Беатрис вела нас через внутренний двор к двери, встроенной в стену крепости. Над нами, перегнувшись через парапет, стоял мужчина в доспехах, с любопытством наблюдая за происходящим. Позади него жаровня выбрасывала огонь в небо, но света от неё было ничтожно мало.
На резкий вздох Невы я оглянулась, и увиденное заставило меня остановиться. Огромная фигура, высотой почти в три метра, медленно двигалась вдоль каменной стены башни, направляясь к дереву, служившему её основанием и стволом.
Его тело напоминало грубый набросок человека, собранного из искривлённых ветвей и корней, с пустотами в местах мышц. При каждом шаге суставы скрипели и стонали. На голове у существа возвышалась корона из шипастых веток и листьев. А из его тела в местах стыков вырывался зелёный светящийся туман, освещая ночь.
Когда существо повернулось к нам, туман подсветил пустые глазницы. Лица у него не было — ни рта, ни глаз.
— Чёрт возьми, — прошептал Кабелл.
— Это Дери, — объяснила Беатрис, заметив, что мы остановились. — Хамадриада, связанная с Материнским деревом. Раньше у всех деревьев Авалона были свои хамадриады, а также дриады, чтобы помогать им, но… вы сами видели, что стало с этой землёй.
Я ошеломлённо кивнула, не отрывая взгляда от гиганта. Хамадриада наклонилась и медленно, тщательно соскребала тёмную грязь с коры дерева.
— Пойдёмте, — позвала Беатрис, кивнув в сторону ожидающей двери. Мы последовали за ней.
За дверью оказалась ещё одна винтовая лестница, и снова мы начали спускаться.
Через некоторое время ступени расширились. Где-то вдалеке раздавался шум воды, а воздух стал напоминать вкус азота — тот самый запах, который ощущаешь перед дождём. Чем глубже мы спускались, тем ярче становилось вокруг. Вскоре лица, моя кожа, волосы, одежда — всё оказалось залито странным синим светом.
Последний поворот лестницы открыл перед нами горячие источники. Я замерла, ошеломлённая увиденным. Кабелл слегка подтолкнул меня вперёд, но я не могла заставить себя сделать ни шага.
Пещера была огромной, её сводчатый потолок украшали резные изображения молодых женщин. Богиня и её жрицы, предположила я. Свод поддерживали три массивные статуи. Первая изображала молодую девушку в венке из цветов и свободно струящемся платье. Вторая — женщину с материнским покоем на лице, в фартуке, с корзиной и ткацким станком у ног. Третья — старуху в плаще, закутывающем её фигуру, с узорами звёзд и фаз луны. Это были три образа Богини: дева, мать и глава рода.
У их ног через всю пещеру текла река светящейся воды, словно сочащейся из огромного корня Материнского дерева, как густой сок. Узкие ответвления расходились от неё, заполняя небольшие круглые бассейны. Над поверхностью каждого поднимался пар, обещая долгожданное расслабление для моих усталых мышц.
Во мне боролись горечь и благоговение. Сколько прекрасных мест, сколько удивительных существ я упустила до того, как обрела Ясновидение? Моё воображение не могло сравниться с увиденным, будь то красота или уродство монстров. Для Тэмсин недельной давности это место не существовало бы вовсе.
Рядом с тремя отдельными купелями лежали аккуратные стопки одежды, удивительно современных на вид. Я приподняла верхний слой — тонкое полотенце, — обнаружив под ним простую тунику и тёмно-коричневые брюки.
— Это невероятно, — пробормотал Кабелл, осматривая пещеру. — Что заставляет воду так светиться?
Иной свет мягко струился из глубин каждого бассейна, создавая умиротворяющую атмосферу в том, что иначе могло бы показаться мрачным и зловещим местом. Я осторожно поставила завернутого Игнатия на нижнюю ступень, подальше от воды.
— Говорят, это слёзы Богини, — пояснила Беатрис. — Они текут из её сердца, которое находится в центре Материнского дерева.
Я поморщилась.
— Думаю, мне больше нравилась эта история до того, как вы упомянули телесные жидкости.
К моему удивлению, Беатрис рассмеялась.
— Это вода восстановительная — она исцеляет иначе, чем магия Олвен.
Нева глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим, дождливым ароматом воздуха. Её глаза широко раскрылись от восторга.
