Где-то неподалеку начался громкий, хриплый обратный отсчет, раздались радостные возгласы, возвещающие о наступлении Нового года. В грязном туалете на стоянке грузовиков не было ни смеха, ни дружеских чувств, когда я смотрела в треснувшее и в пятнах зеркало, смывая остатки краски с волос.
В моей жизни было очень мало ритуалов. Мне не хватало постоянства в отношении ритуалов, но была одна вещь, которую я делала последние пять из своих двадцати двух лет. В канун каждого Нового года — моего дня рождения — я меняла цвет волос. Это был мой способ сказать «пошел ты» последним отстойным 365 дням. Я не зависела от обстоятельств. Каждый новый цвет был новым началом, новой эрой… новым шансом все сделать правильно.
И в этом году, впервые, я не стала придерживаться темных тонов.
Это должен был быть мой год. Год розового.
После того, как я высушила их под старой дерьмовой сушилкой для рук, я начала выбрасывать все коробочки, перекись и тюбики с краской в ближайшую мусорную корзину. Новый цвет привлек мое внимание при слабом освещении, и я не могла не улыбнуться. Он получился лучше, чем я ожидала, — мерцающий пастельно-розовый. К счастью, единственное, что мне передала мама, — это умение творить чудеса в искусстве преображения волос. Она была косметологом и парикмахером, прежде чем погрузилась во тьму наркотиков, алкоголя и мужчин, которые ей не подходили.
Год, когда она умерла, был первым годом, когда я превратила свои серебристо-русые локоны в оранжевую копну волн. Мне казалось, она одобрила бы это. С тех пор я была предоставлена самой себе, переезжала из города в город и меняла прическу каждые двенадцать месяцев — наверное, мне повезло, что у меня еще оставались волосы, но каким-то образом они продолжали оставаться длинными, густыми и здоровыми. Мне повезло с волосами.
Жизнь была счастливой? Не очень.
Пришло время снова запрыгнуть в первый же автобус, чтобы уехать отсюда и начать новую жизнь. Наверное, я уже могла бы перестать убегать — меня больше никто не искал, — но, возможно, часть меня все еще искала иллюзию дома, которая была у всех остальных.
В этом году все должно было быть лучше. В этом году должно было быть светлее, потому что я уже получила свою долю темноты. Я была чертовски сыта по горло.
«Розовый цвет не был бы моим первым выбором, но я должен сказать, что на тебе он хорошо смотрится».
Я резко обернулась, ища человека, которому принадлежал этот голос.
Я была в туалете одна. Я закрыла и заперла дверь, учитывая, в каком дерьмовом районе Детройта я сейчас находилась. Кто бы там ни был, он стоял за пределами небольшого круга света. У меня было потрясающее ночное зрение, когда я заставляла себя сосредоточиться, но иногда использование моих необъяснимых способностей вызывало у меня проблемы, поэтому я просто потянулась за сумкой и нашла в ней складной нож.
— Какого черта тебе нужно? — выпалила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно резче. Я не была сморщенной фиалкой при росте пять футов десять дюймов (177.8 см), но мой голос был приятным, настолько не соответствовав моему внутреннему состоянию, что это было даже не смешно.
Может быть, розовые волосы были не такой уж хорошей идеей. Я действительно собиралась создать неправильную атмосферу.
Ответа не последовало, но я заметила какое-то движение, когда на свет вышла девушка. Я несколько раз моргнула, проглатывая свое очередное оскорбление. Она оказалась совсем не такой, как я ожидала. Она была даже выше меня, а ее кожа была очень темной и блестела при слабом освещении. У нее были густые локоны, уложенные плотнее, чем у меня, в виде штопора, и ярко-рыжие. Она была потрясающе красива, и не просто как супермодель. Неа. Она была великолепна, будто боги сбросили ее с небес: полные вишневые губы, огромные зеленые глаза, высокие скулы и аристократические черты лица. Если бы я не была в команде крутых парней, я бы уже была наполовину влюблена в нее.
