Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом обжигающей воды, льющейся из душа. Смывая с тела грязь туннелей в облаке жасминового мыла, клубящегося в паром наполненном воздухе, я почти забыла, где нахожусь.
Я практически чувствовала вкус свободы. Теперь, когда Вейл на нашей стороне, я знала: мы выберемся из Эндлока совсем скоро.
Резкий рывок за волосы вернул меня в реальность, вырывая из уединения душевой кабинки. Прохладный воздух ванной сменил горячий поток воды, и по телу пробежала дрожь. Кожа головы взвыла от боли.
Передо мной стояла Перри, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки; пряди моих мокрых волос были зажаты в её мясистом кулаке.
— Думаешь, вам с Августом сойдёт с рук то, что вы сделали с Сирилом? Вы убили его! — Её голос сорвался на хриплый, яростный визг.
Я беспокоилась о том, чтобы не оставлять Августа одного, боясь, что Перри или Ларч снова нацелятся на него, но о собственной безопасности даже не подумала.
Она не потрудилась понизить голос, намекая на то, что уже разобралась с охранниками, обычно дежурившими в ванной — подкупила или отвлекла каким-то другим способом.
Перри замахнулась, чтобы ударить меня в лицо, но я дёрнулась против руки, впутанной в мои волосы, и сместилась достаточно, чтобы её кулак лишь скользнул по коже, вместо того чтобы нанести прямой удар. Тем не менее, жгучая боль разлилась по щеке, а следом по подбородку потекла тёплая струйка крови. В руке у неё был осколок стекла, и, взглянув через комнату, я обнаружила, что высокое зеркало в углу разбито.
Ее руки тряслись, взгляд был диким. — Ты всё испортила. Это из-за тебя я здесь. Из-за тебя Сирил мёртв. Из-за тебя начальник меня бросил.
Она выкрикивала эти слова мне в лицо, брызгая слюной; её щёки побагровели.
Мне следовало бы испугаться, но в этот раз Перри совершила ошибку. Раньше за её спиной стояли другие заключённые. Теперь нас было только двое.
Ухмылка расплылась по моему лицу.
Удар Перри ослабил её хватку на моих волосах, и когда она отпрянула для нового замаха, я мотнула головой в сторону, высвобождаясь, и позволила её руке пролететь мимо. Мои руки взметнулись вверх, смыкаясь на её запястье; я дёрнула, перенаправляя инерцию её движения и отправляя её в полёт прямо на мокрую стену душевой.
Ей удалось устоять на ногах, и она бросилась вперёд, дико размахивая осколком стекла. Я пригнулась, отступая, и она попыталась повторить мои движения.
Она была сильной, но я была быстрее.
Я сделала вид, что споткнулась, и она клюнула на приманку, выставив стекло вперёд, чтобы полоснуть меня по шее — но я снова перехватила её запястье, выкручивая его, пока она не выронила осколок, и тот не разлетелся вдребезги о влажный пол.
Не раздумывая, я с силой всадила колено ей в пах.
Жёстко.
Приём грязный, но, если кто его и заслужил, так это Перри.
Она согнулась пополам, хватая ртом воздух от боли. Моя кожа головы всё ещё ныла от её хватки, я стиснула зубы, чувствуя, как внутри вибрирует гнев.
Прежде чем она успела прийти в себя, я снова вскинула колено, на этот раз впечатывая его прямо ей в нос. Я не смогла сдержать крошечную дрожь удовлетворения, услышав хруст ломающихся костей.
Она рухнула на мокрый кафель, взвыв от боли.
Я схватила с пола одежду, впрыгнула в свободные штаны, а затем натянула через голову майку, которую дала Яра. Я не стала вытирать волосы полотенцем, и капли воды стекали по спине и груди, пока я направлялась к выходу.
Снаружи ванной караулили двое охранников, преграждая путь другим заключённым. У них отвисли челюсти, когда они увидели меня относительно невредимой, но они не проронили ни слова и не попытались меня остановить.
Я одарила их натянутой улыбкой и кивком головы. — Кажется, кому-то там может понадобиться ваша помощь, — заговорщически прошептала я.
— Что ты сделала? — спросила одна из охранниц, сжимая дубинку — женщина с блестящими чёрными волосами, которую я видела в компании Хайда. Ужасный вкус в выборе компании.
— Охранника, который обычно сидит внутри и следит за душевыми, не было, — сказала я, нахмурив лоб. — На меня напала заключённая, и я защищалась. Там много крови. Не думаю, что одним полотенцем там обойтись.
Охранницы шагнули в ванную, и я поспешила прочь, пока они не передумали и не решили допросить меня подробнее. Завернув за угол, я чуть не врезалась в Вейла, который спешил к душевым.
— К чему такая спешка? — спросила я, хватаясь за его руку, чтобы удержать равновесие.