— Мне пора занять пост, — объяснила Беатрис. — Надеюсь, вы не возражаете подождать, пока я не вернусь, чтобы отвести вас в комнаты?
— Если честно, — ответил Кабелл, — вам, скорее всего, придётся вытаскивать нас из воды силой.
Беатрис развернулась к нам спиной.
— Оставьте свою одежду возле купелей, я отнесу её в стирку.
Мы неловко раздевались, стараясь не смотреть друг на друга. Прикрывая себя руками, лицо пылало от смущения, я осторожно ступила в воду.
Её тепло заставило меня содрогнуться от удовольствия. Чем дольше я смотрела на пар, поднимавшийся над поверхностью, тем более невыносимым казался окружающий холод. Я опустилась глубже, пока мои пальцы ног не коснулись гладкого дна.
В воде ощущалась неожиданная тяжесть, будто она была насыщена солью. В ней была вырезана каменная ступенька, идеально подходящая для того, чтобы сидеть с головой и плечами над поверхностью.
Грязь и кровь, накопившиеся за последние дни, словно смывались вместе с усталостью. Я почувствовала, как не только тело, но и разум расслабляются. Сделав глубокий вдох, я погрузилась под воду, очищая волосы и лицо руками.
Когда я снова вынырнула, отбрасывая мокрые пряди назад, Кабелл уже устроился в своей купели. Он повернулся ко мне, облокотившись на каменный край.
— Это лучше, чем римские бани в Алжире, не так ли?
— И нам даже не пришлось взламывать их, чтобы воспользоваться, — ответила я. — Для нас это ново.
Я и не заметила, что Беатрис всё ещё стояла поблизости, пока она не произнесла тихо:
— Эти символы…
Я проследила за её взглядом, остановившимся на татуировках Кабелла.
— Зачем покрывать своё тело проклятыми знаками? — спросила Нева, вытягивая голову из своей купели, чтобы взглянуть. Её косы были аккуратно закручены вверх, чтобы не намокнуть.
Чтобы хвастаться количеством сломанных проклятий, подумала я. Чтобы казаться крутым и загадочным для тех, кто не понимает их смысла.
— Чтобы напоминать себе, что проклятия темны только в том случае, если их использовать во зло, — сказал Кабелл.
Казалось, Беатрис хотела что-то добавить, но лишь быстро повернулась и поспешила вверх по ступеням с нашей одеждой.
— Ты должна перестать это делать, — прошептала я Неве, подойдя к краю своей купели.
— Делать что? — искренне удивилась она.
— Рассказывать всё прежде, чем мы поймём, как они отреагируют, — сказала я. — Твоя привычка действовать раньше, чем думать, порядком надоела. Нам нужно, чтобы они были на нашей стороне, если мы хотим найти Нэша.
— Ты правда никому не доверяешь, да? — спросила Нева, покачав головой.
— Я доверяю в том, что люди всегда набросятся, если они напуганы, — ответила я. — И что они готовы на всё, если окажутся достаточно отчаянными.
Нева снова погрузилась в воду, облегчённо выдохнув. Чувство вины — моя наименее любимая эмоция — болезненно укололо меня.
— Ты в порядке? — осторожно спросила я. — Этот день выдался для тебя тяжёлым.
Это было сказано слишком мягко. Честно говоря, я повидала немало зла в мире и привыкла ожидать худшего, но даже меня шокировала та ненависть, с которой здесь отнеслись к Неве.
— Да, — твёрдо ответила она. — Но мне станет лучше, когда у меня снова будет моя палочка, и мы найдём Нэша и кольцо.
Я кивнула.
Дело в том, что, проведя так много времени в страхе перед ведьмами и их силой, ты не задумываешься о том, как мир отвечает им на это. Как он наказывает их за ту же самую силу.
Я привела её сюда, в место, где ведьм презирают. Где они в меньшинстве и так же не понимают, что происходит, как Кабелл и я. В место, полное монстров.
Я погрузилась в воду так, чтобы она покрыла мои обветренные губы. Жжение прошло за одно мгновение, но сожаление осталось.
