Воздух наполнился странным светом.
Серебристый и неуловимый, он проник сквозь завесу пыли и тумана, ложась на меня прохладными пальцами. Я уставилась на землю, на кровь и грязь, засохшие на рукаве моего пиджака, не понимая, что происходит. Звон в ушах был резким, пронзительным. Я попыталась приподняться — и не смогла.
Моя рука оказалась зажата под грудой обломков. Застонав от боли, я вывернулась, вытянула её, сдвинув с места крупный кусок. Белая мраморная плита покатилась вниз и замерла рядом со мной.
Я повернула голову — и обнаружила напротив бледное, белое лицо. Его спокойное выражение не сочеталось с брызгами крови, стекшими по щеке. Неподалёку на земле догорала маленькая свеча, пламя её дрожало, пока, наконец, лёгкий ветерок не задул его.
Когда туман и пыль поднялись и унеслись прочь с ветром, я поняла, откуда лился свет.
Луна.
Полная, прекрасная, венчанная звёздами, она сияла над головой, как россыпь драгоценных камней на бархате ночного неба. Я смотрела на неё, ошеломлённая, с такой же разбитой душой, как и телом, пока не вспомнила.
Ритуал.
Я была в большом зале, но над головой не было ни потолка, ни ветвей Матери-древа. Только небо. Материнское дерево и верхние уровни башни исчезли — будто неведомая великая сила просто вырвала их прочь.
Ужас накрыл меня с головой, в горле встал вкус желчи и крови. Я проигнорировала вспышки боли в спине и шее, изо всех сил поворачиваясь, чтобы отыскать взглядом Нив, Олуэн и Кайтриону.
— Эй?.. — выдавила я хрипло. Меловая пыль покрывала язык и горло, заглушая голос. — Здесь кто-нибудь есть?
Мир закружился, когда я встала на четвереньки рядом с разбитой статуей Богини.
Стены большого зала напоминали челюсть со сломанными зубами, грохот их обломков эхом отдавался в грудной клетке. Один из длинных столов ещё стоял, но его вторая половина была смята под тяжёлой аркой, обрушившейся с потолка. Я карабкалась по щебню и камням, хватая ртом воздух, стараясь звать остальных.
Они падали, словно лепестки, там, где стояли. Одна из плит потолка рухнула прямо на алтарь, но камень — возможно, сам алтарь — удержал удар и не дал обломкам раздавить моих друзей.
Пошатываясь, я добралась до первой — Олуэн. Перевернула её на спину, прижала ухо к груди, чтобы услышать сердцебиение. Она застонала, медленно шевельнувшись. Кожа и тёмно-синие волосы были покрыты толстым слоем сажи и пыли.
— Там… син? — прошептала она.
— Всё в порядке, — выдохнула я сквозь комок в горле. — Не двигайся. Я проверю Нив и Кейт, ладно?
Нив была без сознания, но Кайтриона уже начинала приходить в себя. Клуб пыли взметнулся из её волос, когда она встряхнула головой. Её глаза бешено моргали, пытаясь сфокусироваться на мне. Она приложила дрожащую руку к разбитой губе и открыла рот, собираясь что-то сказать, но опередил её чужой голос.
— …сказал, что с ней ничего не случится!
Я резко обернулась на источник звука, со стороны разрушенного входа в зал. Сердце с грохотом ударилось о рёбра.
Не может быть.
Ответил другой, более низкий голос:
— Я сказал, что она не умрёт. И она жива.
Сквозь завесу тумана проступили силуэты. Лица были в тени. Я вновь поднялась на дрожащие ноги и двинулась вперёд, пробираясь сквозь завалы. Перед глазами плыли тёмные пятна, но я не остановилась. Нужно было убедиться, что это не сон. Что я не умерла.
Мгла расступилась — и я вскрикнула. Радость боролась с растерянностью в груди, сжигая её изнутри: Кабелл стоял передо мной.
Живой.
Он был в незнакомой одежде. На предплечье — повязка, но в остальном он выглядел целым и чистым. Волосы были аккуратно убраны назад. Его глаза чуть расширились, когда он увидел меня.