Она подошла еще на шаг ближе, и я прижалась спиной к грязной раковине. То, что она была горячей, не означало, что она не представляла опасности.
— Мы долго искали тебя, — сказала она, когда ее длинные ноги, обтянутые кожей, замерли в решительной стойке. — Ты очень хорошо передвигаешься и заметаешь следы, но… твои способности становятся все сильнее. Ты больше не можешь прятаться.
Паника охватила меня. Сильные волны чуть не раздавили меня. Пять лет назад меня разыскивали для допроса многие правительственные учреждения. В семнадцать лет я не только сбежала из дома, но и скрылась с места преступления, бросив тело своей матери. Но я была почти уверена, что они давным-давно махнули на меня рукой.
По-видимому, нет.
Я сразу же осмотрела комнату, пытаясь придумать путь к отступлению.
— Ты даже не спросишь, как меня зовут, прежде чем исчезнешь? — спросила она, и в ее тоне послышалось веселье. — Это звучит довольно грубо, тебе не кажется?
Я сжала нож в руке, готовая открыть его при малейших признаках нападения.
— А мне должно быть не все равно? — Я покачала головой, глядя на нее. — Я тебя не знаю и не хочу знать. Я ухожу прямо сейчас. — Стоило попытаться, напускная бравада. Может быть, она отступит. Но, судя по ее комментарию «мы долго тебя искали», я в этом сомневалась.
— Я — Илия, — продолжила она, будто я только что не послала ее. — Мое имя. Оно пишется И-Л-И-Я и произносится как, — она сделала паузу. — Лия.
Я была так поражена ее спокойным и непринужденным тоном, словно мы знали друг друга двадцать лет и были старыми друзьями, наверстывающими упущенное.
— Чего ты хочешь от меня, Илия? — Я растянула ее имя так, как она его произнесла. — Что значит «мои способности становятся все сильнее»? Какие… способности… на самом деле? Ты с ума сошла?
Она рассмеялась, запрокинув голову, и воздух наполнился хрипотцой. У меня по спине пробежали мурашки, и я была уверена, что это не только потому, что ее смех был таким же сексуальным, как и она сама. Вместе со звуком исходила энергия.
— Это безумие на самом деле будет зависеть от того, кого ты спросишь, — наконец ответила она, как только взяла себя в руки. — И в какой день ты меня поймаешь. Но что касается твоего второго вопроса, то ты, мой друг, не обычный суп.
Я удивленно уставилась на нее, моя рука, сжимавшая рукоять ножа, вспотела.
— Суп? — Что, черт возьми, она имела в виду под супом? Как еда? Или это был какой-то уничижительный термин, которого я не слышала?
Или… может быть, банда?
В последнее время я не была связана ни с какими бандами. Я быстро поняла, что такая жизнь не для меня, но иногда их члены появлялись в самых странных местах. Как… туалеты в Детройте.
— Ты увлекаешься наркотиками, верно? — выпалила я, прежде чем она успела ответить. — Видишь летающих драконов и весь этот джаз. Вот почему вы все здесь болтаете о силе и супах. Видишь ли, я не употребляю наркотики. Они не для меня. Моя жизнь и так достаточно безумна, так что можешь забирать свои странные разговоры и улетать прямо сейчас. — Я отмахнулась от нее свободной рукой, издавая негромкие свистящие звуки.
Она снова рассмеялась.
— Драконы. Откуда ты знаешь о драконах? — Она подмигнула, будто это была самая смешная шутка, которую она когда-либо слышала. — На самом деле в Волшебной Стране их довольно много … откуда берутся все супы. — Впервые с тех пор, как она вышла из тени, она придвинулась ко мне, прижав меня к раковине и заблокировав единственный выход.
Мой нож выскользнул прежде, чем я успела подумать об этом, но она даже не взглянула на его острие.