— Кит сказала, что пыталась зайти в ванную, но охрана её не пустила. У меня было чувство, что Перри что-то задумала, и… — Он осекся на полуслове, уставившись на мою щеку. — Какого хера произошло? Кто это сделал? — потребовал он сквозь стиснутые зубы, поднося руку к моему лицу и подушечкой большого пальца очерчивая кожу под порезом.
Я оглянулась, заметив, что камеры в коридоре отключены — скорее всего, дело рук Перри. Похоже, даже если Ларч её бросил, она всё ещё имела какое-то влияние на охрану. Возможно, она была в достаточном отчаянии, чтобы продолжать заправлять своим бизнесом прямо под носом у Ларча.
Я подалась навстречу прикосновению Вейла, хотя и говорила себе, что должна его оттолкнуть. — Пустяки. Царапина, — пробормотала я.
Его глаза потемнели ещё сильнее, но звук тяжёлых шагов за углом заставил его вцепиться мне в руку и затащить в ближайшую кладовку.
Внутри было почти темно, и места едва хватало для одного человека, не говоря уже о двоих.
Дверь впилась мне в спину, а между грудью Вейла и моей не осталось ни дюйма пространства. Я слишком остро осознавала своё тяжёлое дыхание. И его тоже.
Глаза медленно привыкли к полоске света, просачивающейся из-под двери, и я увидела, что Вейл пристально смотрит на меня.
Я прочистила горло, когда услышала, как шаги миновали наше укрытие и удалились по коридору.
— Я правда в порядке, — прошептала я. — Из-за крови выглядит хуже, чем есть на самом деле.
Челюсти Вейла всё ещё были сжаты, взгляд метался по каждому дюйму моего лица, пальцы осторожно ощупывали кожу, словно он боялся, что я скрыла от него другие травмы. Наконец он кивнул, выдыхая. — Эти охранники всё равно потеряют работу — и пусть скажут спасибо, если сохранят жизни.
Я замерла на мгновение; неожиданная дрожь удовольствия пронзила меня от мысли, что Вейл готов обрушить свой гнев ради меня. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от этого ощущения.
— Я могу о себе позаботиться, Вейл, — пробормотала я.
Он усмехнулся. — Я знал это с того самого дня, как встретил тебя. Но это не значит, что ты не заслуживаешь защиты. — Его глаза не отпускали мои. — Насколько я могу судить, ты всегда была той, кто защищает окружающих — о тебе самой никогда не заботились.
— Родители заботились обо мне когда-то, — прошептала я, сама того не желая.
— Мне очень жаль, Рейвен. Слова прозвучали так мягко, что я ощутила их как ласку на коже.
— В Нижнем секторе у каждого своя печальная история.
— Это не значит, что твоя история ничего не значит. — Он заправил прядь волос мне за ухо.
— А как насчёт твоей истории? — Я выдавила слова сквозь ком в горле, прежде чем воспоминания о родителях успели меня задушить. — Каким был твой отец?
Вейл покачал головой, замолчав почти на минуту; казалось, он взвешивал, хочет ли отвечать. Он сделал глубокий вдох, челюсти сжались. В конце концов, он выдохнул.
— Я очень любил отца. — Голос Вейла звучал хрупко. — Когда я был ребёнком, он был как солнце. Ярким, счастливым и лучащимся светом. В безопасности нашего дома он рассказывал мне о доброте всех людей — о том, что единственное, что отличает нас от жителей Нижнего сектора, — это количество кредитов на счету. Что мы легко могли бы оказаться в их ситуации вместо нашей, и что нам нужно помогать друг другу.
Лицо Вейла оттаяло под влиянием этой уязвимости: лоб разгладился, а полные губы смягчились.
— Но когда я стал старше, — продолжил Вейл, — я заметил, что он говорил эти вещи только тогда, когда мамы не было рядом. У них были совершенно разные убеждения. Всё встало на свои места, когда он признался, что был повстанцем, но мне всё ещё трудно смириться с тем фактом, что моя мать поддерживает эту систему.
— Как думаешь, твоя мать сдала бы отца стражам, если бы узнала? — Я не могла представить, каково это — скрывать такую огромную часть себя от спутника жизни.
— Думаю, сдала бы, — прошептал Вейл. — У неё так и не появилось шанса сделать это, но почему-то я всё равно не могу её простить. И всё же я поступаю так же, как отец — я слишком труслив, чтобы бросить вызов её убеждениям ей в лицо.
— Поступать так, как считаешь правильным, не всегда просто, — прошептала я. — Я всегда знала, что быть охотницей за головами — неправильно, но позволить Джеду умереть с голоду было бы тоже неправильно.
— У тебя не было другого выбора. — Вейл потёр мою руку вверх-вниз.
— И всё же. Есть вещи, которые я бы сделала иначе. Страхи, с которыми я бы столкнулась лицом к лицу.
