Через час мы снова оказались на древней, священной земле Тинтагеля, ожидая полуночи и спуска в Пещеру Мерлина у подножия руин замка.
Если Туманная Карга смогла манипулировать магическими барьерами, скрытыми туманом, между Авалоном и нашим миром, то, по мнению Косторезки, не было причин, почему она не могла бы открыть проход и в Лионесс.
И именно сейчас я была готова заимствовать чужую уверенность, потому что своей у меня почти не осталось. Включая уверенность в том, что Косторезка действительно позаботится об Эмрисе.
Мой вздох вырвался белым облачком пара, пока я смотрела на пустынный пейзаж.
Несмотря на отсутствие снега, я не припомню ночи холоднее. Огонь едва прогревал воздух. Это возвращало меня в то странное хранилище, много лет назад, где мы нашли кинжал Артура. Ледяные стены, выставляющие изувеченные тела Опустошителей напоказ, как шедевры искусства.
Гирлянды защитных оберегов гремели на ветру, пока я поддерживала огонь нашего маленького лагеря. Скалистый выступ, за которым мы укрылись, почти не спасал от ветра, который, казалось, дул со всех сторон сразу.
Чтобы убить время, а, возможно, и чтобы отвлечь её — Нева попросила удивленную Кайтриону научить её паре базовых приемов владения мечом. Кайтриона, разумеется, согласилась со всей серьезностью женщины, приносящей священную клятву, скрепляющую души, — хотя я начинала понимать, что так она относилась ко всем обещаниям этой девчонке.
Хрипловатый голос Кайтрионы снова наполнил тихую ночь:
— Нет, нет… вот здесь…
Я подперла подбородок рукой, с поднятыми бровями наблюдая, как Кайтриона встала позади колдуньи, чтобы поправить её стойку. Я не упустила из виду, как руки Кайтрионы задержались на руках Невы на мгновение дольше необходимого, и как Нева откинулась спиной к груди высокой воительницы.
— Вот так? — выдохнула Нева.
— Д-да, — Кайтриона кашлянула, пытаясь скрыть заикание. — И помни: сначала выпрямляешь руку, потом делаешь выпад. Со временем движения сольются в одно.
Кайтриона, наконец, заставила себя сделать шаг назад. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь удержать там остатки тепла Невы.
— В смысле, я понимаю, что общая суть — это просто «тыщ-тыщ-тыщ», — сказала Нева, отрабатывая выпад, — но неужели всё действительно так просто?
Вместо палаша они использовали её волшебную палочку, и колдунья не могла удержаться от того, чтобы добавить удару изящный росчерк, закручивая острый конец палочки в воздухе, словно выписывала петлю сигила. Кайтриона вздыхала каждый раз, когда та это делала, но уже понимала, что пытаться её остановить бесполезно.
— Это только выглядит просто, — сказала ей Кайтриона. — Но правильная техника поможет тебе бить точно, добавляя силы удару. Это позволит пробить доспехи или кость…
«Или металлическое тело», — подумала я, пытаясь дышать сквозь боль от того, что Кабелл сделал с Библиотекарем. Каждый раз, когда Нева делала выпад, я видела только тот момент. Решение, которое принял мой брат. Как легко клинок прошел сквозь нагрудник Библиотекаря.
— Да, да! Именно! — восторженно вскрикнула Кайтриона, когда Нева выполнила движение правильно. — Но не напрягай руки почти до самого конца движения.
Нева уточнила:
— Прямо перед тем, как я их проткну?
— Ты кажешься необычайно жадной до этого дела, — заметила я.
Нева опустила палочку и посмотрела на меня.
— А ты разве нет?
После того, что случилось на Авалоне, и в Ривеноаке, и в библиотеке… да. Я была.
— Ладно, думаю, на сегодня хватит, — сказала Нева.
Расстегнув свою неоновую поясную сумку, зачарованную так, чтобы легко вмещать крупные предметы, Нева сунула палочку внутрь.
— Но мы только начали, — запротестовала Кайтриона. — Я даже не научила тебя правильному полушагу!
— Нужно же оставить что-то для следующего урока, — резонно заметила я. И добавила с многозначительным взглядом: — Ты ведь хочешь, чтобы был еще один урок?
Она прикусила нижнюю губу, и я с весельем наблюдала, как Кайтриона, наконец, сдалась. Она двинулась, чтобы сесть рядом со мной, но я кивнула на свободное место рядом с Невой, бросив ей ещё один взгляд.
Она выглядела измученной одной лишь перспективой поддаться тому, чего явно хотела. В конце концов, после еще одного момента колебаний, она подошла и села, оставив почтительную дистанцию между собой и колдуньей.
Я тихо вздохнула. Трудно было поверить, что я нашла кого-то еще более безнадежного в таких делах, чем я сама. Словно растерянный ведет заблудшего.
Нева достала одеяло и обернула один конец вокруг себя, а второй набросила на плечи Кайтрионы. Ткань соскользнула, так как Кайтриона дернулась от прикосновения.
