Капля ледяной воды ударила меня по щеке.
Я приходила в себя медленно, череп гудел в такт с болью, прокатывающейся по всему телу. Ещё одна капля — на лоб — заставила меня приоткрыть один глаз, но именно чей-то голос, отзывавшийся эхом поблизости, наконец прорвал чёрный покров беспамятства.
— …ещё не дали ответа, велели держать их здесь, пока Совет не проголосует…
Сознание вспыхнуло и заискрилось, зацепившись за одно-единственное слово. Совет.
Я знала только один Совет.
— Не могут они, что ли, просто раз и навсегда принять грёбаное решение? — пожаловалась другая женщина. — Придётся тащить этих старых карг из их склепов, которые они зовут домами.
— За эти последние клочья волос, что у них остались, надеюсь, — ответила первая. — Я бы и последнюю золотую монету отдала, чтобы это увидеть, этих старых гоблинов.
Сердце сжалось в груди, когда осознание взяло верх над неверием.
Ведьмы.
В квартире были ведьмы. Это ведьмы напали и похитили нас, найдя раньше, чем мы успели даже толком обсудить, как искать их. Невероятно.
Если бы моя голова не раскалывалась, будто её собирались вскрыть, я, может, и засмеялась бы от чистой иронии.
Но смешного в этом не было ничего. Особенно когда я не видела остальных.
— Эй? — прошептала я. — Здесь кто-нибудь есть?
Я прислушалась, но единственным ответом было лёгкое дыхание поблизости.
Воздух висел, как чёрный занавес, тяжёлый от сырости и почти минерального запаха. Каждая мучительная секунда, пока глаза привыкали к полумраку, казалась вечностью.
Постепенно разум оживал, собирая жизненно важные детали: я лежала на спине, запястья прижаты к каменному полу чем-то, похожим на каменные оковы. Я дёрнула руками — ни цепей, ни люфта. Ноги были свободны, но пользы от этого было немного, когда ты едва можешь приподняться.
Со всех сторон нас окружали грубо вытёсанные стены из древнего камня. Слева от меня из земли торчали толстые каменные прутья, как сталагмиты, запечатывая маленькую нишу, ставшую нашей камерой.
Очередная капля воды шлёпнулась мне в лицо, и я с досадой уставилась в темноту. Я подняла голову, напрягая шею, пока не смогла различить силуэт, сидящий у стены, что формировала одну из сторон нашей камеры. Олвен. Справа я уловила блик на ткани старых кроссовок, которые я одолжила Нив. Где-то позади слышалось третье дыхание — наверное, Кейтриона. Надеюсь.
Я выдохнула, дрожа. Кровь вернулась в мышцы с болью, словно тысячи раскалённых иголок, но я едва её ощутила — настолько сильным был краткий прилив облегчения.
Может, ведьмы и сэкономили нам поиски, но сам факт того, что они искали нас, да ещё и обращались с нами как с преступниками, говорил либо о недоразумении… либо о чём-то куда худшем.
Чего бы они от нас ни хотели, это точно была не беседа за чашкой чая. Нам нужно было выбираться и снова собраться вместе.
Судя по тому, что я могла видеть — а это было не так уж и много — мы находились глубоко под землёй, в какой-то пещере. Воздух был тот самый, затхлый и влажный, будто сам по себе рыдал. Гробница пахла бы хуже, если честно.
— Значит, голосования можно ожидать где-то в следующем столетии, — раздался новый голос где-то глубже в пещере. — После того как они угробят половину жизни, решая, как именно его провести, конечно.
Прекрасно. Я сдержала стон. Их было трое, и эта, хоть и говорила тише, звучала не менее раздражённо, чем остальные.
— Смотри, чтобы другие не услышали, Акация, — предупредила первая. — Все лезут из кожи вон, чтобы угодить Её Высокомерной Светлости, надеясь, что это их спасёт.
Наконец, новые детали вырезались из тьмы — и ни один из них не радовал.
За решёткой камеры тянулся коридор, пол которого украшали завитки мозаичных узоров, различимые лишь благодаря контрасту белых плиток с тёмными. Чем дольше я на них смотрела, тем холоднее становилась кровь. В узоре таились проклятые сигилы.
Я снова закрыла глаза и вздохнула, едва сдерживая раздражение на саму себя. Это должна была быть моя первая догадка. Я бывала в слишком многих из них, чтобы не узнать хранилище ведьм с первого взгляда.
Теперь — выход, подумала я, вытягивая шею, чтобы попытаться заглянуть дальше по коридору. Вход должен быть один, и он должен вести к Вене.