— Видишь ли, я не ожидала, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, кто ты такая, — продолжила Илия, и ее лицо внезапно посерьезнело. — Я должна была догадаться, потому что мы даже не совсем уверены, кто ты такая… Но в тебе определенно скрыта огромная сила. Те несколько раз, когда ты прикасалась к своей энергии, от тебя по всему миру пробегала рябь. Однако прямо сейчас твоя сила заблокирована. Как?
Прикасалась к моему чему, блин?
— Я… Что?
— Твоя сила, — продолжила она, махая мне руками в жесте «поторопись и пойми мою точку зрения».
Я покачала головой.
— Ты такая же сумасшедшая, как моя мать-наркоманка. Бредишь о призраках, силах и богах.
Илия покачала головой.
— Ошибаешься. Не может быть, чтобы твоя мать была наркоманкой. Крэк не действует на супов, а ты, моя дорогая, на сто процентов сверхъестественная.
Сверхъестественная… О, супер… Боже.
Я поперхнулась, закашлявшись.
— Ты только что сказала «сверхъестественна»? — Внезапно в комнате стало немного теплее, несмотря на холодную погоду сегодня вечером.
— Ты не человек, — прямо заявила Илия. — Я не уверена, к какой именно расе ты принадлежишь. — Она внимательно посмотрела на меня. — Я думала, что пойму это, когда подойду к тебе поближе, но… это самое странное. — Она подняла вверх палец. — Не вампир, конечно, тебе было бы нелегко скрыть эту часть своей натуры. — Поднялся второй палец. — Могла бы стать оборотнем, если бы твоя сила не была заблокирована, но я… сомневаюсь в этом. — Третий палец. — Вполне вероятно, что ты владеешь магией, как и фейри. Но не думаю, что мы узнаем это, пока я не верну тебя в Академию. — Затем она убрала руку и лучезарно улыбнулась. – Я — твой агент по сбору сверхъестественных, я здесь, чтобы отвезти тебя в Академию. Кажется, они хотели поговорить с тобой о том… кем бы ты, черт возьми, ни была. В нашем мире никто не любит тайны. Тайны обычно заканчиваются плохо для всех. Итак, ты, мой маленький супик, возвращаешься в школу.
Если бы я была из тех, кто падает в обморок, то в этот момент я бы потеряла сознание и ударилась головой о раковину. Но я была сделана из более прочного материала. Любой, кто обслуживал столики в некоторых моих кварталах, согласился бы со мной. Но… она действительно сказала «вампир и оборотень»? Как… факт?
Мой голос звучал ровно.
— Мне нужно, чтобы ты отошла от меня, Илия. Точно. Черт возьми. Сейчас же! — Она не пошевелилась, только усмехнулась, наблюдая за мной своими блестящими глазами.
— Ты мне нравишься, — сказала она, и ее улыбка стала шире. — Думаю, мы станем отличными друзьями.
Вряд ли. У меня не было друзей, я много лет была одна. Поначалу друзья были для меня обузой, которую я не могла себе позволить, а потом это вошло в дурную привычку — держать всех на расстоянии вытянутой руки.
Илия протянула мне руку.
— Мэддисон Джеймс, тебе нужно выслушать меня внимательно…
Эта сука знала мое имя. Откуда эта сука узнала мое имя?
— Ты — сверхъестественное существо. Ты — не человек, и если не пойдешь со мной и не пройдешь обучение, однажды потеряешь контроль. Ты причинишь боль человеку, и когда это произойдет, за тобой придет не Академия. Это будут сверхъестественные силы, которые выслеживают наших преступников и запирают их в тюрьмах. Поверь мне, ты не захочешь оказаться в тюремной системе.
Мне казалось, что мой мозг вот-вот взорвется, и я уже жалела о своих розовых волосах. Мне казалось, что во всем виноват красивый цвет.
И откуда, черт возьми, она узнала мое имя?
Я решила подыграть и сбежать, как только она потеряет бдительность.
