Мне однажды пришлось ехать в Королевство Света по делам Совета. Кажется, Совет начинает подозревать эту землю с её небесами всех цветов, наполненными фениксами. Фениксийцы очень близки к драконийцам, почти как младший брат, который хочет тот же кусок пирога, что и старший. Я им тоже не доверяю. Не доверяю, потому что, если драконийцы что-то затеют, фениксийцы их поддержат. А потом, вероятно, воткнут нож в спину — у них странная дружба. Они постоянно поддевают друг друга, предают, и всё равно идут друг за другом в любой хаос, куда один из них вляпается.
Ничего не могу поделать, я слегка завидую их союзу.
Табита Вистерия
Вера быстро шла по полутёмному коридору, почти бесшумно поднимаясь по винтовой лестнице восточного крыла. Воздух был плотным, пахло тлеющими углями и натёртым деревом, словно сам вечер налёг на каменные стены.
Узкая служебная дверь наверху оставалась приоткрытой — обычное дело. Прислуга пользовалась этим ходом, чтобы в покои королевы не проникал лишний шум. Не рискуя скрипнуть петлями, Вера юркнула в щель, втискиваясь боком.
Внутри королева Сира стояла в центре покоев; зеркальная стена множила её отражение до бесконечности. Служанка аккуратно втыкала в золотые волосы алые бриллианты — камни должны были вторить множеству колец, обвивавших её пальцы. Пламя свечей цеплялось за каждую грань, и королева сияла, как выдыхающийся жар костра.
Вера скользнула взглядом к тумбе у кровати. Там валялись влажные полотенца — по краям уже задубевшие: следы головных болей, которые королева пыталась скрыть и не могла. По покоям были расставлены полупустые чашки с настоями — травники старались, варили снадобья, составляли рецепты. Боли это не трогало.
Сира обернулась и заметила Веру в тени. Лёгким движением кисти отпустила служанок, сама прошла к тяжёлому дубовому столу. Там её ждал бокал густого красного. Вино, в отличие от чаёв, королева не пропускала.
— Нам нужно поговорить.
Вера напряглась.
— До свадьбы три дня, — произнесла королева, медленно поворачивая бокал и пригубляя. — Как только он женится, Эш должен узнать, что он Избранный.
Холодный груз лег на дно Вериного живота.
— Ваше Величество, стоит подождать.
— Почему? — щёлкнула королева, как полено в огне.
— Избранному нужен особый кинжал, чтобы убить Проклятого. Без него проклятие не будет снято, пророчество не свершится, — Вера помялась, лишь потом продолжила: — Пока я не найду кинжал, сделать ничего нельзя.
Королева медленно выдохнула и взглянула в распахнутое окно — туда, где ночь распласталась за стенами.
— Чем дольше он будет женат на ней, тем сильнее я боюсь, что у него возникнут… чувства. И он не исполнит свой долг.
Опасение звучало разумно. Оно преследовало и Веру — ночами, без сна. Только её тревога отличалась от королевской: Вера знала, как устроено проклятие. Королева — при всей своей проницательности — нет.
Сира резко развернулась и скользнула к высокой книжной стене. Ряды томов, тёплые корешки, затёртые пальцами.
Мало кто знал о тихой одержимости королевы историей: как она глотала хроники всех королевств, читала до рассвета, впитывала знания, как другие выдержанное вино.
Однажды, разгорячённая лишним бокалом, она вполголоса пошутила, что должна была стать летописцем. Вера согласилась бы с радостью. Сира знала больше многих учёных; её собрание соперничало с Великой Библиотекой Пламени. И всё же, как драконийке, ей было запрещено переступать порог хранилища. Всё, чему она научилась, прошло через руки слуг, тайком переносящих книги в её покои — безмолвный вызов, о котором королева никогда не говорила вслух.
Сира вытянула с полки увесистый том — кожа потёрта, золото тёплое, как всё, что выходило из скрипториев Королевства Огня. Положила на стол. Отступила на шаг, приподняв бокал. Наблюдала за Верой.
— Мне удалось найти сведения о том, где может быть кинжал, — сказала она ровно, но в голосе дрогнуло что-то внимательное.
Вера подошла быстро, провела пальцами по обложке. Переплёт был чужой. Пахло старой бумагой, но не огненной школы.
Сердце дернулось.
Королева уловила мимолётное узнавание.
— Он из Королевства Света.
Вера застыла.
Королевство Света.
С самого начала два королевства — Огонь и Свет — были ближе всех, словно брат и сестра, связанные общим богом. Они пережили Великую войну вместе, на той стороне вылезли теми же: стоящими и связанными, когда прочие земли осыпались в хаос.
