Арья
Геенна оказалась именно такой, какой мы её себе и представляли.
Нас встретили кованые железные ворота с названием приюта. За ними тянулась грунтовая дорога, окружённая гектарами густого леса, который скрывал это место, словно шкатулку, которую не стоило открывать. В этой лесистой части Небраски климат был прохладнее, а влажность — такой высокой, что туман плотным кольцом обвивал деревья вокруг здания, придавая ему ещё более зловещий вид.
Впервые в жизни, переступив порог приюта и идя за парнями, я поймала себя на том, что молю Бога: пусть мы выйдем отсюда так же, как вошли — вместе и живыми.
Директор заставил нас ознакомиться с правилами, прежде чем разлучить и разогнать по разным общежитиям — мужскому и женскому. Когда я добралась до своей комнаты, чтобы оставить вещи, там никого не было. Я подумала, что раз обеденное время только что закончилось, ребята, должно быть, снова на занятиях. Позже я узнаю, повезло ли мне оказаться в одной комнате с Хименой, а пока можно было осмотреть приют, не привлекая лишнего внимания.
Здание было разделено на этажи: на четвёртом располагались два крыла общежитий, разделённые длинным коридором; на третьем — лазарет и туалеты; на втором — учебные классы и библиотека; на первом — столовая, спортзал и выход в сад. Где находится кабинет Денхолма, было неясно — он не показал его нам по приезде.
Я спустилась на два пролёта вниз, направляясь в библиотеку, но стоило мне сделать пару шагов по коридору, как из-за угла на меня кто-то налетел. Я успела разглядеть лишь копну светлых волос, прежде чем девушка подняла на меня взгляд. Я попыталась помочь ей удержать равновесие.
Глаза у неё были покрасневшими от слёз. — П-прости.
— Всё в порядке. Ты цела? — обеспокоенно спросила я.
Она вытерла глаза рукавом рубашки. — Да. Нет. Не знаю.
За её спиной из библиотеки выскочил парень и бросился к нам, его голос эхом разлетелся по стенам: — Хани! Сколько раз я тебе говорил: не строй из себя недотрогу?!
— Оставь меня в покое, — прошептала она, но я отчётливо её услышала.
— А ну пошли. Он грубо схватил её за запястье, игнорируя протесты.
Она попыталась вырваться: — Я сказала — нет! Ты не можешь вечно всё решать за меня!
Пожалуй, кое-что от прежней Арьи во мне всё же осталось: я терпеть не могла задир.
— Оставь её в покое. Я встала между ними, вынудив его выпустить её руку.
В ответ глаза парня потемнели от ярости. — Ты как, блядь, смеешь? Ты, должно быть, новенькая.
— Да, и что с того? — я прищурилась.
Он угрожающе приблизил своё лицо к моему: — Давай сразу проясним: не суй нос не в своё дело, и проживёшь в этом приюте долго и счастливо. Станешь вставлять мне палки в колёса — я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты сюда переступила.
Девушка, которую, судя по всему, звали Хани, отошла в сторону и просунула руки между нами, пытаясь нас разнять. — Пожалуйста, ничего не случилось. Давайте успокоимся.
— Не похоже, учитывая, что этот идиот преследовал тебя как зверь.
Парень напрягся. Он двинулся вперёд, занося руку в мою сторону. — Повтори, сука. Только попробуй повторить!
Глубокий, угрожающий голос прогремел из конца коридора, заставив мурашки пробежать по моей спине: — Советую тебе даже пальцем её не трогать, если хочешь, чтобы на руке остались все пять.
Медленные, но решительные шаги возвестили о его появлении. Данталиан остановился рядом со мной, так близко, что я почувствовала его жар даже через форму.
Парень перевёл взгляд с меня на Данталиана. — Ты, должно быть, ещё один из новеньких. Вижу, у вас вошло в привычку разбрасываться угрозами, не зная, кто перед вами.
На губах Данталиана заиграла весёлая усмешка. — Пока что ты всё ещё цел. Не испытывай удачу.
— Тебе стоит научить эту суку не лезть в чужие дела. Или держи её на поводке, выбирай сам, — ядовито парировал парень.
— Мелвилл! — прикрикнула Хани.
Улыбка Данталиана погасла. Он не дал мне вставить ни слова: сорвался с места и протаранил его, так что оба повалились на пол. Они принялись кататься и избивать друг друга как дикари под нашими потрясёнными взглядами.