Я перебрала в голове имена ведьм, пытаясь вспомнить что-нибудь об Акации, но в памяти не всплыло ничего полезного.
Я снова дёрнула руками, проверяя оковы. Прикусив губу, я поочерёдно сжала и выгнула плечи, прокручивая запястья в наручниках, пытаясь на ощупь понять, есть ли на камне или металле вырезанные руны.
Пальцы скользнули по завитку на левом браслете, чуть выше того места, где он крепился к полу.
— Есть… — выдохнула я дрожащим голосом.
Краткий осмотр оставил нежную кожу запястий ободранной до крови. Я протолкнула левую руку как можно глубже в ограничитель, чтобы освободить больше подвижности для кисти. Сделав ещё один глубокий вдох, я подтянула правую ногу и перекинула её через тело, поворачивая ступню, пока подошва ботинка не коснулась кончиков пальцев.
Кабелл и я когда-то вбили металлические шипы в подошвы наших рабочих ботинок, чтобы лучше держаться на скользких участках во время работы. После танца с кислотной ямой на одном из заданий сделаешь всё, чтобы не повторять номер.
Я нащупала ребристую поверхность подошвы и быстро нашла один из расшатанных шипов, выкручивая его, пока он не поддался.
С трудом подавив торжествующий звук, я изогнула запястье в болезненной позе и прижала заострённый конец шипа к каменной скобе. С первой попытки ничего не вышло, но я не сдавалась. Наконец, мне удалось зацепить металл так, чтобы начать царапать по тому, что, как я надеялась, было сигилом. Нарушить символ, возможно, и не снимет чары полностью, но хотя бы ослабит их.
Я вздрогнула, когда что-то мягко коснулось макушки — от неожиданности шип чуть не выпал из пальцев. Я резко обернулась, с трудом поворачивая шею через левое плечо.
Облегчение взмыло во мне, когда я увидела Кейтриону — даже в темноте её серебристые волосы сияли. Её руки были прикованы к каменным прутьям над головой. Несмотря на рост, она лишь с трудом дотянулась до меня носком своего кеда.
Глаза Кейтрионы сверкали в темноте — хищно, как у ночного зверя.
Где? — беззвучно спросила она губами.
Прежде чем я успела ответить, одна из ведьм — младшая, если мой слух меня не обманул — заговорила громче, чтобы её голос донёсся до нас по коридору:
— Ужас, которого мы боялись веками, снова с нами, а Верховная Ведьма даже не утруждает себя поисками той самой вещи, которую он требует вернуть?
Глаза Кейтрионы снова встретились с моими — расширенные, настороженные.
Я вся напряглась. Какой вещью? Что за предмет Лорд Смерти велел им вернуть?
Хотя бы предупреждать их теперь не придётся, подумала я мрачно.
— Что происходит? — донёсся хриплый голос Олвен. Она приходила в себя. — Где мы?
— Тихо, — прошептала Кейтриона. — Всё в порядке.
— Что именно из этого в порядке? — прошептала я в ответ.
— Это… — с трудом выдавила Нив справа от меня. — Кто-нибудь знает, где мы?
— В хранилище, — ответила я, продолжая яростно царапать шипом по металлу оков.
— О… Ну… это ведь не худшее, да? — сказала Олвен. — Разве ты не говорила, что у тебя есть опыт с ведьмиными хранилищами? По твоей… как ты это называла?
— Холлоуэр, — буркнула я. Охотник за реликвиями с претензией на благородство. — И мой опыт — это проникновение внутрь, а не побег наружу.
— Мы у ведьм? — переспросила Нив.
Я поняла — на долю секунды слишком поздно — что сейчас произойдёт.
— Подожди—
— Эй! — выкрикнула Нив. — Это ошибка! Алло? Вы слышите меня?
Я откинула голову назад и со вздохом уронила её на холодный камень. Прощай, эффект внезапности. И даже не мечтай об удачном побеге.
По коридору эхом прокатились шаги. К нам приближались три фигуры в плащах, возникая из темноты в глубине хранилища. Рядом с ними парил старинный фонарь, будто его нёс невидимый дух.
— Прекрасно, — сказала одна из них, и я узнала голос Акации. — Вы, наконец, проснулись.
Её лицо напоминало бархат — белое и безупречное под плетёным венцом светлых волос. Эта совершенная красота делала её чем-то иным, опасным, потому что могла быть лишь приманкой. А её глаза… в них плескалась злоба, пока она окидывала нас взглядом, прежде чем обернуться к своей спутнице:
— Я же говорила, что они долго не протянут, Хестия.
