— Нет, Тэмсин. Чтобы разрушить твоё.
Когда слова Нэша рассеялись в воздухе, прочие звуки хлынули в образовавшуюся тишину. Машины и голоса, неумолчно движущиеся по старым улицам Бостона. Музыка из соседнего бара, едва различимая сквозь стены. Сосед сверху шагал туда-сюда, его шаги отбивали глухой ритм по потолку. Шорох пальцев Нэша, терзающих край шляпы. Все они наперебой заполняли затянувшуюся паузу между нами.
И всё равно я не могла заставить себя заговорить.
— Прошло много времени, я знаю, — продолжил Нэш хриплым голосом. — Слишком много…
Что бы он ни сказал дальше, исчезло под ревом крови, захлестнувшей уши. Биение сердца гудело во всём теле, трясло меня изнутри. Рука сжалась в кулак, и прежде чем я успела себя остановить, прежде чем смогла укротить вспыхнувшую необузданную ярость, я ударила его.
Нэш пошатнулся, выругавшись сквозь зубы.
— Тэмсин! — ахнула Нив.
Я встряхнула обжёгшую руку, с мрачным удовлетворением наблюдая, как он прижимает ладонь к носу, чтобы остановить кровь. Затем потянулся и вправил кость со столь мерзким щелчком, что даже Кейтриона поморщилась.
— Ладно, — сказал он, голос приглушённый рукой. Он достал из кармана кожаной куртки носовой платок и прижал его к лицу. — Думаю, я это заслужил. Кстати, удар поставлен хорошо.
Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Гнев улетучился так же стремительно, как и появился, а на его месте поднялась новая эмоция — бесполезная и нежеланная.
Когда я была маленькой, то часами просиживала в библиотеке нашей гильдии Пустотных, забившись между пыльными полками с балтийскими легендами и незавершёнными «Бессмертиями», глядя на стеклянную витрину, которую все, казалось, давно забыли — или просто не хотели вспоминать.
Свет над полированным куском янтаря внутри отбрасывал тёплое сияние на тёмные полки, манил. Внутри его кристальной глубины паук и скорпион сцепились друг с другом, до сих пор запертые в битве за превосходство. Безупречно сохранённые той самой смолой, что их и убила.
Янтарь был будто окном, через которое прошлое видело настоящее, а настоящее — прошлое. Он пугал и восхищал одновременно. Он рассказывал историю — и был чем-то большим. Он был осколком самого времени.
Раньше я думала, что моя память как этот янтарь: запечатлевает каждое прошедшее мгновение, хранит его в мучительно идеальных деталях. Но, глядя на мужчину, что когда-то был моим опекуном — на того самого, в котором я была уверена, что он бросил моего брата и меня семь лет назад, когда мы были детьми, — я начала сомневаться.
Я начала сомневаться во всём.
Нэш выглядел на двадцать лет моложе, чем в последнем воспоминании, которое я запечатлела. До того как я его ударила, мой разум успел уловить, что переносица у него снова прямая, словно её никогда не ломали в пьяной драке. И выражение лица… такое серьёзное. Никакого намёка на безрассудного авантюриста, ни хитрой улыбки, ни лживых глаз.
А может, я сама была виновата в том, что всегда обвиняла его — в том, что приукрашивала, превращая человека в миф ради красивой истории.
— Тэмси? — позвал он, нахмурившись. — Ты слышала, что я сказал про проклятие?
Усталость вонзила в меня когти. Я раскрыла рот, но в голове крутились только его слова. Нет, Тэмсин. Чтобы разрушить твоё.
— Ты мне не веришь, я вижу это по глазам, — сказал он, взглянув на дверь, отвлечённый тем, как она дрожала от ветра. — Но ты должна меня выслушать — по-настоящему — и, впервые за всё упрямое существование, сделать, как я скажу. Потому что, как и весна, ты проклята умереть молодой.
— И что? — слово сорвалось прежде, чем я успела его сдержать.