— Как… как это возможно?.. — прохрипела я, шатаясь к нему.
Но Кабелл отступил, и выражение его лица стало жёстким. Я застыла напротив него, и эйфория, только что захлестнувшая меня, превратилась в тревогу.
Второй силуэт подошёл ближе, оглядывая меня с равнодушием. Он сбрил бороду и — у меня перехватило дыхание — на обеих его руках была кожа. Две живые, плотные руки, не скрытые железом. Он скрестил их на груди.
Но каким-то образом… это был Бедивер.
Они оба были живы.
Я обернулась к брату, чувствуя, как подступает тошнота.
— Что происходит?
Он даже не взглянул на меня — только посмотрел на Бедивера. Ждал.
— Ты… — мой разум отказывался понимать происходящее. — Ты умер. Это ритуал?.. Он вернул тебя?
Уголок челюсти Кабелла дёрнулся, но он продолжал смотреть в сторону.
— Посмотри на меня! — выкрикнула я хрипло. — Я думала, ты мёртв! Почему ты притворился? Зачем?.. Разве только…
Меня вывернуло изнутри. Я почти согнулась пополам.
— Ты имел отношение к нападению? — прошептала я. Почти умоляюще. По тому, как он дёрнулся, я поняла — он услышал. — Как ты остался жив? Как?..
Бедивер выглядел до отвращения скучающим. Ветер рвал полы его плаща, шипя и завывая между нами.
— Сэр Бедивер… — начала я.
— Я не Бедивер, — перебил он. Голос его был, как мороз — жестокий, неумолимый. — Ему досталась честь умереть первым от моей руки. Я забрал тело короля. Как и положено.
— Ты… — у меня перехватило горло, — ты… Артур?
Он улыбнулся, оскалив зубы.
— Почти. Мне был нужен облик, и его плоть подошла как нельзя лучше.
Ответ пронзил меня, осел гарью на языке.
Я отступила на шаг.
Он сделал шаг вперёд. Я снова отпрянула, и ненавидела себя за это. Ледяной холод струился от него, будто сам воздух вокруг превращался в иглы. Из тумана и теней на его голову возник рогатый венец — тот самый, что я видела на статуе под башней. Он просто появился, будто всегда был там, незримый, но неизбежный.
— Назови моё имя, — сказал он, и голос его был холоден, как лезвие ножа.
Во мне отозвались слова Мерлина: Я один из трёх… Тот, кто умер, но может жить… Тот, кто жив, но жаждет смерти… И тот, кто остался, ожидая…
Король Артур. Мерлин. И…
Тот, кто остался.
Ответ дал Кабелл:
— Владыка Смерти.
Он оскалился шире:
— И как же я оказался здесь, если пути между мирами были запечатаны?
Ответ сплетался у меня в голове, медленно, как нить:
— Друиды…
— Нет, — отрезал он. — Сыграем в игру, дитя? За каждый правильный ответ ты получишь ещё одну часть истории. Ошибёшься — я заберу остальные. Хочешь попробовать снова?
Сердце с грохотом колотилось о рёбра.
— Жрицы, — услышала я свой голос. — Моргана и остальные привели тебя в Авалон.
— Верно, — сказал он, и в его словах слышалась язвительная снисходительность. — В мире смертных я дал друидам знание, как обращаться к магии Аннуина — великой силе смерти. Я подумал, что женщины, наконец, готовы отказаться от своей жалкой Богини ради той же силы. Что они хотят служить мне.
— Никогда, — сказала я с яростью.
Владыка Смерти склонил голову с тёмным весельем:
— Увы, да. Они предложили сделку: если я лишу друидов доступа к магии Аннуина, то они отдадут мне нечто, чего не смог бы дать никто другой.
Вот как Моргана и остальные смогли убить друидов — не используя магию смерти сами, а позволив Владыке Смерти отрезать их от неё.
— Ты предал своих же преданных последователей? — Это выходило за пределы капризов даже самых жестоких богов. — Что тебе могло понадобиться настолько?