Хестия оказалась жилистой женщиной с тёмной кожей и немного поджатыми чертами лица. Она бросила:
— Начнём с той, у кого нет магии.
Оковы с моих запястий разомкнулись, и, собрав остатки самообладания, я неловко поползла назад, пока не врезалась в мягкое тело позади — Нив.
— Как быстро уходит храбрость, когда рядом нет их хозяина, чтобы защитить, — произнесла безымянная. Её светло-голубые глаза были обведены насыщенной сливовой подводкой в тон спутанным волосам.
— Х-хозяина? — прохрипела я. — Постойте, о чём вы вообще говорите?
— Послушайте, — начала Нив, звуча слишком разумно для такой ситуации, — тут явно какое-то недоразумение…
Горячий обруч магии сомкнулся у меня на талии, резко потянув назад, к каменным прутьям нашей камеры. Я прикусила язык до крови, когда Акация закрутила руками, будто насмехаясь, словно сматывая леску. Маленький шип выскользнул из пальцев, пока я тщетно пыталась упереться каблуками в пол, чтобы сопротивляться магии.
— Прекратите! — Олвен рванула цепи. — Мы не ваши враги!
— Ах, вот как? — Акация взмахнула запястьем, и меня швырнуло, словно тряпичную куклу, на решётку. В глазах вспыхнули звёзды, когда висок ударился о камень. Магия навалилась сзади, и мои рёбра взвыли от боли.
— Отпусти её! — взревела Кейтриона.
— Пожалуйста! — взмолилась Олвен. — Мы шли к Совету Систрен, чтобы предупредить вас о Лорде Смерти!
— Предупредить нас? — фыркнула Сливовые Волосы. — Предупредить о чём именно? Что сопротивляться ему бессмысленно? Пять наших сестёр зарезаны — разве этого мало?
— Мы… мы… — С каждым словом давление на меня усиливалось. Я мельком подумала: сколько силы нужно, чтобы меня раздавило?
Кейтриона взревела от ярости, дёргая руки в оковах, будто могла вырваться.
— Вы привели его прямо к Стелламарис прошлой ночью — признай это! — зашипела Акация.
Несмотря на боль, разум зацепился за имя. Чародейка Стелламарис жила на окраине Бостона. Кабелл и я когда-то выполняли для неё задание — добывали кольцо её матери из гробницы другой ведьмы. Она была… не то чтобы приятной и уж точно не безобидной. Скорее, с ней было просто иметь дело.
Буря… Не могло быть совпадением, что в ту ночь город накрыла снежная буря и именно тогда она погибла.
— Нужно вытащить из них всё — до последней крупицы — о том, кто их хозяин, — сказала Сливовые Волосы. — Уверена, Совет нас не накажет, если мы получим то, что им нужно.
— О чём вы вообще говорите? — Нив была на грани.
— Разрушительницы миров, — усмехнулась Хестия. — Четверо служек Смерти, девы зимы — кто-то может звать вас иначе, но мы знаем, кто вы. Знаем гниль в ваших сердцах.
— Мы не служим Смерти! — зарычала Кейтриона. — Мы — его заклятые враги!
На это все трое разразились громким смехом. И сквозь боль, сквозь страх, я представляла только одно — как пинаю их в ближайший сигил.
— Я одна из вас! — закричала Нив. — Я — чародейка! А они — жрицы Авалона! Мы пытались остановить Лорда Смерти, а не помочь ему!
Последний вдох вырвался из моих лёгких, когда магия Акации с новой силой навалилась на меня, грозя переломать позвоночник. В глазах потемнело, и я с трудом ловила воздух.
— Ваши лживые языки нам неинтересны, — бросила Хестия. — Когда ваш хозяин повелел вам разрушить Авалон, на острове не осталось ни одной живой души.
— Мы пытались его спасти, — всхлипывала Олвен. — Мы думали, что ритуал очистит остров… Мы ошиблись!
Она запела — дрожащим, отчаянным голосом, призывая заклинание. К ней присоединилась Нив, её голос срывался на всхлипы.
Ведьмы лишь рассмеялись, и свет от фонаря вылепил резкие тени на их лицах.
— Песенные заклинания? Как мило, — фыркнула Акация. — Ваша камера зачарована против магии. Попробуете ещё — и унесёте свою подругу по кусочкам.
— Это была ошибка! Всё это! — в отчаянии закричала Нив.
— Ещё ложь, — пропела Сливовые Волосы, с усмешкой глядя на Акацию.
— Скажите, чего хочет ваш хозяин, — потребовала Акация. — И почему ему это нужно к зимнему солнцестоянию.
— Мы не понимаем, о чём вы! — взревела Кейтриона.
