменить чистым, и увидела тернистый контур, оставленный лезвием Волка. Она всегда хотела татуировку, но не такую. И уж точно не его.
И тут её осенило. Читатели, интервьюеры и таксисты вечно спрашивают писателей: «Откуда вы берете идеи?», и она обычно отвечала, что они просто заявляются к ней на порог и поселяются в мозгу, пока она не воплотит их в жизнь. Отныне, если она выживет и ей снова зададут этот вопрос, она скажет: «Мои лучшие идеи родились на кончике ножа убийцы».
Её пальцы дрожали, пока она печатала. Не думай о жертвах, просто сделай это.
Ударяя по клавишам, она оставляла чернильные шрамы, клеймя эти страницы навсегда.