Остальные с ужасом обернулись ко мне. Я почти пожелала бы испытать то же. Хоть что-то. Но вместо этого меня окутало притуплённое, почти уютное онемение — будто я знала об этом с самого начала. Может, так и было. Людям вроде меня… нам не суждено долгих жизней или счастливых концов.
— Что ты мелешь во имя Благословенной Матери? — потребовала Олвен. — Кто мог наложить такое проклятие и зачем?
— Это Белая Дама? — тихо спросила Нив.
Синякоподобное пятно на груди, прямо над сердцем, стало ледяным, обжигая кожу вокруг. Пульс заиграл учащённый ритм, не в такт болезненному биению метки. Будто вызов и ответ. Все волосы на теле встали дыбом, пока секунды тянулись в мучительном молчании.
Нэш сделал шаг ко мне, принеся с собой запах сырой земли, травы и кожи.
— Нет, Тэмси родилась с ним. Но магия проклятия действительно привлекла дух—
Воздух в квартире рванулся с силой, отбросив меня назад, и ещё одно движение метнулось вперёд. Вспышка серебряных волос — серебряного лезвия.
Кейтриона метнулась к Нэшу, с размаху врезав его в дверь. Шляпа и носовой платок выпали из его рук и скользнули по истёртому ковру, остановившись у моих ног. Олвен ахнула, прижав руки ко рту, когда Кейтриона приставила один из моих кухонных ножей к его обнажённой шее. Второй рукой она прижала его к стене, обездвижив.
— Кто ты такой? — потребовала Кейтриона. Острие лезвия прочертило едва заметную красную линию по его гладко выбритой коже.
Молния паники пронзила меня, когда до сознания дошли её слова, заставив разум вздрогнуть.
Это не он.
Мы нашли его тело в Авалоне. Как бы мне ни хотелось, чтобы последние несколько часов были всего лишь длинным, бесконечным кошмаром — это было не так. Я могла лгать себе о чём угодно, но только не об этом. Нэш был мёртв.
— Кто ты? — повторила Кейтриона. — Есть множество существ, способных носить чужое лицо. Все — обманщики. И большинство — злые.
Мужчина смотрел на меня с тем самым знакомым выражением — смесью возмущения, усталости и веселья. Воздух обжигал лёгкие, умоляя вырваться наружу.
— Кто? — вновь повторила Кейтриона.
Ответом стало движение: он переместил вес, просунул ногу между её ног и в тот же миг ударил раскрытой ладонью ей в солнечное сплетение. Воздух вырвался из её груди с глухим всплеском боли и ярости, но нога Нэша уже зацепила её колено, и Кейтриона рухнула на пол прежде, чем кто-либо из нас успел броситься вперёд.
— Кейт! — Олвен хотела опуститься рядом, но я перехватила её за руку, удержав на месте.
Существо нагнулось, чтобы поднять нож, уголки его губ дрогнули в сдержанной усмешке.
— Единственная польза от этого лезвия — ковырять зубы да хлеб мазать, голубка, — произнёс он.
— Положи нож и отойди от неё. — Я никогда раньше не слышала, чтобы голос Нив звучал таким холодным. Лицо её застыло в ярости. — Прикоснись к ней ещё раз, и ты будешь ходить на руках, а есть ногами.
Её палочка — то ли чудом, то ли по милости магии — пережила разрушение Авалона. Я совсем о ней забыла, пока не увидела, как Нив тянется к сумке на поясе и достаёт из неё длинное, узкое древко. Нэш — или Не-Нэш — уставился на заострённый кончик, нацеленный в его сторону, затем перевёл взгляд на меня, изогнув густую бровь.
— Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда ты начнёшь водиться с ведьмами, Тэмси.
— Продолжай, — бросила Нив. — Лицо у тебя только выиграет, если рот поменяется местами с носом.
Мужчина склонил голову набок, будто на мгновение представив себе это зрелище. Но всё же подчинился: опустил нож на пол и пинком отшвырнул его подальше от Кейтрионы.
— Ты из Авалона? — спросил он у Кейтрионы. — Ты причина того, что он снова слился с нашим миром?