Оба поклонялись Солнечному Богу. Оба ставили свою силу превыше прочего. Связь не треснула и теперь; народы — переплетены.
Драконийцы говорили на общем, но каждый из них учил фениксийский — язык Королевства Света. Язык сияния и гордости.
Вера его не знала. Её не растили в стенах Огня; её не учили языку ближайшего союзника. И если королева поймёт, что на этих страницах для Веры — ни строчки…
Она поймёт, что что-то не так.
— Ну? — глаза Сиры сузились.
— Эм… — Вера отступила, качнула головой. — Не думаю, что это поможет, Ваше величество.
— Почему?
Думай, дай ей крошку, за которую она зацепится на время.
— Кинжал принадлежал Табите — это она наложила проклятие на королевства. Снять его сможет только это оружие, никакое другое, — горло стянулось. — Кинжал должен быть в Королевстве Магии.
Сира кивнула, проводя языком по зубам.
— В той земле — одни руины, — добавила Вера. — Но, быть может, он спрятан в ведьмином замке.
Нет. Ведьмы перерыли каждый угол своего края — забытые гробницы, развалины, места, куда страшно ступать. И всё равно не нашли. Вера ловко увела внимание Сиры к своей родине, понимая: в пустоши никто не сунется. Если королева поверит, что кинжал лежит среди обломков страны, давно ставшей пылью, пусть. Сделать она ничего не сможет. А Вере это давало главное — время.
Неожиданным было другое: королева указала на неё пальцем.
— В пустоши должен отправиться кто-то и найти кинжал. Этим займёшься ты.
— Я? — Вера взвизгнула.
— Ты — горничная, тебя никто не хватится. Поспеши, — королева отмахнулась и потерла виски — подступала боль.
— Но я — горничная принцессы, Ваше Величество, — мягко напомнила Вера, чтобы не раздражать монархиню. — Она заметит моё отсутствие.
Лицо Сиры натянулось.
— Скажем принцессе, что ты заболела. Я выделю другую служанку. Не тебе думать о подобных мелочах. Твой долг — передо мной, а не перед виверианской принцессой. Ступай. Время не ждёт.
Кивнув, Вера скользнула в служебную дверь — тем же отработанным, бесшумным движением.
Как-то незаметно Вера завязла в паутине собственного плетения. Годы она совершенствовала облик — тревожной, незаметной служанки; столь плотная ткань гламура, что никто не сомневался в её месте. А теперь — всё придётся распороть. Снять роль, перестроить лицо, сменить манеру.
Виверианской принцессе понадобится новая горничная. Ею станет Вера.
Она резко выдохнула, раздражение поднялось, когда ступни снова и снова ударялись о холодный камень винтовой лестницы.
Ведьмы не знали, где чёртов кинжал. Но знали наверняка одно — не в пустошах. Этого было достаточно, чтобы у Веры скрипели зубы. Терпение на исходе.
И когда проклятие, наконец, треснет, когда ведьмы вырвутся из тени и возьмут обратно силу, украденную у них…
Вера перережет горло Огненной королеве за то, что тратила её время.
…
Три дня.
Через три дня Мэл Блэкберн свяжут с Эшем Ахероном — узы, клятвы, которых она не желала. Вес этого сидел в животе, стягивал тугим жгутом. Пожалуй, она ожидала худшего. Мужчина, за которого её принуждали идти, не оказался тем безжалостным чудовищем, каким его рисовали шёпоты. Но это не значит, что она его знала. Он всё ещё чужой.
Эш молчал. Всегда на грани. Он не искал её, не пытался навести мост. Держался на тренировочных дворах: днём — сталь и пот, ночью — глухие разговоры с людьми.
БойЧемпионов показал, на что он способен. Он воин, достойный любой арены. Но возбуждение, вспышка адреналина, раскалившая ей кровь, уже выгорела, оставив что-то пустое. Так и будет их брак? Вся близость — в клинке; весь разговор — в звоне стали? Он вообще заговорит с ней за пределами долга? Увидит ли её — по-настоящему?
Мэл подождала, но место рядом пустовало. Эш сидел через весь зал. Она дала ему время, чтобы он прошёл этот путь, подошёл, начал хоть что-то, пока на них не опустят ярмо брака. Он не пришёл. Шептался лишь с сестрой или с вечным тенью-стражем у плеча.
Пожалуй, так даже лучше. Чем меньше узнаешь — тем легче сделать то, что должно.
Только почему её так злит, что он её игнорирует?
Голос вывел из мыслей:
— Кажется, мы ещё не знакомы.