— Данталиан! — закричала я.
Хани прижала ладони ко рту. — Мелвилл!
Ни один из них не останавливался — они тузили друг друга, пуская в ход кулаки и ноги. Но Данталиан был куда лучше обучен: он легко перехватил инициативу, оседлал противника и нанёс ему такой удар, что парень выплюнул на пол алую кровь.
— О боже! — Хани побледнела. — Останови его, прошу тебя!
Я тяжело вздохнула. Схватив Данталиана за белую рубашку, уже забрызганную кровью, я рванула его на себя, заставляя потерять равновесие и выпустить Мелвилла. Я оттащила его на пару сантиметров и опустилась перед ним на колени, пока Хани бросилась на помощь своему парню. Или кем он ей там приходился.
— Если ты поранишь лицо, все увидят, как быстро ты заживаешь. Ты правда хочешь сорвать план в первые же часы?! — прорычала я ему в лицо, глядя, как его глаза медленно принимают нормальную форму и цвет.
Из конца коридора раздались аплодисменты.
Денхолм шёл к нам с суровым лицом, но глаза его выдавали — в них плясали весёлые и почти садистские искорки.
— Браво, ребята. Оправдали мои ожидания. Я знал, что с Мелвиллом у вас будут проблемы, хотя не думал, что так скоро.
Данталиан быстро поднялся, вытирая струйку крови с губы. Он мельком взглянул на меня, прежде чем сосредоточиться на директоре.
— Мы не хотели… — начала Хани.
Денхолм заставил её замолкнуть одним лишь взглядом.
— Молчи, — едва слышно прошептал Мелвилл, глядя на неё со смесью упрёка и тревоги.
Почему они так напуганы?
— Арья и Хани, извольте вернуться в свою комнату. Вы наказаны до завтрашнего утра. Остаток дня проведёте там, ужина не будет.
— Что?! — я была в шоке.
Желвак на челюсти Данталиана дрогнул. — Мне кажется, это чересчур. Девчонки ничего не сделали. Дрались мы с ним.
— К несчастью, я согласен, — прошипел Мелвилл.
— Мелвилл, я удивлён слышать от тебя такое после стольких лет. Ты знаешь — я не отменяю своих наказаний, бесполезно и пытаться. Денхолм прищурился и посмотрел на обоих парней. — Что касается вас двоих — за мной в кабинет. Обсудим ваше неподобающее поведение.
Он развернулся и, не добавив больше ни слова, удалился, засунув руки в карманы.
Мелвилл посмотрел на Хани, которая едва сдерживала слёзы, будто хотел что-то сказать, но передумал.
Данталиан прошёл мимо него и склонился к его уху. — Доволен теперь, мудак? — прошептал он раздражённо.
Денхолм остановился посреди коридора и, не оборачиваясь, произнёс тоном, не терпящим возражений: — Я жду, что вы последуете за мной немедленно.
Я дождалась, пока все трое скроются из виду, прежде чем обратиться к Хани. Глядя на её милое лицо, залитое слезами, я почувствовала укол совести.
— Мне жаль, я не думала, что всё так обернётся, — пробормотала я.
— Всё нормально, я понимаю. Ты просто хотела меня защитить, спасибо. Она вытерла глаза рукавом формы и поправила юбку. — Ты новенькая, но здесь такое — в порядке вещей. Мы привыкли. И, к сожалению для тебя, ты тоже очень скоро привыкнешь.
— Не сомневаюсь, — задумчиво ответила я.
— Пойдём, лучше сразу вернуться в комнату. Если Денхолм снова застукает нас в коридоре, наказание станет строже.
Она направилась к лестнице на верхний этаж, в женское крыло, и оглянулась, чтобы убедиться, что я иду следом.
— Строже… это как? — спросила я.
Она опустила глаза в пол. — Лучше тебе не знать, поверь мне, — прошептала она.
У меня было дурное предчувствие насчёт этого приюта и Денхолма. Что-то подсказывало мне: то, что рассказывали демоны в Аду, — лишь малая и, возможно, самая безобидная часть жестокой реальности.
И всё же я отказывалась верить, что самый страшный Ад может быть создан кем-то смертным. Кем-то, кто не родился злым, но стал таким по своей воле. Наверное, потому что это было куда ужаснее любой привычной нам реальности.