Слова вонзились в горло, как чужие руки. Остальные вздрогнули, отшатнулись от обвинения — но мы все были виновны. Мы провели ритуал, думая, что исцелим Иной мир и освободим его от проклятия. Но в итоге мы лишь вернули его в наш. Столкновение острова с современной Гластонбери принесло смерть и разрушение, о которых я не могла даже думать — только царапать лицо от ужаса.
Ты не хотела, чтобы так вышло, — сказала я себе. Никто из нас не хотел.
Это была ошибка. Ужасная, ужасная ошибка. Я могла сколько угодно оправдываться, но это не останавливало волны тошноты и не гасило ледяной ужас от осознания содеянного.
— Тэмси— — начал он снова.
— Не смей, — выдавила я сквозь ком в горле. — Не зови меня так.
— Но я всегда так тебя звал, — сказал он. — С тех пор, как ты была мелкой проказницей. В первый раз, когда я это сказал, ты заехала мне в голень и назвала болваном. Это было твоим любимым оскорблением тогда.
Желудок сжался. Остальные уставились на меня, выискивая на моём лице истину.
Кейтриона, наконец, поднялась с пола, отступила к нам, оглядывая комнату в поисках нового оружия.
— Как…? — прошептала я. Как ты жив?
По городу прокатился раскат грома, и он замер. Нэш вернулся к двери, напрягшись, глядя в глазок. Шторм, что надвигался, только набирал силу. Когда он обернулся, на лице было то же выражение, что и в момент, когда я впервые открыла ему дверь.
— Тебе удалось найти кольцо в Авалоне? — спросил Нэш, будто я и не открывала рта.
— Да, но… — начала Олвен.
— Кольцо нужно было Кабеллу, не мне, — прошептала я.
И это было худшее. Невозможное. Непростительное. Если бы я только смогла использовать кольцо на Кабелле…
Мысль о брате в тот момент — единственном человеке, который бы понял весь хаос моих мыслей, помог бы их распутать — ударила, как нож под рёбра.
— Кабеллу оно больше не поможет, — сказал Нэш.
Холод в его голосе поднял горечь к горлу.
— С чего ты взял?! — прошипела я. — Ты даже не удосужился спросить, где он!
— Ты правда думаешь, что я не знаю, почему его здесь нет? Ты правда веришь, что я не понимаю, что вы выпустили в этот мир? — Нэш покачал головой, тяжело выдохнув. — Где сейчас Кольцо Разрушения?
— Это… — Нив бросила на меня взгляд, будто не была уверена, стоит ли говорить. — Эмрис Дай забрал его.
— Вы отдали кольцо Дайю?! — взорвался Нэш. — Во имя всех адских пламён, Тэмси!
— Назови меня так ещё раз — и я прослежу, чтобы в этот раз ты остался мёртвым, — предупредила я.
— У Тэмсин не было выбора, — вмешалась Нив. — Его наняла ведьма.
— Какая? — надавил Нэш, наклоняясь, чтобы поднять с пола шляпу.
Я выговорила имя сквозь стиснутые зубы:
— Мадригал—
Её имя утонуло в раскате грома. Он разразился одновременно сверху и снизу, как будто небеса и сама земля разозлились. Ударная волна заставила посуду на кухне задребезжать, как зубы от холода, и сбила книги с ближайших полок. Вскоре раздался гул — ровный, безжизненный, глубже и болезненней любого корабельного сигнала, который мне доводилось слышать в гавани. По позвоночнику прошли костлявые пальцы холода.
Из уст Нэша вырвался поток яростных проклятий, пока он запихивал шляпу обратно на голову и хватался за дверную ручку, пытаясь распахнуть дверь наперекор дразнящему ветру.
— Ты уходишь? — с изумлением спросила Кейтриона.
— Конечно, — отозвалась я с горечью. — Это у него получается лучше всего.
Нэш наконец распахнул дверь и резко обернулся. Правая рука легла на сердце в пародии на клятву.
