Я доехала до квартиры Габриэля на окраине города в рекордное время. Впрочем, это скромное достижение едва ли могло ослабить ту нервозность, что охватила меня, пока я шла по грязному коридору к нужной двери. Не знаю, что я рассчитываю за ней увидеть, но судя по нарастающей тревоге, ничего хорошего.
Свет замерцал над головой, когда я подняла руку и постучалась. Мне никогда не понять, почему Габриэль выбрал жить в задрипанной квартире в самом бедном районе города, если у него есть такой же доступ к деньгам, что и у Доминика. Порой мне кажется, что Габриэль специально загнал себя в такие условия в качестве самонаказания.
Я постучала снова, уже громче.
– Габриэль, это Джемма. Открой.
Оглянувшись через плечо, я обхватила себя руками, чтобы согреться, и терпеливо ждала ответа. Я не сомневалась, что Габриэль там. Не мог же он выйти на прогулку в дневное время. Так чем он там, чёрт побери, занимается?
– Габриэль! – Мои нервы снова на пределе. Дурное предчувствие. – Я буду ломать дверь! Через 5, 4, 3…
Дверь распахнулась. На пороге стоял крайне недовольный Габриэль. Его брови были сведены вместе, а волосы взлохмачены, как будто у него только что был ожесточённый бой с голубем… и птица победила.
– Сейчас не лучшее время, Джемма, – сказал он, держа дверь одной рукой и обхватив себя другой. Будь он человеком, я бы решила, что он заболел гриппом. Но у вампиров не бывает гриппа.
– Выглядишь ужасно.
– Я в курсе, – ответил Габриэль, избегая моего взгляда.
– Что происходит? Ты заболел или что?
Я попыталась переступить порог, но Габриэль стоял на месте, словно бетонный блок, и решительно не давал мне пройти.
Будучи одной ногой внутри, я подняла взгляд и скривилась. Да что с ним такое? Приглядевшись внимательнее, я заметила его раздувающиеся ноздри и избегающий взгляд. Как будто от меня жутко воняет. Что, естественно, неправда.
– Габриэль? В чём дело?
Я попыталась взять его за подбородок и заставить посмотреть на меня, но он оттолкнул мою руку.
– Пожалуйста. Просто. Уйди, – тяжело выдавил он, всё ещё не глядя на меня. – Всё нормально. Я позвоню тебе.
Он отступил назад и попытался захлопнуть дверь, но я выставила ногу, помешав ему.
– Либо ты меня впустишь и скажешь, что происходит… – Я встряхнула головой. – Никакого «либо». Я всё равно войду, – бросила я, с громким стоном толкнув дверь, и проскользнула мимо этого брюзги.
Оказавшись внутри, я окинула быстрым взглядом комнату и, не найдя ничего необычного, развернулась к Габриэлю. Он всё ещё стоял у открытой входной двери, лицом в коридор, с низко опущенной головой и напряжёнными мышцами спины.
– Габриэль, ты не мог бы закрыть дверь и поговорить со мной? Ты меня пугаешь, – сказала я, чувствуя, как воздух сгустился от напряжения, пока я пыталась выяснить причину его странного поведения. – Это из-за вчерашнего? Ты…
Он захлопнул дверь и потянулся рукой к засову. Его пальцы зависли в воздухе, словно он не мог определиться, стоит ли запираться или нет. После короткой паузы он всё же опустил руку.
– Сейчас не лучшее время, Джемма.
– Ага, ты это уже говорил, – нетерпеливо напомнила я. – Ты можешь посмотреть на меня? – спросила я и вытянула руку, чтобы коснуться его плеча.
Но не успела я даже приблизиться, как Габриэль развернулся ко мне, схватил за горло, развернул по кругу и ударил спиной о входную дверь. Моё сердце застучало в грудной клетке при виде его расширенных зрачков – чернильно-чёрный цвет полностью затмил прежде зелёные радужки. Чёрт побери!
Я знаю этот взгляд.
Взгляд поглощённого жаждой крови.