Рутенис
Если и было что-то, что бесило меня по-настоящему, так это когда кто-то принимал решение, не думая о том, как оно трахнет жизни остальных. Особенно — жизни тех, кто им дорог и кому дороги они сами. Как и поступила эта маленькая ведьма.
я быстро шагал по приюту, заглядывая в каждую комнату и высматривая копну прямых светлых волос с красно-золотистыми прядями, которые помнил до последнего волоска. И за которые мне сейчас нестерпимо хотелось её оттаскать. Может, если я хорошенько её встряхну, мозги у неё встанут на место.
Когда я проходил мимо туалетов, мой взгляд зацепился именно за те оттенки белого и бронзового, которые я искал. Я резко затормозил. Она выходила из дверей, не замечая меня.
— Тебе стоит ценить мои чувства к тебе, иначе ты бы сейчас уже лежала мордой в раковине, полной воды, — прорычал я.
Её огромные ореховые глаза поднялись на меня, в них заплеснулось удивление. — Я не думала, что… вы приедете так скоро.
Эта фраза ударила под дых. Никакой радости, никакого счастья от того, что я наконец выбрался из грёбаного Ада? — И это первое, что ты мне говоришь? — спросил я, поражённый и задетый за живое.
— Я просто удивлена! Я не знаю… что сказать. Здесь такой кавардак!
— Ну, я тоже очень удивлён. И недоволен! Не думал, что мне снова придётся спасать твою задницу.
Она отвела взгляд. Данталиан рассказал ей о своём плане, так что наше появление не было сюрпризом, я это прекрасно помнил. Но я всё равно ждал другой реакции. — Ты не был обязан. И вообще, я в полном порядке…
Я схватил её за руку, притягивая к себе. Я столько раз представлял нашу встречу, подбирал слова, но сейчас чувствовал только ярость из-за её безрассудства. — В полном порядке? Ты хоть представляешь, что за грёбаный маньяк заправляет этим местом? Ты понимаешь, что мы заперты в глуши, и за это время он мог сотворить с тобой всё что угодно? Я чуть с ума не сошёл от тревоги, чёрт тебя дери!
— Знаешь что, Рутенис, я и сама могу за себя постоять. Хватит обращаться со мной как с той девчонкой, которую вы спасли четыре года назад!
— Я не обращаюсь с тобой как с девчонкой. Я придвинулся к её лицу, которое залило краской гнева. — Я обращаюсь с тобой как со своей девчонкой. Так понятнее?
— Ты всё ещё думаешь, что я твоя? После того как ты мне лгал и бросил в самый мрачный момент моей жизни?!
Я почувствовал, как к горлу подкатил тяжёлый ком. Тишина окутала нас на долгие секунды. В её глазах заблестели слёзы — коктейль из злости, облегчения и, готов поспорить, радости от встречи со мной. Или я просто очень хотел на это надеяться.
— У меня не было выбора. Я принадлежал Никетасу, — жёстко ответил я.
— А я принадлежала тебе! — выпалила она. — Я осталась одна, в новой жизни, с новыми силами…
Внезапно в моей голове что-то щёлкнуло. Её слова просочились под кожу, достигли мозга и подожгли его. Я обхватил её подбородок тремя пальцами и рванул на себя, заставляя смотреть мне в глаза.
— Позволь мне напомнить: из нас шестерых только трое остались по-настоящему одни. Запертые в трёх разных измерениях, один на один со своей болью после потери любимых людей и всего, что у нас было! — прорычал я ей в лицо. — Так что каждый раз, когда тебе вздумается считать, что страдала ты одна, каждый раз, когда решишь, что ваша жизнь за эти четыре года была трудной — вспоминай о тех троих, у которых жизни не было вовсе.
И которые отчаянно хотят её вернуть, — подумал я, но промолчал.
Словно я показал ей то, о чём она никогда не задумывалась: её глаза расширились, она приоткрыла рот, пытаясь найти слова, но так и не смогла. Я резко отпустил её и отступил на шаг, рассеянно поправляя синий пиджак формы.
Она смотрела на меня огромными глазами, полными слёз, а я стоял со сжатыми челюстями, борясь с желанием сгрести её в охапку, прижать к груди и заполнить ту пропасть, что разделяла нас слишком долго. Когда она опустила взгляд, не в силах выдержать мой, я ощутил укол удовлетворения. Это значило, что я попал в цель. Что я заставил её задуматься.