— Всё, чего я когда-либо хотел — всё, что я пытался сделать, — это защитить тебя.
— С каких это пор? — выплюнула я.
Рука Нив крепче сжала мою, притягивая меня ближе. Я никогда не видела её такой — буквально дрожащей от гнева. Он струился от неё, становясь неотличимым от моего собственного.
С улицы в квартиру ворвался декабрьский воздух, неся с собой хрупкие снежинки. Гром вновь раздался так, что, казалось, сотряс весь дом, переоборудованный в квартиры. В воздухе повис резкий, едкий запах, как от озона, и пальцы на ногах инстинктивно сжались в сапогах.
За спиной Нэша, высоко над праздничными гирляндами и мерцающими рождественскими огоньками, небо обрело тревожный зеленоватый оттенок. Разъярённый ветер тянул его одежду, словно маня в ночь. Позади, деревья гнулись перед бурей, жалобно скрипя.
— Я достану это проклятое кольцо, чтобы снять с тебя заклятие, — рявкнул он. — Если услышишь этот звук снова, ближе, чем сейчас — беги изо всех сил. Но пока — оставайтесь здесь, или, клянусь, я сам выверну вам ваши тощие шеи!
Он указал пальцем на нас по очереди, на каждого из четырёх.
— Вы даже не представляете, что грядёт… что прячется в ледяных глубинах зимы. Послушайте меня — и, возможно, переживёте тот кошмар, что сами же на нас навлекли.
Дверь с грохотом захлопнулась за ним.
***
— Вау, — наконец сказала Нив. — Ненавижу этого типа.
Колени подогнулись, и я была благодарна за то, что Нив всё ещё так крепко держит меня и, кажется, не собирается отпускать. Моё сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, я не могла оторвать взгляда от закрытой двери.
Это действительно был он? — подумала я.
Квартира казалась нереальной — мутной, зыбкой. Шторм словно перекинулся и в мой разум, закружив в воронке одни и те же вопросы, пока я не начала задыхаться от них. Это действительно был он?
Как?
И единственный человек, который бы по-настоящему понял, как я дрожу — от замешательства, от адреналина, от ярости, — сейчас не был рядом.
— Мы… пойдём за ним? — слабо спросила Олвен.
Будто меня разрывало надвое. Логика приказывала остаться в квартире, но боль в груди взывала к тому, чтобы рвануть за ним — потребовать ответы, которые мне были нужны.
Это может быть уловка, — шептал голос в голове. Даже если это Нэш, ты знаешь, что ему нельзя верить.
— Нет, — резко сказала Кейтриона. — Это не входит в наш план.
— Исходя из всего, что Тэмсин нам рассказала, у нас нет причин ему верить, — добавила Нив, вторя моим мыслям. — …Так ведь, Тэмсин?
— Так, — ответила я, когда голос наконец вернулся ко мне.
— Наш план всё ещё в силе? — спросила Олвен, переводя взгляд с одной на другую. — Мы ищем того, кто, как считает Тэмсин, сможет восстановить сосуд Верховной Жрицы?
Она указала на маленькую корзинку у дивана, накрытую пледом, скрывавшим разбитую костяную скульптуру, в которой хранились воспоминания Вивиан.
Если мы не восстановим её, мы потеряем всё. Включая ту частицу памяти, которую похитил и спрятал Владыка Смерти.
С каждой секундой мои мысли темнели, и хрупкая надежда начинала угасать.
Это ведь абсурд, правда? Всё это. Даже если мы найдём Костореза, каковы шансы, что он действительно знает древнее друидское искусство создания сосудов? Некоторые фрагменты были не больше иголок, а другие и вовсе растёрты в пыль — а что, если восстановить его невозможно?
Тошнота жгла в животе, подступала к горлу. Я не знаю, как мне удалось выговорить:
— Да. Мы должны начать искать Костореза как можно скорее.