— Ты бы столкнулась, — согласился Вейл, кивнув. — Эндлок изменил тебя.
Он был прав.
Я провела годы до ареста, отталкивая всех вокруг лишь для того, чтобы встретиться со своим самым большим страхом и обрести здесь больше близких людей, чем я могла себе представить.
Они заставили меня захотеть жить, а не просто выживать.
И вместе мы станем первыми, кто покинет Эндлок.
— Я ни за что не доставлю Ларчу удовольствия и не позволю этому месту убить меня. — Я ухмыльнулась. — Не могу дождаться, когда мы выберемся отсюда. Жалею лишь о том, что не увижу выражение его лица, когда он поймёт, что мы его обставили.
Вейл усмехнулся, но звук резко оборвался, и я заметила, как его взгляд метнулся к вырезу моей майки, а затем в сторону — так быстро, что я почти упустила это движение. Он резко втянул воздух, и, посмотрев вниз, я заметила, что вода с моих мокрых волос пропитала и без того тонкую ткань, почти не оставляя простора для воображения.
Его глаза потемнели, и я знала, что мы оба думаем о том, что произошло в мастерской несколько ночей назад.
Мысли вернулись к его губам на моих, и щёки вспыхнули жаром.
— Вейл… — Я закусила губу, и его зрачки расширились.
— Скажи, что хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал, — прошептал он, и у меня перехватило дыхание.
Я облизнула губы, заметив, как его взгляд проследил за этим движением. — Неважно, чего я хочу. Важно выбраться из Эндлока. Думать о чём-то другом сейчас слишком опасно.
И это было опасно. Я не могла выкинуть его из головы, и это пожирало меня. Поглощало каждую мою мысль наяву и способность сосредоточиться на побеге.
Вейл убрал прядь волос с моих глаз и медленно провёл большим пальцем вниз по щеке, осторожно избегая свежего пореза. Волоски на затылке встали дыбом, по рукам побежали мурашки. Я старалась не смотреть на его губы. И проиграла.
— Слишком опасно? — спросил он, глядя мне в глаза. Я чувствовала себя так, словно на меня наложили заклятие, делающее невозможным отвести от него взгляд.
Он наклонился ближе, не отрывая взгляда от моих глаз, давая мне достаточно времени отстраниться, если я решусь.
Но я не хотела отстраняться.
Вейл коснулся своим ртом моего — медленно и чувственно, дразнящим движением языка заставляя мои губы разомкнуться, пока я не открылась ему навстречу.
Он слегка отстранился, глядя мне в глаза, пока его рука скользила вниз по моей руке, чтобы переплести наши пальцы.
Он поцеловал меня снова, на этот раз жёстче, и поймал мою нижнюю губу зубами, слегка прикусывая. Дрожь змеёй проползла вверх по позвоночнику.
Мои пальцы зарылись в его волосы, я потянула за них, пока его ладони скользили вниз по моему телу к задней поверхности бёдер. Он подхватил меня, помогая обхватить его ногами и сильнее вжимая спиной в дверь.
Я слегка провела языком по его нижней губе, и он прижал меня к себе плотнее; его руки сжались на моих бёдрах. Мои пальцы скользнули по его спине, играя с краем рубашки, прежде чем я набралась смелости просунуть руки под ткань и положить их на его обнажённую кожу.
Его твёрдая плоть уже давила на меня сквозь одежду, и пульсирующая боль желания пронзила низ живота. Я прикусила его нижнюю губу, вызвав у него рык. А затем его руки оказались под моей майкой, прохладные на коже, которая горела огнём.
Я перехватила его руку, подталкивая выше, и он укусил меня в шею.
— Черт, Рейвен, — пробормотал он в мои губы; голос огрубел от желания, дыхание было быстрым, прерывистым и тёплым на моей коже.
Его слова послали разряд жара прямо сквозь меня, и я подалась к нему, простонав от трения его тела о моё.
Я подтолкнула его, пытаясь вернуть его губы к своим, но он переместил ладони мне на плечи и удержал меня там, слегка отстранившись. Я приподняла бровь, встречаясь с ним взглядом.
Вопрос плавал в этих бездонных омутах жидкого золота.
— Я не хочу останавливаться, — искренне сказал Вейл. — Поверь мне, это последнее, чего я хочу. Но даже теперь, когда ты знаешь, что я на твоей стороне, я всё ещё охранник. А ты заключённая. И я не хочу, чтобы ты думала, будто обязана делать что-то, чего не хочешь. Я всё равно хочу тебе помочь, несмотря ни на что.
Возможно, это были самые мягкие слова, которые я слышала от него за то короткое время, что знала его.
И прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала, что имею контроль над тем, что происходит вокруг. Я не смогла защитить Джеда. Не могла гарантировать будущее нашим друзьям. Не могла даже принять душ, чтобы другой заключённый не совершил на меня нападение.