— Я в порядке, — настояла она. Она неловко поерзала, прочищая горло. Лунный свет гладил её волосы, как обожающая рука матери, заставляя длинную косу светиться белым.
— Ну а мне холодно, — заявила Нева и проявила настойчивость, на этот раз обняв Кайтриону рукой вместе с одеялом и укутав их обеих в маленький клетчатый кокон.
Кайтриона тихо втянула воздух, а затем совершенно замерла. Она держала лицо прямо, уставившись исключительно на огонь с такой дисциплиной, о которой я могла только мечтать. Я наклонилась ближе, чтобы убедиться, что она всё ещё дышит.
Её щеки покраснели от холода, но теперь розовым залилось всё лицо; отблеск чувства, казалось, шевельнулся в глубине её глаз — там, и тут же быстро подавленный — единственные признаки того, что она не превратилась в ледяную скульптуру.
Я вытянула ноги, задев Дирнвин, лежащий в грязи. Я уставилась на него, на жалкие тряпки, служившие ножнами легендарному мечу, но мне было слишком холодно, чтобы пошевелиться и поднять его.
Нева порылась в гремящих вещах в своей сумке, прежде чем вытащить маленький стеклянный флакон.
— Как думаете, что внутри? — Нева снова встряхнула подношение Косторезки, поднося его к уху, чтобы послушать слабый перестук. Я старалась не думать о темной жидкости, плещущейся внутри, и предпочла верить, что круглые предметы на дне были мелкими кусочками лунного камня, а вовсе не человеческими зубами.
— Я бы вытащила пробку и дала тебе угадать, если бы не боялась, что это вызовет галлюцинации, — сказала я. — Хотя искушение велико…
— Не смей, — бросила мне Кайтриона.
— Мы могли бы догадаться сами, знаете ли, — сказала Нева. Я точно могла определить, насколько она устала и расстроена, по необычной кислоте, просочившейся в её тон. — Именно так мы попали на Авалон. Мы бы нашли связь.
— Знаю, — ответила я. Я корила себя за это с тех пор, как Косторезка вручила нам подношение.
— Зато это сэкономило нам время.
Время, необходимое, чтобы спасти тебя, — не стала добавлять я.
— Итак, пока мы, надеюсь, не замерзли насмерть, — начала Нева, — чего нам ждать от Лионесса? Кто-нибудь из вас читал о нем что-нибудь?
К несчастью, она спрашивала двух наименее романтичных рассказчиц во всех мирах.
— Когда-то он соперничал с Камелотом по сельхозпродукции, — сказала Кайтриона. — У них были очень хорошие рощи и стабильные поставки рыбы. А их мастера делали отличные повозки.
Нева втянула воздух, закрывая глаза и заново собирая терпение.
— Что-нибудь, что может быть немедленно полезным, пока мы ищем Экскалибур? Я знаю, Косторезкс думает, что он может быть спрятан в замке с другими ценностями, но что еще?
— Нам лучше надеяться, что он в замке, иначе я понятия не имею, где начинать искать, — сказала я. — Ладно… дайте-ка я попробую рассказать так, как рассказывал Нэш — опуская те части, которые, я почти уверена, он просто выдумал…
Нетерпеливое лицо Невы освещалось огнем в ожидании продолжения. Она будет разочарована. Я не была рождена рассказывать истории, по крайней мере, не так, как Нэш.
— Лионесс когда-то был великим королевством — как младшая, менее красивая сестра Камелота, но всё же чудо само по себе, — начала я.
Или, как выражался Нэш: земля королей, несчастных влюбленных и слуга окружающего моря.
— Вскоре после смерти Артура на него опустилась тьма — чудовище, до сих пор известное лишь как Зверь Лэндс-Энда, терзало город, — продолжила я, вспоминая страх, который слова Нэша принесли, когда он рассказывал нам эту историю одной летней ночью. Мне не понравилось это тогда, не нравилось и сейчас.
«Тэмсин никогда не любила страшилки. Расскажи мне одну из таких».
Я вытеснила голос Кабелла из разума и продолжила.
— Говорили, оно пожирало любого, кто пытался пройти через городские стены. Оно убило столько людей, что, по легенде, кровь текла по улицам, как волны. Очень немногие спаслись.
— О, жесть, — выдохнула Нева.
— Будет куда менее круто, если этот монстр сожрет и нас тоже, — сказала я ей.
— Ты правда веришь, что оно всё ещё живо? — спросила Кайтриона. — Прошли века.
— Если верить худшим слухам, у твари всё это время была стабильная диета, — сказала я. — Я читала, что у чародеек есть туда проход, и они любят сбрасывать туда монстров, которых не могут убить.
Кайтриона фыркнула и встала, выскальзывая из-под одеяла и руки Невы. Она начала мерить шагами наш маленький лагерь, наматывая круги.
— Продолжай.