— Должно быть, они по-настоящему ненавидят свою подругу, раз готовы её убить, — сказала Хестия. — Не знаю, как вы, сёстры, а я была бы только рада отомстить за смертных, погибших в Гластонбери. За тех, кого вы перебили, когда разрушили границу и низвели ад на этот мир.
Боль окончательно захлестнула меня, как прилив, вырвав последние силы. Я вскрикнула, по щекам хлынули горячие слёзы. Тело выгибалось, кожа тянулась, как будто сейчас разорвётся.
— Хватит!
Яркий сине-белый свет вспыхнул в камере с пронзительным криком Нив, разметав тьму ослепляющей волной.
Чародейки отшатнулись, закрывая лица руками от нестерпимого сияния. Свет не жёг, но излучал удушающее давление, и с каждым тяжёлым вдохом Нив это давление усиливалось.
— Ты же сказала, что их магия заблокирована! — завизжала Хестия.
— Я так и сделала! — воскликнула Акация.
Магия, прижимавшая меня к решётке, отпустила, и я рухнула на камень, с трудом хватая воздух. Пальцы вцепились в шершавый пол, пока я пыталась унять бешено колотящееся сердце.
— Тамсин? — окликнула Олвен. — Ты в порядке?
Я не смогла ответить. Не сразу. Когда свет угас, камера погрузилась в ещё более плотную темноту. Я моргала, прогоняя пятна из глаз, и даже тогда не была уверена — не привиделось ли мне, как магия на коже Нив мерцала, словно пыль звёзд, прежде чем исчезнуть совсем.
Дышать было тяжело, грудь горела от боли. Когда я услышала шаги чародеек, приближающихся снова, инстинктивно свернулась в комок, ожидая нового удара.
— Кто ты? — процедила Акация. Все трое были целы, но волосы разметались, мантии смяты — будто их пронёс вихрь.
— Я же сказала, — прошептала Нив с новой мольбой в голосе, дёргая запястьями, пытаясь приподняться. — Я одна из вас.
— Это не была магия Матери, — прохрипела Хестия. — Это не наша магия.
— Это должно быть его, — пробормотала третья. — Магия Смерти. Сила Аннона.
— Нет! — вскрикнула Нив. — Это не так! Я… это…
Хестия повернулась спиной, и впервые её голос, обращённый к другим, прозвучал неуверенно:
— Убьём её?
Я перекатилась на живот, страх скрутил внутренности. Кейтриона с грохотом ударилась спиной о решётку, словно хотела выломать её одной лишь яростью.
— Попробуйте, — прошипела она, и в её голосе звенело обещание смерти.
— Как там говорится? Лучше просить прощения, чем позволения? — Акация вперила взгляд в Нив, и лёд прошёлся по моим венам. — Думаю, нам стоит убить их всех.
Но в ту самую секунду, когда над хранилищем опустилось жуткое напряжение, раздался стук.
Не робкий — вежливый. Я чуть не решила, что мне показалось… пока он не повторился, громче, настойчивее.
Чародейки переглянулись.
— Ты кого-то ждала? — спросила Акация.
— Если это кто-то из Совета… — начала безымянная.
— Тогда иди и проверь, — велела Акация, махнув рукой.
— Я? — возмутилась Хестия. — Почему всегда я?
Стук прозвучал в третий раз.
— Ладно, сама схожу, — буркнула Акация, и подол её сапфирового платья закружился при развороте. — Если хоть одна из них пискнет — ломай кости.
Пульс грохотал в ушах, когда я заставила себя приподняться.
— А-а, — цокнула Хестия. — Сиди тихо.
— Мы не хотели никому зла, — прошептала Нив.
— Тогда вы хуже, чем предательницы Богини, — отрезала Хестия. — Вы — дуры.
Через мгновение послышались шаги Акации, возвращающейся с яростью в походке, чёрный плащ развевался за ней.
— Кто это был? — вскинула бровь Хестия.
Акация ткнула ей в грудь скомканным пергаментом и метнула на нас взгляд, в котором боролись ярость и сомнение. Хестия раскрыла послание — и побледнела. Сливовые Волосы вырвали письмо, пробежались глазами — и уставились на кого-то за пределами моего поля зрения.
— Этого не может быть, — прошептала она. — Это какой-то обман.
— Готова поспорить? Я как раз обожаю хорошие пари, — раздался голос за спиной Акации.
Каждая клеточка моего тела напряглась.
Фигура в тени шагнула вперёд, под свет парящего фонаря.
— Но я бы не стала ставить на это свою жизнь, — сказал Эмрис.