С этой мыслью я с трудом развернулся и зашагал к лестнице, прочь от неё. Кто-то сбегал сверху на огромной скорости и чуть не снёс меня с ног.
— У тебя глаза из пластика или что?! — рявкнул я в раздражении.
Предо мной стоял парень с волосами какого-то совсем уж светлого, выбеленного оттенка блонда. Он посмотрел на меня с удивлением, а затем его губы искривились в ухмылке, и он принял вызывающую позу. — А вы, новенькие, больно смелые, да?
Тонкая рука сжала мой бицепс, оттягивая назад. — Рут, пожалуйста, не ищи неприятностей, хотя бы в первый день. Оставь его, — прошептала мне на ухо Химена.
Но я не мог проглотить провокацию. — Ты чего лыбишься, придурок? Зубы лишние? — сорвался я. — В таком случае, сегодня твой счастливый день!
Сзади раздался голос Меда: — Рутенис! Довольно.
Он перехватил мою вторую руку, и они вместе с Хименой потащили меня вверх по лестнице против моей воли. Я позволил им отконвоировать себя в пустую и тихую зону, прежде чем сорваться на обоих.
— Худшее, что можно сделать в месте, где нам торчать месяцами — это дать им почуять наш страх.
Мед посмотрел на меня с укором: — Дело не в этом, Рутенис. Ты правила читал или проигнорировал, как обычно?
— Бегло проглядел, — буркнул я.
— Значит, проигнорировал, — подытожила Химена. — Здесь есть группа ребят, к которым относятся иначе, чем ко всем остальным. У них есть… привилегии. Их называют «Нефилимы». Пересечься с ними — значит получить наказание в двойном размере, а это последнее, что нам нужно. Так что держись от них подальше.
Я хмуро посмотрел в сторону лестницы, сжимая кулаки. — И этот был один из них?
Химена кивнула: — Его зовут Нивек.
Я невольно тряхнул головой, не в силах поверить, в какую же дерьмовую ситуацию мы вляпались. Опять. — Что он имел в виду под той фразой?
Желвак на челюсти Меда дрогнул. — Арья сцепилась с Мелвиллом, одним из этой банды. Данталиан влез, они подрались, и Денхолм их застукал. Теперь Арья и ещё одна девчонка заперты в комнате до завтрашнего утра без ужина, а с теми двумя — не знаю, что он сделал.
Химена прижала ладони к губам. — О боже, это ужасно!
— Да уж, — вздохнул Мед. — Пойдём найдём Эразма и расскажем ему. Он ещё не в курсе, и думаю, он будет в бешенстве.
Я пристроился рядом с Хименой, и мы молча пошли за ним. На первом этаже, по пути к саду, где я уже видел Эразма, сидящего на скамейке с книгой, я снова наткнулся на эту невыносимую ухмылку.
Нивек стоял у входа в спортзал рядом с какой-то девчонкой и наблюдал за нами. Я сжал кулаки, проходя мимо. Но мой раздвоенный язык не смог промолчать. — Нефилимы хреновы, — бросил я достаточно громко, чтобы он услышал.
Арья
Поздним вечером, когда время отбоя давно миновало, в дверь тихонько постучали, заставив меня вздрогнуть. Химену это не разбудило — она крепко спала. Мы наконец-то воссоединились, и после объятий и слёз к нашей огромной радости выяснилось, что мы соседки по комнате.
Я нехотя встала, плотнее запахивая халат, и пошла открывать. Сначала я лишь осторожно высунула голову, пытаясь понять, кто там и что ему нужно, но коридор был пуст и погружён во тьму.
Тогда я опустила взгляд. И увидела на полу поднос: сэндвич с чем-то розовым и салатом, аппетитная картошка, красное яблоко и бутылочка воды.
Я полностью открыла дверь, подхватила поднос и ногой затолкнула её обратно. Поставила еду на кровать, стараясь не шуметь, и тут заметила стикер, приклеенный к бутылке. Я отклеила его, вглядываясь в чёткий, аккуратный почерк.
Я не смогла сдержать улыбку.
Надеюсь, тебе понравится. А если нет — довольствуйся тем, что есть.
Нет ничего лучше того, что я выбрал для тебя.
Приятного аппетита, Флечасо.
P.S. Никому не говори.
P.P.S. Картошка — объедение.