— Когда король Артур и его лучшие рыцари погибли, так называемая эпоха героев подошла к концу, — сказала я. — И никого не нашлось достаточно смелого — или глупого, — чтобы снова охотиться на зверя.
— Жрицы Авалона откололи Лионесс от мира смертных, используя высшую магию, — сказала Кайтриона. — Это был один из их последних актов перед восстанием друидов.
— Именно, — кивнула я. — А позже чародейки поощряли сказки о том, что город погиб от волны, насланной разгневанным божеством, повторяя снова и снова, что королевство утянуло на дно ледяное море, пока история не стала легендой.
Когда история закончилась, мы снова погрузились в напряженную тишину.
Нева вытянула шею, изучая небо.
— Уже должна быть полночь.
Звезды сегодня казались резче, сверкая холодным огнем, пока луна взбиралась по небесному своду. Судя по её положению, я прикинула, что до полуночи еще час — тот самый пограничный час между одним днем и следующим.
— Почти пришли, — сказала я им.
— Почти куда? — спросил дребезжащий голос.
У меня оборвалось всё внутри.
Кайтриона крутанулась на месте, бросаясь к своему копью. Медленно, прокручивая в голове все известные мне ругательства на всех языках, я оглянулась через плечо.
Росидд, Болотная Карга, лениво парила у границы защитных оберегов, подперев голову рукой. Она всё ещё носила на себе эту пугающую смесь из наших лиц.
Нева встала, дрожа.
— Привет, Росидд. Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Карга приосанилась.
— Спасибо. Сама ты тоже выглядишь аппетитно.
Я переводила взгляд с одной на другую, затаив дыхание, пока карга подплывала ближе к барьерам. Те оттолкнули её с жестким треском света и давления.
— Ай! Это было грубо! — она нахмурилась, потирая ушибленную руку. — Уберите их немедленно!
— Сколько дней ты еще обещала не есть людей? — спросила Нева.
Росидд улыбнулась, обнажив все свои многочисленные острые зубы.
— Ноль.
— Тринадцать, — поправила я. — Как минимум.
— Ты не могла попросить больше двух недель, а? — пробормотала мне Нева.
Карга подплыла к ней, рассматривая так близко, как позволяли барьеры. Нева отступила на шаг, отшатнувшись, когда карга снова изменила черты лица, копируя широкие, светящиеся глаза колдуньи.
— Перестань, — приказала Нева.
— Перестать что? — невинно спросила карга, меняя свое белое бархатное платье на копию сливового пальто Невы. Ботинки она предпочла мои, скопировав их вплоть до того, как я завязывала шнурки. И, как ни странно, мне это польстило.
— Почему ты просто не можешь выглядеть как ты сама? — спросила её Нева. — Что плохого в том, кто ты есть?
— А что плохого в том, чтобы выглядеть так, как я хочу? — спросила карга.
— Одно дело — менять внешность, — сказала Нева, — и совсем другое — пытаться стать другим человеком. Ты вообще помнишь, как выглядела изначально?
Карга уставилась на неё, приоткрыв губы — губы Олвен.
— Ты злая.
— Нормально менять себя так, как тебе нравится, но так же нормально быть собой такой, какая ты есть, — сказала Нева. — Тебе не обязательно выглядеть или вести себя определенным образом, чтобы нравиться другим.
Карга мрачно посмотрела на неё.
— Я тебе не нравлюсь?
— Дело не в… — Нева всплеснула руками. — Неважно.
— Что мы тут вообще делаем, пирожочек? — спросила Росидд меня.
Мой мозг не мог решить, что обрабатывать первым: то, что мы тут, или «пирожочек».
— Мы здесь, чтобы встретиться с Туманной Каргой, — сказала я. — Родственница?
Росидд выпрямилась во весь рост, позволив своим босым ногам опуститься на корку инея, покрывающего землю. Если бы я считала её способной на это, я бы сказала, что она выглядит оскорбленной, словно мы нанесли ей смертельную обиду.
— Но почему… она? — захныкала она. — Я же нравлюсь вам больше, правда? И подумать только, нам было так весело.
— Если под весельем ты имеешь в виду, что мы стали свидетелями невыносимых ужасов, а ты пыталась сдать нас Дикой Охоте, то да, конечно, — сказала я. — Слушай, Рос… можно звать тебя Рос?
— А можно звать тебя Ужин?
Я помолчала.
— Туше.
Она снова толкнула барьер, ровно настолько сильно, чтобы вызвать легкую искру. Кайтриона подошла ближе; выражения её лица хватило, чтобы Росидд отплыла на шаг назад.
— Что вам нужно от этой чокнутой старухи, в конце концов? Я думала, мы друзья.
— Разве друзья едят друзей? — спросила я её.
— Когда голодны — да, — сказала Росидд. — Ну, ладно, нет. Но они едят разочаровывающих знакомых.
— Важное уточнение, — заметила Нева.
— Нам нужно, чтобы Туманная Карга открыла путь между этим миром и Лионессом, — сказала я ей. — Раньше она смогла провести нас на Авалон.