— Насчёт этого… — подала голос Нив. — Я знаю, что нам нужно его найти, но, может быть, сперва стоит пойти к ведьмам. Что, если они не знают всей истории о том, как Морган нарушила сделку с Владыкой Смерти? Если они не в курсе, что он всё ещё жив, они могут не осознавать, что он вернулся и идёт за ними, чтобы отомстить.
— Но Кабелл сказал, что ведьмы запечатали пути в Авалон с этой стороны, чтобы Владыка Смерти не мог преследовать их в смертный мир, — сказала я. — По-моему, это говорит о том, что они знают: часть его уцелела.
Слияние Авалона с нашим миром было единственным способом обойти эти барьеры, именно поэтому Владыка Смерти приложил столько усилий, чтобы манипулировать нами и заставить провести ритуал.
Кейтриона резко выдохнула носом:
— Именно.
— То есть ты передумала? — спросила Олвен у Нив. — Хочешь, чтобы мы нашли ведьм — Совет Систрен, как ты его называла? Чтобы предупредить их?
— Да. Думаю, это нужно сделать в первую очередь. — Нив прикусила губу, её колебания были написаны у неё на лице. — Я знаю, что мы должны восстановить сосуд, но… чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь: нам нужно работать с ними, чтобы остановить всё, что задумал Владыка Смерти.
— Тогда отправьте им весточку, но больше мы им ничем не обязаны, — резко отрезала Кейтриона. — Потому что чем больше я думаю об этом, тем яснее понимаю: это они навлекли на себя боль и кровь. Единственное, что должно волновать нас, — это исправить ту ошибку и завершить то, что им не удалось: убить Владыку Смерти. Охота должна начаться сейчас.
— А если он успеет убить ведьм до этого? — бросила Нив.
Кейтриона лишь пожала плечом:
— Значит, так тому и быть.
Даже я вздрогнула от этих слов. В воздухе повисло напряжение, как будто сама атмосфера стала тяжелее и злее.
Нив резко вдохнула и выпрямилась, вставая перед Кейтрионой, будто та не была выше неё на целых шесть дюймов:
— Ты не можешь это всерьёз. Я знаю, тебе небезразлично, что гибнут невинные.
— А чтобы мне было не всё равно, ведьмы должны быть невинными. А они — нет, — жёстко отрезала Кейтриона.
— Но у нас даже нет способа остановить Владыку Смерти. Если мы кинемся его искать — это будет самоубийством, — сказала я. — А что, если сосуд может дать нам эти знания? Разве это не должно быть нашим приоритетом?
Нив резко обернулась ко мне, предательство вспыхнуло в её взгляде.
— Значит, тебе тоже всё равно, если они умрут?
— Я этого не говорила, — ответила я.
— Практически сказала, — указала Нив.
Я прикусила щёку изнутри, тревога клокотала в животе. Мы не могли ссориться — мы должны были держаться вместе. После гибели Авалона мы выбрали друг друга. А если мы разойдёмся…
Я мотнула головой, пытаясь отогнать мысль, сердце болезненно сжалось в груди. У меня больше никого не останется.
— Ты знаешь, что для меня важнее всего — Кабелл, — сказала я. — Всё, чего я хочу, — вырвать его из-под влияния Владыки Смерти, прежде чем та хватка, в которой он его держит, станет необратимой. Это ведь ты сказала — что настоящий Кабелл всё ещё там, заперт внутри слуги, которого Владыка Смерти из него создал.
Магия смерти, рождённая в Аннвне, Иномирье чудовищных мёртвых, разложила Авалон, отравила его землю тенями, превратив в нечто неузнаваемое, далёкое от легендарного рая. Если такое случилось с местом, обладавшим столь великой силой и чистотой, разум Кабелла тем более не мог бы устоять перед чарами, наложенными на него Владыкой Смерти.
Нив тяжело выдохнула, но я знала — она понимает. Слова, которые она, возможно, хотела сказать, прервал тихий мяук — это Грифтлет, облезлый котёнок, что сопровождал нас с Авалона, вылез из-под дивана, где прятался всё это время.