— Авалон —место красоты, — тихо произнесла Нева, уставившись в туман, скопившийся перед ней, и начала декламировать по памяти: — Самое прекрасное из всех земель Иного мира, ведь оно рожденно сердцем Богини, столь же дорогое, как дитя. Рощи полны древних тайн и изобилия золотых яблок…
— А не удушающим запахом неминуемой смерти? — вставила я. Даже для самой себя моя шутка прозвучала раздражающе.
— После всего, что я читала, — снова заговорила Нева, игнорируя мой тон и продолжая смотреть вперёд, — в своём воображении я годами представляла его себе. Для меня это место было столь же священно, как истории, которые тётя рассказывала мне о матери. И то, и другое было одновременно далёким и прекрасным.
Я откинулась головой на край купели. Мокрые волосы упали мне на лицо, обвивая щёку, словно ласковая рука.
— Вам обоим кажется, что это действительно проклятие? — спросила я.
До Ясновидения я чувствовала магию, как изменения в давлении воздуха. Она была аморфной и постоянно менялась. Иногда, с более старыми проклятиями, можно было даже почувствовать ярость или злобу, исходящую от знаков. Но новая способность обострила мои чувства, сделав их богаче, и продолжала развиваться в способах, которые я не могла до конца понять.
— Да и нет, — ответил Кабелл. — Сложно объяснить.
Нева повернулась к нам, выпрямившись в своей купели. Я сделала то же самое, наблюдая за их лицами в странном голубом свете.
— Это похоже на проклятие — холодное и резкое, — сказала Нева, нахмурившись. — Но как будто более сосредоточенное? Я сама себя не понимаю.
— Согласен, — кивнул Кабелл. — Думаю, это друиды и магия, которую они получили от Повелителя Смерти. Она не похожа на ту, что мы черпаем из универсального источника.
Я почувствовала облегчение от того, что мы снова вернулись к нашей привычной манере обсуждения теорий.
Кабелл всегда был более ценным напарником в нашей работе, но я намеренно старалась впитать как можно больше знаний.
— Я мало знаю о Повелителе Смерти, — призналась Нева.
— Есть несколько разных легенд о нём, — сказала я. — По той, что рассказывал нам Нэш, он был могущественным чародеем во времена короля Артура и даже путешествовал с ним и его рыцарями. Но он нарушил клятву и был наказан, став правителем Аннуна — царства душ, слишком тёмных для перерождения. Он стал скорее тюремщиком, чем королём.
— Какую клятву он нарушил? — спросила Нева.
— Нэш не говорил, так что, возможно, и сам не знал, — сказал Кабелл. — Я тоже нигде не встречал этой версии, так что он мог её выдумать. В большинстве историй Повелитель Смерти известен как предводитель Опустошителей, странствующей между мирами, чтобы собирать порочные души для Аннуна. Его сила позволяет ему и его свите проходить сквозь туманы, разделяющие земли Иного мира.
— Жутко, — сказала Нева с чуть большим энтузиазмом, чем того требовалось. — Теперь я ещё больше уверена, что ведьмы поступили правильно. Если бы Повелитель Смерти и друиды получили контроль над Авалоном, они бы совершили непоправимое.
— Ну, если мы правы, они совершили непоправимое в любом случае, — ответила я. — Достаточно вспомнить, как нас чуть не съела нежить.
Мы снова погрузились в тяжёлое молчание при упоминании нашего пути сюда. Стоило мне закрыть глаза, как тьма той ночи подкралась ко мне, обвивая шею своими костлявыми пальцами.
И лицо Септимуса…
Словно почувствовав мои мысли, Кабелл протянул руку и тяжёлым, ободряющим жестом положил её мне на голову.
— Всё будет хорошо. Мы найдём Нэша, найдём кольцо и найдём безопасный путь назад к порталу.
Я знала, как сложно ему было это сказать — быть готовым оставить человека, которого он так долго боготворил. Единственное, что я могла сделать, — это заставить себя улыбнуться.
— Точно.
Я снова отвернулась, дыша влажным воздухом. Мокрые волосы прилипли к лицу, но я оставила их так.
— Кажется, я могла бы уснуть здесь, — сказала Нева, закрывая глаза. — Всё, что мне нужно, — это чашка тёплого ромашкового чая, гипоаллергенная подушка и хорошая книга.
— И всё? — усмехнулась я.
— Книг у меня нет, но у меня есть истории, — оживился Кабелл. На его щеках снова появился румянец, а болезненная бледность и круги под глазами начали исчезать.