Карга сморщила нос.
— И всего-то? Любая из моих сестер и я можем это сделать.
— Правда? — спросила я. — Я думала, только она умеет управлять туманами, что граничат с Иномирьем.
Росидд уперла руки в бока.
— Конечно, она хочет, чтобы вы так думали. Какое самомнение. Она ничуть не сильнее остальных нас только потому, что какой-то сырой угол земли выплюнул её первой.
— Значит… — начала я. — Ты готова открыть для нас проход?
— Зависит… — протянула карга. Один из её кривых клыков высунулся наружу, когда она прикусила губу. — Что попросила моя сестра?
— Подношение и несколько прядей моих волос, — ответила я.
— Твоих волос? — Росидд выглядела так же озадаченно, как Нева и Кайтриона.
— А что не так с моими волосами? — спросила я, заправляя прядь за ухо.
— Она всегда была странной в семье, — сообщила нам Росидд. — Не пропускала ни одной пещеры, чтобы там не пошнырять, любит быть склизкой, как жаба. Наверное, нюхает эти пряди прямо сейчас, пока мы говорим.
Маленькая часть меня умерла от этой мысли.
— Тогда чего хочешь ты?
— Хороший вопрос… — сказала Росидд тоном, исполненным благоразумия. — Как насчет твоих ногтей на ногах? Их ведь наверняка достаточно легко вырвать.
— А что, если, — вмешалась Нева, прежде чем я успела сказать то, о чем пожалею, — она даст тебе три ресницы? На них смертные загадывают желания.
Росидд выглядела заинтригованной.
— Продолжай.
Я никогда не была так благодарна Неве за её любовь к причудам.
— Три ресницы — на три желания, которые может исполнить бог, — сказала Нева. Она протянула бутылочку, позволяя содержимому булькнуть. — И это чудесное подношение.
— Это то, что пахнет как лопнувшие бородавки? — спросила Росидд, морща нос. — Что мне с этим делать?
— То же, что делают карги со странными смесями в бутылках, — сказала я ей. — Ты здесь обладательница веков мистических знаний.
— Ну… ладно, — сказала она. — Может, кину в какого-нибудь ничего не подозревающего смертного и посмеюсь.
Нева болезненно улыбнулась, передавая бутылку через барьер.
— Постарайся не целиться в голову, пожалуйста.
— Но она никогда не разбивается правильно, если бить по бокам.
— Через минуту мы дадим тебе ресницы и бутылку, — сказала я, стараясь проговорить сделку полностью, — а ты клянешься, что откроешь портал в Лионесс прямо здесь для нас сейчас же, и будешь держать его открытым, чтобы позволить нам вернуться, когда мы будем готовы.
Карга надула губы, и я поняла, что мой инстинкт был прав. Она бы обратила мою уловку против меня, если бы я не сформулировала это как клятву.
— Я сейчас сниму защиту, — сказала я ей. — И ты будешь соблюдать свою клятву в дальнейшем, верно?
Кайтриона восприняла это как сигнал потушить огонь, а Нева — собрать наши вещи. Росидд жадно протянула руку.
— Клянусь, — сказала карга.
Услышав клятву, я смотала гирлянду оберегов вокруг лагеря. Затем с некоторым усилием вырвала три ресницы с правого глаза.
— Не трать все на одно желание.
Её рука была шокирующе холодной, когда я стряхнула бледные ресницы ей на ладонь. Карга сжала их в кулаке, поднося к губам, чтобы прошептать свои желания.
— Теперь подуй на них или позволь ветру унести их, — сказала Нева, подавая мне Дирнвин.
Я перекинула ремень перевязи, которую мы сделали для него, через одно плечо, а мою нагруженную рабочую сумку — через другое.
Карга сделала, как ей было сказано, выпустив ресницы с детским удовольствием. В этот миг, когда она потеряла бдительность, её фальшивое лицо соскользнуло — всего на секунду — открывая истинное. Сине-серый оттенок кожи, грубые грани лица, так похожие на окрестные скалы, золотое свечение выпуклых глаз… И в ней не было ничего пугающего. Кроме, разве что, острых как бритва зубов.
— Проход? — напомнила я ей.
Её маска вернулась на место, когда она повернулась ко мне.
— О, ладно, да. Вы же принесёте мне назад что-нибудь вкусненькое, правда?
— Мы, безусловно, постараемся, — сказала Нева. — Есть какие-то предпочтения?
Я сдержала стон, пока карга неспешно размышляла.
— Что-нибудь не слишком волосатое и мертвое не больше суток, — наконец выдала Росидд. — Слишком много меха застревает в зубах, а несвежее мясо трудно жевать.
— Что ж, эта картинка теперь навечно в моей голове, — заметила Нева.
— Я не могу оставлять портал открытым просто так, — сказала Росидд. — Кто-нибудь из больших злюк может выбраться наружу, и, как бы меня это ни огорчало, моя пасть просто недостаточно велика для некоторых из них.