— Я задаю вопросы, не ты, — произнёс Владыка Смерти, и его глаза впились в меня. В них не было ни искры жизни. — Когда настало время получить обещанное, эти предательские змеи попытались уничтожить меня. Скажи мне, дитя, что происходит, когда сжигают плоть, в которую воплотился бог, и разбивают его суть на осколки? Умирает ли он?
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как поднимается волна ужаса. — Ты был здесь всё это время. Ты никогда не покидал остров.
Смертельное семя, дожидавшееся, когда прорастёт.
— Понадобились столетия, чтобы собрать по кусочкам мою растерзанную душу. Столетия ужасной слабости, когда я мог существовать только как тень, наблюдающая из лесной тьмы, — голос Владыки был натянут, как лезвие. Он коснулся своего венца. — Со временем я вновь обрёл силу, и магия вернулась ко мне. Я перестроил остров по своему образу и создал Детей, чтобы они охотились на тех, кто предал меня. Представь моё разочарование, когда выяснилось, что предатели либо мертвы, либо скрылись в ином мире.
Моё сердце яростно колотилось. Я посмотрела на Кабелла, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Его взгляд был полон страсти — невыносимо.
— Нас привели сюда не просто так, Тэмсин, — сказал он с жаром, будто умоляя меня поверить. — Ритуал сработал бы только при участии волшебницы. Сестёр, соединённых общей целью. Верховная Жрица Вивиан знала это, но не верила, что ритуал когда-либо будет проведён.
Что-то во мне дрогнуло.
— Почему?
— Девятка ошибалась, — сказал Кабелл. — Все они ошибались. Не было никакого защитного заклинания, не пускавшего волшебниц в Авалон.
— О чём ты говоришь? — спросила я, снова пытаясь дотянуться до него. — Ты несёшь чепуху…
— Это волшебницы закрыли вход в Авалон из нашего мира, не наоборот, — сказал Кабелл. — Они не хотели, чтобы Владыка Смерти пришёл за ними. Он должен был изменить сам остров. Он не мог призвать Дикий Охот сюда — этому препятствовали древние защиты. Но он знал, что однажды придёт волшебница, и понял, что ритуал — его единственный путь обойти их заклинания. И теперь он может по-настоящему наказать их.
— Бедное дитя, — сказал мне Владыка Смерти, щёлкнув языком с притворным сочувствием. — При всей своей сообразительности ты всё ещё не понимаешь. Не видишь, как ты помогла мне.
— Я не… — хрипло прошептала я. — Я…
Но я знала. Знала.
— Да, — сказал Владыка Смерти, словно живое воплощение презрительного торжества. — Афамэ. Верховная Жрица подозревала меня и мои намерения. Она спрятала афамэ там, куда я не мог войти, чтобы ритуал никогда не был проведён.
То, как клинок стал частью её самой — даже после смерти. Как будто сама Вивиан удерживала его при себе, чтобы защитить. Воля, превратившаяся в призрачную охрану.
— Я не мог пересечь защитное заклятие кургана, и не мог отправить кого-то из Девяти, не вызвав подозрений. Я оказался в тупике, пока юный Кабелл не предложил блестящую мысль — отправить тебя, — продолжил Владыка. — Я был рад отплатить ему за услугу своей: я обеспечил, чтобы ты выжила и дожила до ритуала… и получила тот же шанс, что и он — занять место рядом со мной.
Я вновь повернулась к брату, и чувство было такое, словно я снова оказалась в озере. Будто тону в ледяной воде. Тьма сомкнулась надо мной, поглотила последний проблеск света.
— Кабелл… Посмотри на меня. Посмотри, — прошептала я.
Но он не смотрел.
— Все эти люди погибли… Ты просто стоял и смотрел? — голос у меня дрожал, срывался. — Пожалуйста… Я не знаю, что он тебе сказал, но…
— Он показал мне, кто я, — произнёс Кабелл. — После всех этих лет я, наконец, понял, кто я есть. Он может помочь и тебе найти свой путь, Тэмсин. Всё, что тебе нужно сделать теперь, — пойти с нами.
Я смотрела на его протянутую руку, и внутри всё переворачивалось. От ужаса, от боли за всех погибших. За ту роль, которую он заставил меня сыграть.