— Я не говорю, что верю тебе… — Я притворилась, что расслабилась, убрала ножик обратно в сумку. — Но я также не хочу никому причинять боль. В последнее время в моей жизни стало больше странного дерьма, — это даже не ложь, — так что… возможно, мне действительно нужна помощь.
Илия поджала полные губы, разглядывая меня. Я изо всех сил старалась сохранить открытое и нейтральное выражение лица, но что-то подсказывало мне, что я уже опоздала. Бежать.
Я пошевелилась, но была слишком медлительна. Она бросилась ко мне, и прежде чем я успела увернуться, она обхватила меня руками. Она пробормотала несколько слов, которые не были английскими, и я почувствовала горячую пульсацию на коже. Вскрикнув, я попытался высвободиться из ее объятий, но она оказалась на удивление сильной.
— Отпусти меня, сука! — закричала я, пытаясь высвободиться. Я была потрясена, когда мгновение спустя давление на мои руки ослабло, и она отодвинулась. Так было до тех пор, пока я не посмотрела вниз и не увидела перекрещивающиеся лучи света, обвивающие мои запястья и кисти рук, связывая их вместе.
Илия опустила голову и посмотрела мне в глаза.
— Ты собиралась сбежать, Мэддисон. Не прикидывайся дурочкой. Я могу сказать, что для того, чтобы ты поверила в то, что я говорю, тебе придется увидеть это лично.
Меня охватила паника, от которой у меня заболели живот и грудь, когда я боролась за каждый вдох. Я терпеть не могла, когда меня сдерживали; такое случалось слишком часто, когда «бойфренды» моей мамы решали, что чертовски надоедливого ребенка не следует ни видеть, ни слышать.
— Пожалуйста, отпусти мои руки, — попросила я, стараясь сдержать дрожь при этих словах.
Илия покачала головой.
— Прости. Никто, кроме Главы Академии, не может снять эти оковы. Он дал мне это заклинание, и оно конкретно связано с ним. Считай это страховкой, что ты должна следовать за мной.
Сердце бешено колотилось у меня в груди, кровь шумела в ушах, когда все вокруг стало немного похожим на грушу. Илия впервые посмотрела на меня с беспокойством, сдвинув идеальные брови и наклонившись ближе.
— У меня проблемы со связыванием, — призналась я сквозь стиснутые зубы. — Для меня это спусковой крючок. — Прежде чем она успела меня остановить, я развернулась и ударила руками по краю раковины, пытаясь ослабить путы. Ничего не произошло, кроме острой боли, отдающейся в руках. Еще несколько нажатий, и стало ясно, что это не обычный материал. Я не могла ни сломать его, ни порвать, ни высвободить из него руки.
Дрожа, я снова повернулась к ней и увидела, что на меня смотрят с сочувствием.
— Черт. Прости, девочка, — мягко сказала она. — Жаль, что я не могу их снять, но все, что я могу сделать, это пообещать, что мы доставим тебя в Академию как можно скорее.
Она наклонилась и схватила сумку, которую я уронила ранее, а затем обняла меня и притянула к себе, когда мы выходили из туалета. Температура на улице, казалось, упала еще больше. Завывал ветер, принося с собой мелкие частицы льда и снега. Моя куртка лежала в сумке, и я не могла дотянуться до нее со связанными руками, но, к счастью, я всегда хорошо переносила перепады температур.
— Как мы доберемся до Академии? — спросила я, отчасти смирившись с тем фактом, что мне из этого не выбраться. По крайней мере, пока. Я не могла даже пошевелить руками. Я была готова буквально на все, чтобы избавиться от этих пут, поэтому мне придется подыграть ей еще немного.
И… говоря об этих путах, они были настолько странными, что часть меня начала верить в то, что она говорила. Слова продолжали крутиться у меня в голове: вампир, оборотень, фейри, магический пользователь… сверхъестественные существа… академии… тюрьмы…
Во что, черт возьми, меня втравили мои розовые волосы?