Паника холодком пронеслась по позвоночнику. Я вцепилась всеми пальцами в его запястье, впиваясь ногтями и царапаясь, пытаясь ослабить его хватку на моей шее.
– Габриэль! Прекрати! Отпусти меня! – сдавленно прохрипела я. Голос не слушался от смеси страха и злости.
Габриэль словно по щелчку вышел из транса. Его зрачки пришли в норму, уступив место красивым радужкам цвета мха. Его глаза были полны сожаления. Он резко отдёрнул руку и прижал к животу, словно не имел никакого контроля над ней.
– Да что, чёрт возьми, с тобой происходит? – заорала я, кашляя и пытаясь вновь наполнить лёгкие кислородом. Не дожидаясь ответа, я подалась вперёд и ударила его коленом по яйцам.
Он закряхтел от боли и согнулся пополам. Пускай это было не самое мудрое решение, но мне стало легче.
– Теперь мы квиты, – выпалила я. Обошла его, чтобы пройти в гостиную. Потирая шею, пыталась осмыслить, что только что произошло. Так не должно быть. Габриэль, очевидно, не в себе, но я не собираюсь так это оставлять. – Если ещё хоть раз поднимешь на меня руку…
– Прости, Джемма, – пробормотал он, всё ещё держась за руку или яйца – с моего ракурса сложно было сказать наверняка. – Я сейчас сам не свой.
– Что, правда? А то я не заметила, – огрызнулась я и закатила глаза, хотя Габриэль снова смотрел не на меня, а в пол. – Что за фигня с тобой творится? Говори, ну же.
Он выпрямился, продолжая стоять спиной ко мне, словно смотреть на меня было невыносимо.
– Жажда крови слишком… сильна. А твой запах…
Он запнулся, не в силах договорить.
Но я и так поняла, что он пытается сказать.
Попробовав мою кровь на вкус, он открыл для себя ящик Пандоры с таким дерьмом, к которому никто из нас не был готов. Габриэль был девственником по части употребления человеческой крови. Это привело его к полностью отсутствующим навыкам контроля жажды. У него нет ни опыта, ни достаточного терпения, чтобы подавлять позывы. А уж с кровью Воина в этом коктейле… мы получили готовый рецепт катастрофы.
– Это всё из-за меня. Не понимаю, о чём я только думала…
Я замотала головой, ругая себя за то, что не предвидела такое развитие событий заранее. В свою защиту могу сказать, что я крайне туго соображала, пока внушение Доминика прожигало мой мозг. Мне хотелось только одного: чтобы боль ушла… чтобы его голос в моей голове замолк. В тот момент я готова была отдать своего потенциального первенца, лишь бы прекратить эту пытку.
– Скажи мне, что делать. Как это исправить? – мягко спросила я, делая осторожный шаг ближе к нему, только теперь уже держа свои руки при себе, чтобы не нарушать его личное пространство.
– Ты ничего не можешь сделать. – Он провёл рукой по своим коротким чёрным волосам и встряхнул головой. – Это не твой бой.
Да, наверное… Как бы меня ни терзало чувство вины и как бы мне ни хотелось облегчить его состояние, я не могу подавить его желания за него.
– Как тебе помочь? – решила зайти с другой стороны. Должен быть способ как-то уменьшить его страдания. – Хочешь, я схожу до мясной лавки?
Я знаю только одно место в городе, где можно купить целый пакет животной крови. Я готова сходить хоть десять раз, если это поможет.
– У меня уже есть всё необходимое, – ответил он и медленно развернулся. Я тут же обратила внимание на сиреневый оттенок под его глазами, словно на его нежной коже наливались фингалы. Зубы были стиснуты, а руки сжаты в кулаки. – Вот только этого… теперь недостаточно.
Кровь животных не может удовлетворить его аппетит. Чёрт. Это очень плохо.
Понимая, что я хожу по очень тонкой грани, я всё же спросила:
– Принести тебе донорской крови?
То есть человеческой крови в пакетике. Не знаю, когда последний раз Габриэль пил донорскую кровь (если вообще пил), и не было ли с моей стороны ужасной ошибкой такое предлагать, но я не знаю, что ещё делать. Фарш назад не провернуть. Надо как-то решать проблему.