— А вот ты где, — тихо сказала Олвен, наклоняясь, чтобы поднять его. Серый полосатик замурлыкал у неё на груди, наконец-то довольный. Но взгляд самой жрицы был далёк от умиротворения. Она бросила на меня беспомощный взгляд, пока Кейтриона и Нив стояли, отвернувшись друг от друга, каждая в своей безмолвной ярости.
— Послушайте, вы обе правы, — попыталась я снова. — Мы действительно обязаны предупредить Совет Систрен, но я не думаю, что стоит надеяться на то, что они сделают что-то, кроме как спрячутся в своих хранилищах и будут выжидать.
Я не сказала вслух, что, хотя Нив и была ведьмой, у меня как у Холлоуэра было куда больше опыта общения с такими, как они. А ведьмы, когда не грызлись между собой из-за реликвий и вековых обид, лелеяли одно — глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения.
— Ведьмы — не трусихи, — сказала Нив, голос её дрожал от злости. — Они будут сражаться.
— Но это наша битва, — возразила Кейтриона. — Владыка Смерти должен быть наказан за то, что сделал с Авалоном, за убийство… — Она замолчала, сделала глубокий вдох, прежде чем прошептать: — За уничтожение всего и всех.
Я подавила воспоминание, прежде чем оно успело наброситься на меня образами пустых глаз, тел, крови, струящейся между камней башни.
— Осторожнее, Кейтриона, — сказала Нив. — Ты звучишь до ужаса похоже на ведьму, с этой своей речью о мести.
Кейтриона холодно рассмеялась. Её прежние слова, произнесённые тогда, когда мы стояли перед погребальным костром, на котором сгорели все, кого она когда-либо любила, отозвались эхом — страшные и пустые: Я жрица ничего. И ничем и останусь.
— Авалона больше нет, — сказала Кейтриона. — И вместе с ним исчезли мои обязательства перед ним и его Богиней. Пока я не призываю её магию, я не обязана следовать её законам.
Во мне поднялась волна бессилия. Я вновь обменялась взглядом с Олвен, слишком напуганная, чтобы сказать что-то вслух — вдруг станет ещё хуже. Её губы дрогнули, кровь отхлынула от лица.
— Что? — выдохнула Нив. — Ты… ты даже не будешь пользоваться своей магией? После всего, что произошло, ты отвернёшься от неё?
— Она отвернулась от нас первой, — спокойно ответила Кейтриона. — Ты следующая?
— Хватит!
Олвен встала между ними, завитки сине-чёрных волос закружились у её плеч, будто в воде. Лицо её было настолько искажено болью, что у меня сжалось сердце.
— Хватит, — повторила она тише. — Мы не можем… мы не можем сражаться друг с другом и сражаться с тьмой. Всё это — к одной цели, разве нет? Никто — ни ведьмы, ни мы — не будет в безопасности, пока он ходит по этому миру.
Она указала на маленькую корзину у подножия дивана, накрытую пледом, скрывающим разбитый сосуд с воспоминаниями Вивиан.
— Все воспоминания, заключённые в этом сосуде, будут безвозвратно утеряны, если мы не найдём способ воссоздать его, — продолжила Олвен.
Мои руки сжались в кулаки по бокам.
— Мы придерживаемся первоначального плана, — сказала Олвен, тяжело дыша, её грудь вздымалась, тело вибрировало от усталости и отчаяния. — Того, который мы все одобрили не больше часа назад. Мы найдём ведьм и расскажем им, что произошло, а затем отправимся на поиски того, кто, по мнению Тэмсин, сможет восстановить сосуд. Да?
— Да, — быстро ответила я. Болезненный узел, сжимавший мою грудь, разжался, как только напряжение в комнате начало спадать. Через мгновение Нив кивнула. Кейтриона скрестила руки на груди и опустила взгляд, челюсть яростно двигалась из стороны в сторону.
Гром ударил в небе над нами, словно упавший молот, заглушив все остальные звуки, сотрясая стены. А затем, подобно рёву древнего зверя, вновь раздался тот потусторонний гудок, который мы слышали прежде.