Возможно, Беатрис была права: источники исцеляли не только тело, но и душу.
— Нет, — взмолилась я. — Только не истории.
— Говори за себя, — с энтузиазмом произнесла Нева. — Расскажи мне одну из своих любимых.
— Скажу лучше, — отозвался Кабелл, плеснув водой в мою сторону, — расскажу одну из любимых Тэмсин.
Я сразу поняла, о какой истории он говорит.
— Это не моя любимая, — возразила я.
Он нахмурился.
— Ещё как твоя. Ты же умоляла Нэша пересказывать её снова и снова.
— Ладно, — пробормотала я. — Рассказывай уже.
Кабелл выпрямился, провёл руками по поверхности воды, как будто собираясь с мыслями. Затем он прочистил горло.
— В давние времена, в королевстве, утраченном временем, король по имени Артур правил людьми и Фэйри. Но эта история произошла ещё до того, как он стал королём, когда он был всего лишь мальчиком.
Что-то внутри меня сжалось. Тембр его голоса, произношение слов — они напоминали голос Нэша.
— Его тайно увезли из замка Тинтагель вскоре после рождения. Это сделал мудрый друид Мерлин, понимая, что жизнь Артура будет в опасности, пока лорды борются за право править, включая его собственного отца, Утера Пендрагона. Артура отдали на воспитание в семью знатного рода, где его воспитывали как собственного сына. И вот однажды в королевстве появился огромный камень с могучим мечом, воткнутым в него. На камне была выгравирована странная надпись: «ТОТ, КТО ДОСТАНЕТ МЕЧ ИЗ ЭТОГО КАМНЯ, И ЕСТЬ НАСТОЯЩИЙ КОРОЛЬ БРИТАНИИ».
— Кто оставил этот камень? — спросила Нева. — Мерлин?
— Да, — ответил Кабелл, недовольно поморщившись от прерывания. — Итак, был объявлен турнир, и все великие лорды и их сыновья приняли участие, включая приёмного брата Артура, рыцаря сэра Кея. Поняв, что забыл свой меч, Кей отправил своего оруженосца, Артура, найти другой. И Артур, увидев, что ближайший меч торчит в том самом камне, подошёл к нему. Он схватился за его холодную рукоять и без усилий вытащил его, к изумлению всех, кто был рядом. Так была раскрыта истинная сущность Артура и его судьба.
Я снова погрузилась в воду, позволяя теплу снять неприятное жжение в глазах. Это была глупая история с ещё более нелепым концом.
— Это хоть правда? — спросила Нева.
Кабелл пожал плечами.
— Обязательно ли?
Вокруг нас в бассейнах начали подниматься яркие индиговые огоньки. Они разбрызгивали воду, играя, их движения говорили о чистом, необузданном веселье. Огоньки сгруппировались над одной из купелей, вытягивая воду в форму птицы. Она пролетела над нашими головами, капая, как дождь, а затем в воздухе превратилась в кошку. Её прозрачный хвост легко коснулся щеки Невы, заставив её рассмеяться.
— Няди, — сказал Кабелл, наблюдая за ними.
Их мерцающий свет напомнил мне вопрос, который я вынужденно отложила из-за более насущных.
— Нева, — начала я, — почему Олвен напевала заклинание для огня вместо того, чтобы рисовать знаки?
Ведьмы всегда тщательно и точно выстраивали магию, черпая её из универсального источника, а их знаки направляли силу к определённой цели.
— Не знаю, — ответила Нева. — Существует множество способов использовать магию. Взгляни хотя бы на Одарённых. Они тоже не используют знаков. Может быть, для жриц магия более… инстинктивна?
— Именно поэтому тебе удалось наложить то невероятное заклинание, Нева, — заметил Кабелл.
— Я спрошу у Олвен, — сказала Нева. — Думаю, мы можем многому научиться друг у друга.
Я кивнула, позволяя звуку капающей воды и плеску няди смягчить напряжение, между нами.
Мой взгляд скользнул вверх, к ближайшей статуе — деве. Её выражение было наполнено знания, а каменные глаза смотрели на нас с немым спокойствием. Это заставило меня вспомнить слова Катрионы о том, как утешает вера в то, что великое существо заботится о тебе на жизненном пути.
Но я не могла представить себе, какой бог остался на земле, поглощённой смертью.