— Нет.
Его лицо исказилось от боли. Он отдёрнул руку, а глаза — эти чёрные, непроницаемые глаза — пронзили меня до самого сердца.
— Годами я внушал себе, что со мной что-то не так. Что я — проблема, которую надо исправить. Ты знаешь, каково это — чувствовать себя чудовищем рядом с тобой и Нэшем? — Его голос надломился. — Вы всегда держали меня на поводке, боялись дать мне по-настоящему контролировать свою силу. Из-за вас я сам начал бояться себя.
— Это неправда, — прошептала я, умоляя.
— Это никогда не было проклятием, — выдохнул он. — Это был дар. И я должен его использовать. Мой господин помог мне это осознать. Он поможет и тебе. Пожалуйста. Пойди с нами.
Я вгляделась в лицо древнего короля, в его глаза — но в них не осталось ничего человеческого. Владыка Смерти забрал это у Артура.
— Что ты с ним сделал? — потребовала я.
Лицо Кабелла дёрнулось, его губы скривились в боли и ярости от моего отказа.
— Я ничего не делал с твоим братом, — вмешался Владыка Смерти, — я лишь открыл ему глаза.
И тут кинжал, свистя, пролетел мимо моей головы — не в Кабелла, а в того, кто назвался Бедивером.
Владыка Смерти лениво отклонился в сторону, и лезвие вонзилось в изуродованную стену. Он цокнул языком с притворным сожалением, глядя на Кайтриону, которую едва сдерживали Нив и Олвен.
— Как ты мог?! — закричала она. — Зачем ты позволил им умереть? Мы же должны были провести ритуал — зачем?! ЗАЧЕМ?!
— Когда юная Фейн… Блоха, как вы её называли… — произнёс он это имя с таким презрением, что во мне всё вспыхнуло от ярости, — когда она нашла осколок сосуда, который я забрал, появилась угроза, что кто-то ещё узнает о моих планах раньше времени.
— Они не должны были умирать! — всхлипывала Кайтриона, её лицо искажалось от боли и ярости. — Ты не должен был забирать их!
— Дитя, в моих действиях не было ничего личного, — сказал он мягким, почти отеческим тоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Этот остров всегда был лишь вратами, чтобы получить то, что Леди Моргана и её сёстры мне пообещали. Не все могут пойти за мной в мир смертных — не тогда, когда они так ценны мёртвыми. Но я выбрал тебя, чтобы ты была со мной. Ты — моя любимица, мой идеальный, верный рыцарь с пылающим, преданным сердцем.
Кабелл вздрогнул от этих слов, не отрывая взгляда от Владыки. В его глазах было невыносимое стремление.
— Скажи мне, Кайтриона, — продолжил он мягко, — способно ли твоё сердце биться ради меня? Или мне стоит забрать и твою душу?
Он провёл рукой по карману своего пальто — в том, где прятался небольшой бугорок. От него исходило серебристое свечение. Олвен всхлипнула, осознав: Владыка Смерти носил с собой души всех их любимых.
Кайтриона снова метнулась вперёд с криком, который оборвался, когда он поднял ладонь. Нив бросила на меня испуганный взгляд, не зная, что делать. Я резко покачала головой. Мы не знали, на что он способен.
— Жаль, — сказал Владыка. — Я готовил для тебя место управляющей. Обидно, что всё моё искусство оказалось напрасным.
— Я убью тебя, — прошипела Кайтриона.
— В этом я не сомневаюсь, — кивнул он с притворным уважением.
Знакомый звук — будто по стенам пробежали крысы — раздался над головой. Дети, вновь живые, взбирались по стене за его спиной. Они устроились там, наблюдая. Ждали.
— Прощайте, девы Авалона, — усмехнулся Владыка Смерти. Его длинное пальто развевалось позади. — Вы сделали свой выбор. А я ждал целую вечность, чтобы отомстить тем, кто заточил меня.
Когда он повернулся, мой брат пошёл за ним — покорно, как преданный пёс. Моё сердце разрывалось о рёбра. Это должно быть заклинание. Я могла спасти и его, могла.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Не делай этого. Не позволяй ему оттолкнуть тебя от нас. От меня.