— О… боже, — выдавила Нева.
— Когда будете готовы меня позвать, крикните: «Темна ночь, черна топь, расступись туман, откройся вход», — произнесла Росидд, начиная вращать руками перед собой, словно наматывая нить.
— Почему именно так? — спросила я.
— Потому что это забавно, — огрызнулась карга.
Я подняла руки.
— Темна ночь, поняла. Ты правда услышишь нас сквозь миры?
— Услышу, если сначала назовёте моё имя, — сказала Росидд. — Кричите громко и от души. Чтобы звучало мило и аппетитно, договорились?
Карга подняла руки, затем опустила их, затем снова подняла, только чтобы остановиться и постучать по острию своего подбородка.
— Какая-то проблема? — спросила Кайтриона.
— Дайте мне минутку, ладно? — сказала Росидд, хрустнув шеей. — Давненько я этого не делала. Не хочу отправить вас не в то место… поверьте, вам не понравится ни один из забытых миров. Хотя, полагаю, один вам может приглянуться, если вы когда-либо мечтали искупаться в пасти бога.
— Нам и Лионесса вполне хватит, — быстро сказала я. — Замок, пожалуйста.
— Правда, не торопись, — добавила Нева.
Росидд вернулась к работе с довольным фырканьем. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, и её тело поднялось в воздух, зависнув над землей.
Раньше я не могла заставить себя смотреть, как её сестра, Туманная Карга, открывала путь на Авалон. Теперь же я не могла оторвать глаз.
Черные нити проступили в ночном воздухе, сплетаясь вместе, затем заскользили по кругу, словно уроборос — змея, пожирающая собственный хвост. Из тьмы, сгущающейся в центре, спиралью пополз туман. Когда портал открылся, в воздух просочился запах елей, словно обещание.
— Вот, — сказала Росидд тоном, довольным собой. — Ну, ступайте. И не забудьте… — Она указала на свой рот и поклацала зубами, изображая еду.
— Поверь, — сказала Нева, — мы бы не смогли забыть, даже если бы попытались.
Кайтриона сжала свое бледное копье и двинулась к двери между мирами. Ветерок отбросил свободные пряди серебряных волос от её лица. Тёмные щупальца магии вырвались наружу, обвиваясь вокруг неё, затягивая внутрь. Она не оглянулась — просто покорилась этому и исчезла в глубине.
Нева последовала за ней, нащупав в поясной сумке палочку и выставив её острый конец перед собой, переступая порог. Помня о первом неприятном путешествии, я замешкалась, пытаясь успокоить нервы.
Иди, Тэмсин, — сказала я себе. — Иди.
Расправив плечи, я шагнула вперед, ожидая, когда тьма заберет меня. Один за другим её пальцы вытягивались, скользили по моему горлу, запястьям, бедрам. Я почувствовала, как волосы на затылке приподнялись, и громкое сопение наполнило уши.
Проход дернул меня вперед, но Росидд издала пронзительный визг паники, пытаясь снова схватить меня за волосы.
— Нет, — крикнула она, — стой!..
Но проход уже забрал меня, и я исчезла.
Гринвич, Коннектикут
Звук бьющегося стекла и ревущий хохот доносились с этажа ниже. Еще одно мгновение, сливающееся со следующим в приливе бесконечных часов.
Он и раньше уходил в запои, но это были детские игры по сравнению с тем, как всадники Дикой Охоты отрывались в имении Саммерленд. Они пили ликер, гогоча, когда тот протекал сквозь их бесплотные тела. Они опрокидывали свечи в надежде, что загорится что-нибудь интересное и разгорится потешный пожар. Они горланили похабные песни и пересказывали истории об убитых — как одна чародейка молила о пощаде, или как другая пыталась спрятаться в стенах своего ветхого дома, или та старая, которую они загнали в Уэльсе, и которая всерьез думала, что сможет сбежать.
Каждая охота лишь глубже вгоняла их в исступление. Даже Эндимион Дай превратился в нечто вроде животного, жадно царапая стены своего родового гнезда, словно пытаясь уничтожить эту последнюю связь со своей человечностью.
Он перевернулся на узкой кровати, подтягивая колени к груди и слушая, как они крушат люстру в прихожей. Грохот хрусталя, разбивающегося о мрамор, заставил его прижать кулаки к ушам.
Как единственный живой член орды, не считая своего господина, он был единственным, кому требовался отдых — факт, о котором охотники никогда не давали ему забыть. Вместо того чтобы занять одну из душных гостевых спален, он нашел комнату с голыми стенами в боковом коридоре, едва больше чулана. Она явно предназначалась для слуги, что его вполне устраивало. Он им и был. Этим он и должен был стать.
Но у него мелькнула мысль найти комнату Эмриса Дая и помочиться в его постель после того, что случилось в Ривеноаке. Когда Эмрис не появился при слиянии миров, сенешаль решил, что парень погиб.