Мэл подняла взгляд, подбородок всё ещё лежал на ладони — для принцессы поза нелепая, но ей было всё равно. Перед ней стоял принц из Королевства Света.
— Боюсь вас разочаровать, мы уже встречались.
Захиан Нур улыбнулся — весёлые искры, как угли. Он был красив — не драконийской мощью и не виверианской дикостью, а своей… странностью. У него не было рогов. Принц без рогов — мысль забавляла. Чёрные волосы густые, с лёгкой волной; кожа тёплого, солнечного тона. Но главное — глаза. Фениксийцам славы хватало: их глаза были красными, как перо феникса.
— Формально, да, принцесса, — сказал он с заметным акцентом, поднёс её руку к губам. — Но это не считается.
На нём были белые одежды, отороченные золотом — легкий хлопок Дома Солнца. Фениксийцы и драконийцы всегда шли рядом — поклонники одного бога; два королевства, выстроенные на жаре и огне.
Говорили, Королевство Света — рай: небо, исчерченное фениксовыми крыльями; улицы в пальмах и храмах; специи и ладан обвивают город, как любовник.
— У вас действительно есть фениксы размером с лошадей? — спросила она; любопытство прорвало узду. Может, он привёз одного?
— И крупнее, — с гордостью кивнул Захиан. — Мы летаем на них.
Глаза Мэл расширились.
Захиан, не раздумывая, одним движением перемахнул через стол и опустился рядом — слишком близко.
— Разве это может удивить виверианскую принцессу, — поддел он, — когда вы ездите на тварях крупнее драконов?
Мэл улыбнулась.
— Верно. Но феникс — звучит иначе. Их перья и правда искрят?
— Да.
— А огонь у них бывает только перед смертью?
— Нет, нет, — он рассмеялся, качая головой. — Это сказки. Наши могут звать пламя, когда захотят. Обычно в бою. Но когда им приходит срок, они становятся пеплом… и рождаются снова.
По залу полоснул скрежет — ножом по стеклу.
Стул. Резко отодвинули.
Мэл повернула голову, успела увидеть, как Эш тащит свой стул через весь зал. Поставил напротив её стола, сел и уставился.
Захиан не шелохнулся. Облокотился широко расставил ноги; красные глаза сверкнули проказой.
— Что-то не так? — спросила Мэл.
Эш качнул головой.
Захиан усмехнулся, снова повернулся к Мэл — наклонился так близко, что его губы почти касались её.
— Кажется, принц хотел бы узнать о моём королевстве, — прошептал он. Взгляд Мэл сам сорвался на его губы — ошибка. Воздух сгустился. Жар стал тяжёлым, обхватил горло.
Она повернулась к Эшу.
Золотые глаза горели не огнём, а чем-то очень похожим на злость.
Мэл медленно выдохнула, откинулась на спинку — оставила между собой и фениксийцем тонкую полосу воздуха. Жар отпустил; плечи Эша расслабились совсем чуть-чуть.
Захиан, не смутившись, коснулся её руки.
— Вы хотите танцевать?
— Нет, — рявкнул Эш.
Оба поднялись. Между ними только стол.
Напряжение стало живым.
И тут появился Кай.
Мэл лишь успела вздохнуть, как её бедовый брат окинул сцену взглядом, шумно втянул воздух и сморщился.
— Пахнет тестостероном, — оскалился он. — Мэл, пойдём-ка потанцуем с любимым братиком. — И протянул руку.
Мэл не мешкала. Приняла. Ускользнула от двух принцев, напоследок бросила взгляд через плечо.
— Что не так с Принцем Огня? — проворчала она уже на танцполе.
Кай фыркнул:
— Объясняю, сестра. Мужчины не любят, когда другой самец обнюхивает то, что они считают своим.
Мэл со всего размаха наступила ему на ногу.
— Я не его.
Кай поморщился.
— Рад слышать, что ты не упала в обморок от его золотых кудрей. — Он приподнял бровь. — Или всё-таки?
Мэл вскинула подбородок.
— Я не западаю так легко, брат.
Этот банкетный зал отличался от прежних. Небольшой, камерный; стены оплетены лозой, усыпанной мягкими огоньками. С одной стороны — арки в сад; оттуда тянуло ночным воздухом и далёким шумом прибоя.
Мэл повернулась и вновь поймала взгляд Эша.
Он смотрел.
Без выражения. Как всегда словно камень.
А глаза… эти тёплые, огненные глаза…
В них было что-то. Имени ей не находилось.
— Здесь красиво, правда? — произнесла она, возвращаясь к Каю.
Он нахмурился:
— Красиво, — согласился и притянул её ближе; голос стал ниже: — Но помни… не всё золото, что блестит.