Много лет назад наш опекун, сказочник, ушёл в бурю и исчез — став самой сказкой. А мы остались. Только мы двое. Одни в этом мире, кроме друг друга.
Нить общего прошлого натянулась, когда Кабелл обернулся через плечо. С каждым ударом сердца она стягивалась всё сильнее. Всё, что мы пережили, увидели, чем дышали, всё, кем были, соединяло нас — и ему нужно было всего лишь удержаться за эту нить. Сделать шаг ко мне — и тогда я бы боролась изо всех сил, чтобы вырвать его из лап чудовища, стоящего рядом.
Не надо.
Пожалуйста, не надо.
Прошу, не делай этого.
— Кабелл, — прошептала я. — Я люблю тебя. Пожалуйста.
На этот раз он не оглянулся.
Ветер донёс до меня его слова:
— Не умирай.
И нить оборвалась.
Я не увидела, как он уходит. Ноги словно исчезли, и я рухнула в колени, дрожа. Руки Нив легли мне на плечи, в то время как Кайтриона с криком кинулась вперёд, пытаясь догнать их, прежде чем они растворятся в извечной тьме ночи.
Дети перегородили путь, спрыгнув вниз — с клацающими челюстями и гниющими лицами. С трудом удерживая равновесие с перебитым плечом, Кайтриона выхватила искривлённый меч и с яростным воплем расколола череп одному из них. Остальные последовали за своим господином, карабкаясь вверх по разрушенным стенам башни.
Прошла ещё секунда, прежде чем я поняла: их визг сменился совсем другим звуком. Тем, которому не место в Авалоне.
Сирены скорой помощи.
Я сорвалась с места, взобравшись на обломки стены внутреннего двора. Ногти сорваны, кожа на руках и коленях содрана до крови — я не чувствовала боли. Где-то за спиной поднимались и остальные.
Мы вместе смотрели на изгиб крутого холма, покрытого мёртвыми деревьями и туманом. Дети поднимались из-под лесной подстилки и собирались в стаю позади Артура — Владыки Смерти — и Кабелла, пока те направлялись к далёкому городу, тонущему в чёрной жиже. Вода хлынула из-под земли под нашими ногами, становясь алой, смешиваясь с кровью и грязью.
— Святая Мать… — прошептала Олвен.
Будто в ответ, облака расступились, и лунный свет пролился на мир. Разрушенные рощи, сторожевые башни, дома, где когда-то жили люди Авалона, торчали из земли, как ржавые гвозди. Строения Авалона раздавили или частично поглотили современные улицы и здания, что стояли на их пути.
Среди обломков потребовалось больше секунды, чтобы понять, где мы. Но я была здесь бесчисленное количество раз — с Нэшем и… с Кабеллом.
Мы стояли на холме Гластонбери-Тор — месте, которое издавна считалось порталом в Авалон до того, как тот откололся от мира. Холм и его одинокая башня веками стояли над землёй как добрый страж, наблюдая за окрестными лугами и городком Гластонбери.
Теперь же он стал идеальной смотровой точкой, чтобы узреть полное и абсолютное разрушение внизу.
Свет огня вспыхивал там, где раньше был город, дым поднимался вверх, скрывая звёзды. Машины скорой помощи и полиции с мерцающими синими огнями собрались на севере, у дороги. Из-за наводнения это было максимально близко, куда они могли добраться. Жужжание лопастей вертолётов приближалось с разных сторон одновременно.
— Нам надо уходить, — сказала я. — Нив, ты можешь открыть Жилу? Всё равно куда. Нам нужно забрать вещи и уйти — прямо сейчас.
— Что произошло? — спросила Кайтриона. — Что это за место?
Нив выглядела так, будто сейчас потеряет сознание. Она прижимала жезл к груди, царапина на скуле кровоточила, смешиваясь со слезами.
— Ритуал не очистил остров и не вернул ему силу, — проговорила я, и каждое слово отзывалось болью в груди. — Он вернул Авалон в мир людей.