Он ничего не сказал остальным о том, что видел Эмриса, особенно Эндимиону. Он начинал ценить то, что секреты были их собственной валютой. Их собственным видом власти. Но, как и всегда в его жизни, он едва сводил концы с концами. Охотники кружили всё ближе к Лорду Смерти, пытаясь нашептывать ему на ухо, стараясь завоевать его благосклонность; теперь ему придется работать усерднее, чтобы его место рядом с господином не отнял другой.
Его нерешительность, помешавшая отпустить ту последнюю часть Кабелла в библиотеке, дорого ему обошлась.
В желудке всё скисло. Дрожь бежала вверх и вниз по телу и не прекращалась: ни когда пот выступил на шее и груди, ни даже когда он рывком сел, опустив ноги на пол.
Он согнулся пополам, уперев локти в колени, а лоб — в кулаки. По мере того как жар разливался по телу, его кости смещались, хрустели, скользили под кожей, словно змеи. Легкие боролись за каждый вдох.
Руки воняли металлом, но именно рассыпанный пепел на рукаве рубашки заставил его отпрянуть, сорвать её с себя и швырнуть в темный угол комнаты.
Дом наклонялся к нему, скрипя — у него было чувство, что дом всё это время наблюдал за ним, изучая его повадки.
— Что ты делаешь?
Девчонка наблюдала за ним с другого конца комнаты, нахмурившись. Он видел сквозь её полупрозрачный силуэт зеркало позади неё. У неё не было отражения, но его собственное лицо было белым как мел.
Он закрыл глаза, потирая виски, а когда рискнул взглянуть снова, она всё еще стояла там. Всё так же смотрела на него, словно он был грязью, которую нужно счистить с подошвы.
— Ты ненастоящая, — хрипло сказал он.
Он был истощен. Бесконечные рейды, Ривеноак, а затем…
Память была змеей, сжимающей горло. Он сжал пальцы на коленях, вспоминая тяжесть меча, силу, которая потребовалась, чтобы вогнать сталь в тело автоматона.
Юная Ларк…?
Он зарычал, в ярости на самого себя. Это не его имя. Это никогда не было его настоящим именем.
— Ты ненастоящая, — повторил он, внезапно чувствуя жар лихорадки. Инфекция непрошеных эмоций разбухала в нём.
— Что ты наделал? — спросила она, и её голос запорхал по комнате, как панические взмахи крыльев птенца.
— Ничего, — прошептал он. — Оставь меня в покое.
— Ты сам меня зовёшь, — огрызнулась девочка.
— Я не зову, — сказал он. — Ты ненастоящая.
Он запустил руки в волосы, продирая пальцы сквозь болезненные колтуны. Как и всем остальным на Авалоне, этой девчонке нужно было умереть. Его господин не видел иного выхода.
И когда мастер объяснил свой план, сенешаль, наконец, понял бездонную тоску внутри себя. Он увидел, как вписывается в этот великий пазл. Он нашел кого-то, кто никогда его не бросит, кто видел, чем он является, и не шарахался от этого. Он принадлежал чему-то. Кому-то.
Но кровь… Её было так много во дворе… И он быстро обнаружил, что под башней нет подземелья достаточно глубокого, чтобы заглушить крики.
Или это он тоже выдумал? Каким-то образом вещи, которые он знал как реальность, больше таковыми не казались, а его кошмары разгуливали при дневном свете. Логика его господина казалась такой безупречной на темном острове, но девочка, стоящая перед ним, заставляла все эти причины распускаться по швам, и он больше не мог найти начальную нить.
— Что ты наделал? — снова спросила девочка. Фли. Девочку звали Фли.
— Ничего, — проскрежетал он. Его руки были чисты. Он никого не убивал сам. Ни авалонцев, ни гильдию Уирма, ни даже новых Детей, которых они собирали по всему западному миру.
Пока не случился Библиотекарь.
Юная Ларк…?
Он поперхнулся следующим вдохом, приветствуя смещение и хруст позвонков.
Да, подумал он, сейчас. В превращении был покой. Гончая не знала девчонку. Плевать ей было, что Фли умерла.
— Ничего, — сказал он снова. — Ничего.
— Что ты наделал?
Вопрос был неизбежен, как его собственное отражение. Её голос стал напевным, издевательским.
— Что ты наделал?
— Хватит, Тэмсин! — прорычал он, наконец, поднимая взгляд. Он осознал свою ошибку мгновенно; сердце забилось в наказание.
Девчонка смотрела в ответ, и в её выражении не было ничего. Ни прощения. Ни гнева. Даже не жалости. Это был взгляд кого-то на сто лет старше, а не ребенка, прожившего лишь горстку лет. Кого-то, кто ничего не знал о выборе или о том, что значит жить во лжи.
И она никогда не узнает, — прошептал голос в его голове. — Из-за тебя.
Он рывком поднялся на ноги, позволяя миру качнуться вокруг. Он избавится от неё, и он убедится, что она не сможет вернуться. Что её душа надежно и навечно запечатана в самоцвете его господина вместе со всеми остальными.