Но это.
Это я могла контролировать.
И я хотела его.
— Я хочу, чтобы ты коснулся меня, — выдохнула я.
Стоило словам сорваться с губ, и начался хаос.
Глаза Вейла потемнели до невозможности; зубы прикусили его полную нижнюю губу, когда он притянул меня к себе. Он покрывал поцелуями мою шею, спускаясь ниже. Добравшись до груди, он провёл языком по вершине одного из моих затвердевших сосков сквозь ткань майки, и я издала сдавленный крик, выгибая спину и толкаясь навстречу его рту.
Он усмехнулся — низкий, рокочущий звук, отдавшийся во мне.
Дыхание перехватило, когда он сильнее вжал меня в дверь; поверхность охладила кожу, но ничуть не погасила огонь, бушующий внутри. Напряжение, между нами, копившееся все эти недели, наконец выплеснулось через край, грозя испепелить меня.
Он потянулся развязать шнурок на моих штанах, снова присваивая мои губы. Я знала, что от напора его поцелуя на них останутся синяки.
Я запустила пальцы в его волосы, дёргая, пока он не издал низкий стон.
— Я знаю, ты давно мечтала причинить мне боль, — промурлыкал Вейл, проводя зубами по мочке моего уха. — Но подходящее ли сейчас для этого время?
Дрожь сотрясла моё тело, лишив меня дара речи.
Его пальцы скользнули под пояс моих штанов, и дыхание участилось; я сжала его крепче, удерживая рядом, и всем телом подалась к нему, ища его прикосновения. Казалось, без этого я умру.
Вейл издал низкий звук и опустил лицо ниже; язык метнулся вперёд, проводя влажную дорожку вверх по шее.
— Пожалуйста, — выдохнула я, не заботясь о том, насколько отчаянно это звучит.
Шаги.
Прямо за дверью кладовки.
Ладонь Вейла накрыла мой рот, а свободная рука обвила талию, крепко прижимая меня к себе.
Послышались приглушённые голоса — похоже, двое охранников; они остановились прямо у кладовки, продолжая разговор, который я не могла разобрать.
Сердце забилось в груди в беспорядочном ритме; я поймала взгляд Вейла, не смея пошевелить и мускулом.
Но вместо нервозности во взгляде Вейла отразилось что-то опасное. Он одарил меня порочной улыбкой, а затем, удерживая одну руку на моем рту, другой скользнул вниз, подбираясь к пульсирующему клитору.
Дыхание застряло в горле. Что он делает?
Охранник по ту сторону двери рассмеялся как раз в тот момент, когда Вейл ласкал самую чувствительную часть меня сквозь ткань белья.
Мои глаза расширились от шока, и я отчаянно выдохнула ему в ладонь. Вместо того чтобы погасить возбуждение, страх быть пойманными, казалось, лишь усилил его.
Рука Вейла плотнее прижалась к моему рту, и он прошептал: — Ты должна вести себя тихо ради меня. Ты же не хочешь, чтобы кто-то нас застукал?
Я замотала головой, прижимаясь к его мучительно лёгкому прикосновению, нуждаясь в большем. В гораздо большем.
Он прижался лбом к моему лбу, медленно пытая меня едва ощутимыми касаниями пальцев к чувствительной плоти, наблюдая за моим лицом, пока я извивалась и тяжело дышала ему в ладонь. — Хочешь, чтобы я продолжил?
Я моргнула.
Я не должна хотеть, чтобы он продолжал.
Но моё предательское тело выгнулось ему навстречу, и я кивнула, касаясь его ладони.
Его золотые глаза потемнели, сияя триумфом, пока он награждал меня, лаская сильнее и выжимая из моего тела ещё один сдавленный стон. Я насаживалась на его руку; облегчение смешивалось с нарастающим отчаянным желанием, пока голоса охранников наконец не затихли в коридоре.
Но тут ожила рация Вейла.
— Инцидент в душевых Верхнего уровня. — Из устройства донёсся жестяной голос. — Вейл, ты доступен?
Блять. Должно быть, дела у Перри хуже, чем я думала.
Вейл зарычал, замирая и убирая руку с моего рта.
— Вейл? — снова позвал голос. — Если ты недоступен, нам придётся вызвать начальника.
Это вернуло меня в реальность. — Иди, — поторопила я Вейла, хотя мне пришлось подавить скулёж, когда он убрал руку. Последнее, что мне было нужно — чтобы Ларч узнал, что я замешана в ещё одном инциденте.
Вейл взял рацию, нажимая кнопку сбоку, и посмотрел на меня из-под тяжёлых век. Его голос, когда он наконец заговорил, был грубым, словно гравий, скрежещущий по коже.
— Не вызывайте начальника. Я сейчас буду.