— Так, что это, чёрт побери, за звук? — сказала я, направляясь к двери. Пока я обхватывала холодную ручку, Кейтриона уже стояла за моей спиной.
— Разве Нэш не сказал прямо, что если мы услышим это снова, надо бежать? — напомнила Нив.
Прошло уже семь лет с тех пор, как он мог мне приказывать.
Если это вообще был он…
Ветер с силой толкнул дверь, прижимая её ко мне. Я вскинула руку, пытаясь защитить лицо от пронизывающего холода и острых льдинок, вихрем носившихся в темноте, пока буря опускалась на город. Я поскользнулась на обледенелой ступеньке.
Соседка из квартиры справа высунула голову из двери, но сразу же юркнула обратно, когда ледяной дождь сменился настоящим градом. Громкое «Святая ч—!» со стороны перестроенных таунхаусов подсказало мне, что и мой сосед сверху принял похожее решение — сбежал обратно по своей личной лестнице.
— Эта буря…! — Голос Кайтрионы почти не было слышно за визгом ветра. Олвен прикрыла голову руками, защищаясь, и, покачиваясь, вернулась в квартиру. Я подумала, что к утру город сковало бы льдом.
— Ты что-нибудь видишь? — крикнула мне Кейтриона.
Я задрала голову, прикрывая руками глаза, которые жгло от льда. Небо по-прежнему было того болезненного цвета, сияющего отвратительной флуоресценцией, в то время как молнии змеились по нему, рассекая зеркальную гладь серых облаков.
— Пошли, — сказала Кейтриона, потянув меня за руку. Лёд облепил мои волосы, и лишь когда я встряхнулась, он частично слетел. Ни у одной из нас не было куртки, и холод становился невыносимым. Знак «СТОП» сорвало с места, и он пролетел по воздуху, пока не врезался в окно ближайшей машины.
— Иди внутрь! — крикнула я. — Мне нужно всего лишь—!
Я не смогла договорить, но она поняла. Её веснушчатая рука сжала моё плечо, когда она проходила мимо, осторожно возвращаясь к лестнице. Снег собирался на моих ресницах, в складках одежды. Чем дольше я стояла, тем сильнее убеждала себя, что это вовсе не ветер выл вокруг.
Я напрягла слух, стараясь уловить это снова — тот чудовищный хор воющих голосов.
Из квартиры донёсся грохот. Я резко обернулась и скользнула обратно к крыльцу. Лампа у окна мигнула — и погасла.
Ветер распахнул дверь за меня, едва не сбив с ног. Гостиная встретила меня темнотой и тишиной, пока я изо всех сил пыталась снова закрыть дверь.
— Эй? — окликнула я, направляясь к спальням. Сердце подступило к горлу. — Алло?
Я завернула за угол у кухонной зоны — и застыла.
Кейтриона лежала ничком на полу, глаза закрыты, осколки разбившегося кухонного цветочного горшка рассыпались вокруг неё. Над ней склонилась фигура в тёмном капюшоне, что-то обвязывая вокруг её рук.
— Не трогай её! — закричала я, бросаясь вперёд, дикая паника разрывала грудь. Я замахнулась, чтобы оттолкнуть нападавшего, но в следующий миг суставы заклинило, и я рухнула на пол.
— Не-е-ет! — прохрипела я, ползком тянусь к Кейт. Где остальные? Где же—
Боль вспыхнула в затылке, когда что-то с треском ударило по нему. Запах крови наполнил мои чувства — тёплая, липкая, она стекала сквозь волосы, впитываясь в лужу тающего снега и льда подо мной. Низкий, презрительный смешок заставил мою кровь заледенеть.
Пол прижался к щеке, дрожал от приближающихся шагов. Где-то завыл Грифтлет. Тени в коридоре поползли, растеклись по полу, как разлитая смола, поглощая Кейтриону. Поглощая всё.
И, как бы я ни боролась, когда тьма достигла меня, я исчезла.