Его босые ноги шлепали по коридору, обходя груды битого стекла и куски лепнины, рухнувшей с потолка. Реликвии в доме были уничтожены так же, как и в библиотеке гильдии: переплавлены в жидкую руду, превращены в пепел. Каждая демонстрация разрушения — клятва, обет.
Настенные бра тускло мерцали, когда он добрался до лестницы, идя на шум криков и кутежа из столовой внизу, сразу у парадного входа. Вспышка светлых волос мелькнула в зеркале, когда он проходил мимо — маленький призрак тащился следом, не отставая, даже когда он ускорил шаг.
— …следующая будет настоящей красоткой, помяните мое слово…
— …может, оставлю её подольше, смеха ради…
— Слушайте, слушайте!
Гули развалились вокруг массивного обеденного стола и карты мира, расстеленной на нём. Маленькие красные булавки отмечали души, которые они забрали, — счет шел уже на сотни.
— Кучка сопливых олухов, — заметила Фли.
Он резко развернулся, шагая к кабинету. Если его господина нет среди всадников, он будет там, наедине со своими мыслями.
И действительно, голос Лорда Смерти достиг ушей сенешаля еще до того, как он ступил в фойе. Время, проведенное в шкуре пса, обострило его слух, и ему стоило лишь немного приблизиться к дубовой двери, чтобы услышать приглушенный разговор внутри.
— …конечно, это легко устроить.
Его кожу закололо, рычание свернулось в груди. Эндимион.
Он не заметил, что всадника не было с остальными, но должен был догадаться. Эндимион желал власти превыше всего; было неизбежно, что он проскользнет поближе к Лорду Смерти, чтобы выставить себя самым преданным заместителем.
Он мог быть главным всадником, но он не был сенешалем их господина.
— Как продвигаются поиски? — спросил Лорд Смерть, и его голос рокотал.
— Я пустил нескольких людей по следу Экскалибура, но полагаю, что его нет в этом мире, и он может вас не беспокоить, — ответил Эндимион.
— Тогда ты еще больший глупец, чем я думал, — ответил Лорд Смерть.
— Прошу прощения, я не должен был позволять себе домысливать за вас, — заискивающе проговорил Эндимион.
— Меч Леди Озера — не просто оружие, — предупредил Лорд Смерть. — Даже демоны не спасаются от его касания. Пока он не окажется в моей руке и я не решу, использовать его или устранить угрозу, помни об этом.
Леди Озера. Да. Господин упоминал ему о таком клинке.
— Разумеется, — сказал Эндимион.
— К счастью, у меня есть еще одна пара глаз, разыскивающая его, — сказал Лорд Смерть.
— Милорд? — встрепенулся Эндимион. Сенешаль почувствовал, как у самого перехватило дыхание от этой неожиданной информации. — Могу я спросить, кто?
— Не можешь, — ответил король. — Но на твоем месте я бы боялся того, что они найдут его первыми.
— Тогда я найду его первым, — быстро сказал Эндимион.
Верхняя губа сенешаля скривилась в презрительной усмешке. Почему это поручили не ему?
— А вторые поиски? — напомнил Лорд Смерть. Раздался звон стекла, и в воздухе расцвел запах скотча. — Души, которую я поручил тебе найти?
Да, подумал сенешаль. Душа. Женщина, которую так жестоко отняли у его господина.
— Продолжаются, — сказал Эндимион. — Полагаю, следующая чародейская крыса, которая попадется в наши сети, будет иметь больше сведений о её местонахождении. Я продержу её в живых достаточно долго, чтобы вытянуть информацию.
— Хорошо, — пробормотал Лорд Смерть. — Хорошо. Тогда ты свободен.
Крупный самоцвет, который он носил у основания горла, пульсировал светом душ, кружащихся внутри. Все те, кого не превратили во всадников, были заточены в темном камне, но каким-то образом душа маленькой девочки сбежала.
Вместо того, чтобы предупредить господина, как он собирался, сенешаль быстро отступил от двери, пересекая фойе к лестнице. Если она галлюцинация, это лишь заставит господина презирать его еще больше.
— Секреты, секреты… — прошептала девчушка позади него.
Насмешка обвилась вокруг него, пока он поднимался по лестнице. Маленькая девочка тащилась следом, вприпрыжку взбираясь по ступеням и напевая:
— Как бутон расцветает в цветок, как луна отмеряет свой срок…
— Прекрати, — взмолился он.
Она не прекратила.
— Как Смерть скачет на мощи холодной, так Богиня башню возводит…
Но когда он обернулся, в зеркале на лестничной площадке отразилось лишь его собственное мрачное лицо.
— Ну, ну, ну! — крикнул один из охотников снизу. — Глядите, кто, наконец, объявился…
Сенешаль резко развернулся; гнев погнал его к перилам, чтобы увидеть, кто посмел это сказать. Но никто из охотников внизу не глумился над ним. Их внимание было приковано к двум новоприбывшим, которых втаскивали в фойе через задний коридор.