– Тоже уже есть.
Он стыдливо опустил глаза.
– Ох. – Моё сердце сжалось, переполненное сочувствием к нему. – И… не помогает?
Габриэль резко покачал головой.
Я проглотила ком в горле и пристально посмотрела на Габриэля.
– Как насчёт моей крови? Может помочь?
Он невольно поднял глаза, наши взгляды встретились, зелёные радужки вновь потерялись при упоминании моей крови. Что-то мне подсказывает, что я только что, шагая по краю, оступилась и упала лицом в грязь.
– Тебе лучше уйти, – проскрежетал он, стиснув кулаки до побелевших костяшек. – Уходи сейчас же, Джемма.
Его голос прозвучал настолько убедительно, что я уже должна была бежать сломя голову к двери, но я не стала.
Я не могу бросить его в таком состоянии. Он мой друг. Мой наставник.
– Ты не можешь навредить мне, Габриэль Я защищена, помнишь? Позволь мне помочь тебе.
Я сделала пару шагов в сторону кухни, но застыла при звуке удлинившихся клыков. Раньше этот звук будоражил меня, но с Габриэлем всё иначе. У него нет ни самоконтроля, ни опыта Доминика. Да и я не влюблена в него, как в Доминика.
– Не двигайся, – тихо предупредил он.
Волосы на моём затылке встали дыбом. Я продолжала смотреть в сторону кухни.
– Габриэль?
– Если побежишь, я начну охоту.
Паника сковала мои внутренности от понимания, что он вовсе не угрожает мне. Он предупреждает. От резких движений или, того хуже, попытки побега у него сработает инстинкт хищника, и он с этим справиться не сможет. Если до этого я собиралась взять небольшой нож, чтобы дать Габриэлю немного крови, то теперь сильно сомневалась в том, что у меня это получится, да и идея уже не казалась такой хорошей.
Я даже засомневалась, стоило ли мне вообще приезжать.
– Надо было сразу уйти, – произнёс он над моим ухом, остановившись вплотную ко мне.
Я даже не слышала, как он двигался. Желудок был завязан узер, дыхание застопорилось где-то между лёгкими и ртом. Я пыталась успокоиться. Потому что понимала: колотящееся сердце быстрее разгоняет кровь по венам, ещё больше провоцируя Воскрешённого.
– Скажи мне, что делать, – осторожно прошептала я. Он сжал мою талию обеими руками и вдыхал мой запах. Всё очень, очень плохо. Мне нужно увеличить дистанцию между нами. Дать ему возможность отдышаться, а не наполнять нос ароматом моей крови. Но я была слишком испугана, чтобы шагнуть хоть в какую-то сторону.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. И я нутром чуяла, что внутри него шла борьба. Борьба с инстинктами.
– Прошу, не… ненавидь меня, – отрывисто произнёс он. Мои глаза распахнулись от ужаса.
– Габриэль!
От внезапной колющей боли я подпрыгнула на месте. Рефлекторно попыталась дёрнуться в сторону, но Габриэль крепко держал меня, прижимая к своей груди, пока его клыки были глубоко погружены в мою шею. Несколько секунд – и его яд вскипятил мою кровь, убавил страх и заменил пульсирующую боль онемением, а затем и удовольствием.
Так устроены Воскрешённые, так они веками ведут охоту, превращая даже самых враждебных жертв в покорных доноров.
Я осознавала это, пока он грубо раздирал мою шею и большими глотками высасывал кровь из моей яремной вены. Я ничего не могла сделать, чтобы его оттолкнуть. Никак не могла заставить его остановиться.
Я осознавала это, пока слёзы текли по моим щекам, пока комната плыла перед глазами, пока силы покидали меня и тело обмякало в его руках. Я всё это осознавала, но ничего не могла с этим поделать.
Секунды сменялись минутами, а затем я и вовсе потеряла счёт времени. Смутно помню, как мелькнула мысль: «Остановится ли он вообще?» – но затем меня поглотила тьма, как и много раз до этого…