— Что это? — протянул Эндимион. — Эдвард Уирм, восстал из мертвых?
Уирм был забрызган кровью и грязью, его некогда изысканный смокинг висел на нём лохмотьями. Нос сенешаля уловил вонь его пота и мочи. В глазах мужчины читался ужас, даже когда он заявил с той интонацией, на какую были способны только эти богатые старики:
— Я… я требую аудиенции с нашим господином! Немедленно!
— Нашим господином? — повторил Эндимион, и его зубы сверкнули в жестокой улыбке.
Возбуждение охотников сменилось откровенным голодом, когда Уирм шагнул в сторону, открывая человека позади себя.
Ногти сенешаля удлинились, превращаясь в когти.
Олвен.
Если бы не её привычный мягкий запах трав и пресной воды, он мог бы её не узнать. Его пульс подскочил, колотясь так сильно, что зубы начали стучать. Уирм её избил, судя по синяку, наливающемуся на правой стороне лица. Её волосы спутались, коса была наполовину вырвана. Её одежда была в худшем состоянии, чем его собственная.
— Нет, — раздался голос девочки рядом с ним. — Нет, нет…
Разум сенешаля метался, когти впивались в дерево перил.
— Кто это? — спросил Эндимион, кружа вокруг них.
— Сделай что-нибудь, — взмолилась Фли.
Уирм заткнул Олвен рот кляпом и связал руки за спиной, но он принял и дополнительные меры предосторожности, надев на шеи им обоим оберег с сигилом, отталкивающим магию. Любое заклинание, которое она могла бы призвать против Опустошителя, отскочило бы от обоих.
Эндимион с точностью и силой хищной птицы сделал выпад и схватил Уирма за горло.
— Кто?
Голос их господина возник из темноты кабинета, и мгновением позже он появился в дверях, наблюдая за всем происходящим с легкой улыбкой.
— О, это же Леди Олвен с Авалона.
Сенешаль уже сбегал вниз по лестнице, когда Олвен вырвалась из рук охотников, борясь с кляпом, чтобы призвать заклинание. Когда один из глупцов попытался схватить её снова, она лягнула его ногой и протаранила другого головой.
— Достаточно, — холодно произнес Лорд Смерть. — Бледиг, приведи её ко мне.
— Милорд, — проблеял Уирм, уже стоя на коленях и пресмыкаясь. — Я прошу прощения за опоздание. Я желаю служить вам, как смертный человек, разумеется, который может передвигаться в этом мире и…
— Эндимион, — сказал Лорд Смерть, исчезая обратно в кабинете. — Дети еще не ужинали, не так ли?
— Д-Дети? — начал Уирм. — Чьи дети?
Эндимион издал гортанный смешок, схватил другого мужчину за шиворот и потащил через парадную дверь. Ужин для монстров.
Олвен дрожала — от холода или ужаса, сенешаль не был уверен. Он схватил её за руку, едва увернувшись от её ноги, когда она попыталась ударить. Её глаза расширились при виде него, и, несмотря на пропитанный слюной кляп, он всё равно услышал её потрясенное: «Кабелл?»
Она сопротивлялась на каждой из тринадцати ступенек до кабинета. Она извивалась и бодалась, пока он впихивал её в деревянный стул напротив стола. Лорд Смерть взмахнул рукой, и магия опалила воздух, острая и серная: путы вырвались из подлокотников стула и пригвоздили её к месту.
— Держи её, Бледиг, — приказал Лорд Смерть.
Олвен бросила на него умоляющий взгляд, и грудь сенешаля сжалась, воздух выбило резким порывом. В этом не было нужды. Стул врос в пол и не сдвинулся бы даже под напором всей той малой магии, которую могла призвать жрица.
Он твой хозяин, — подумал он, наблюдая, как Лорд Смерть берет маленький нож из ножен, висящих на спинке кресла. — Ты должен снова доказать свою верность.
— Кабелл, пожалуйста, — выдавила Олвен сквозь кляп. — Не делай этого!
— Не надо! — закричала Фли из угла.
Олвен издала тихий звук отчаяния, когда Лорд Смерть подошел к ней, и лезвие сверкнуло в свете свечей.
— Давай, — сказала Олвен, её выражение лица закаменело от вызова. — У нас уже есть то, что нужно, чтобы остановить тебя. Моя смерть не изменит твою судьбу.
Лорд Смерть рассмеялся, приблизив свое лицо к её лицу.
— Дорогая моя, у меня нет планов убивать тебя. По крайней мере, пока.
Он опустил лезвие на её предплечье, рассекая кожу одним движением. Олвен ахнула от боли. Запах свежей крови ударил по чувствам сенешаля, и внутри него зарычал пес.
— А теперь, — сказал Лорд Смерть, собирая кровь в ладонь в перчатке. — Посмотрим, какие секреты прячутся в твоих воспоминаниях, не так ли?