– Приветствую, капитан Уотерборн.
Голос Селесты сегодня звучал радостнее, чем обычно, или же так показалось Райкеру.
Он уже несколько лет так хорошо не спал, как прошлой ночью. Ему снились светлые волнистые локоны Бринли и её манящий запах.
Как ни странно, он не жалел о том, что навестил её вчера. Пускай он нарушил правила, но оно того стоило.
Он поступит так вновь, не раздумывая.
– Доброе утро, – отозвался он.
Поправив наушники одной рукой, он взял кофе с импровизированной барной стойки у двери. Поблагодарив бармена – эльфа света, – Райкер подошёл к стене.
Библиотека была значительно меньшего бального зала, и даже в наушниках он слышал тихие голоса других мужчин, пока устраивался в удобном кресле.
– Ваше свидание скоро начнётся, капитан, – дружелюбно сообщила Селеста. – Пожалуйста, подождите.
В наушниках звучал неторопливый концерт виолончели. Уже понятно, с кем он сейчас будет разговаривать. Похоже, ему стоит сказать спасибо тем, кто принял решение о сокращении сроков. Многие участники переживали из-за изменившихся условий, но не Райкер. Ему не нужны были даже эти две недели.
Он готов сделать предложение уже сейчас.
Кто-то может сказать, что он торопится, такие решения не принимаются сгоряча, но Райкер уже сделал свой выбор. Ему нужна Бринли де ла Поинт. Пускай она не та девушка, которую его мать хотела видеть в роли невестки, но она именно та, кого он хочет видеть своей женой.
Райкер просто будет наслаждаться грядущими двумя неделями. Использует это время, чтобы лучше узнать свою будущую супругу. К тому же, возможно, Бринли ещё сомневается, и ей нужно больше времени. Райкер не настолько высокого мнения о себе, чтобы думать, что любая без раздумий бросится с ним к алтарю.
Любовь должна быть взаимной, и он намерен доказать вампирше, что он для неё наилучший вариант. Райкер даст Бринли всё, чего она хочет, безопасность и дом, где царит любовь. Он легко представлял себе эту картину – их жизнь, где они смеются, играют, обсуждают серьёзные вопросы и просто часами общаются друг с другом.
Скорей бы воплотить это в жизнь.
Музыка стихла, и Райкер не слышал ничего, кроме собственного сердцебиения.
Тихий вздох послышался в наушниках, почти незаметный.
– Бринли? – тихо позвал он, рука с чашкой кофе застыла на полпути к его губам. – Это ты?
Что за глупый вопрос? Конечно, это она. После его последнего (совершенно ужасного) разговора с Валентиной вчера, он попросил организаторов, чтобы отныне его единственной партнёршей была Бринли. Поэтому у него не может быть сомнений.
Тишина тянулась, казалось, целую вечность, пока он ждал ответа.
Она точно там?
Когда вечность – или несколько секунд, сложно сказать, – прошли, раздавшийся женский вдох, такой спокойный и безмятежный, показался ему музыкой для ушей. Освежающим бризом, ласкающим кожу в жаркий день. Этот голос, который Райкер уже знал лучше своего собственного, выдохнул:
– Райкер.
Услышав своё имя из её уст, Райкер едва не застонал. У него в штанах всё задымилось. Зажмурившись, он поёрзал в кресле.
Никто не произносил его имя так, как она. В нём была и молитва, и надежда, и… вся Бринли. В её голосе, в том, как она растягивала каждый слог, было всё, о чём он когда-либо мечтал. Напряжение отпустило его плечи, и он расслабился.
– Привет, милая. Я скучал по тебе.
Чистая правда.
– Я тоже по тебе скучала.
Есть ли слова прекраснее? Подавшись вперёд, он снова закрыл глаза.
– Тебе передали мою записку?
Их разделяла всего лишь тонкая деревянная стена. Райкер разглядывал узоры на древесине, пока ждал ответ.
Он всегда обладал завидным терпением – родная мать описывала его как непробиваемого, но сейчас он так жаждал услышать голос вампирши, что каждая секунда молчания казалась слишком долгой.
– Да, наставница передала мне её. – Хрипловатый смех раздался с её стороны. – Знаешь, мне ещё никто никогда не передавал записки. Это очень мило.
Его губы растянулись в улыбке от уха до уха. Он откинулся на спинку кресла. Если всё будет хорошо, их ждёт долгая, приятная беседа.
– Значит, я твой первый друг по переписке?
Ему нравилось, как это звучит. Он жаден и хочет поскорее собрать все первые разы с ней.
Первое предложение руки и сердца, первая встреча, первый танец, первый поцелуй наедине…
Его фантазия разгулялась, стоило ему подумать обо всём, чем они могут заняться, когда каждое их действие перестанет быть достоянием общественности.
Она хмыкнула.
– Похоже, что так.
– И как тебе? Понравилась записка?
О обсидиановые пески, он заговорил совсем как мальчишка. Но ему очень важно услышать ответ.
– Понравилась, – засмеялась Бринли.
– Я рад, – выдохнул Райкер.
Девушка сделала паузу, и он представил, как она накручивает один из своих золотых локонов на палец.
– Хотя у меня есть пара замечаний, о которых я не могу промолчать.
– Да? – Райкер вскинул голову. – Я весь внимание.
Он готов поддержать любую тему, лишь бы продолжить разговаривать с ней.
– Ну, прежде всего должна сказать, что твой почерк оставляет желать лучшего.
Райкер прыснул.
– Это правда.
Его мать и преподаватели в академии пытались добиться, чтобы он улучшил свой почерк, но сам он считал свой случай безнадёжным. Райкер – левша. И как бы сильно он ни старался, у него всё равно не получались те изящные завитки, о которых грезила его матушка. Он писал как курица лапой.
– Честно говоря, я поражена, как тебя вообще пустили в армию с таким почерком, капитан, – подколола Бринли.
– Да ладно, неужели твой намного лучше?
– Лучше, – самодовольно ответила она. – У меня был лучший почерк в классе, а потому я могу заявлять об этом со всей ответственностью.
Грудной смех вырвался из Райкера.
– Хорошо, что мне по работе не приходится особо писать от руки. Не поверишь, но в наше время почти вся переписка уже электронная.
– О, прекрасная новость. Не хотелось бы, чтобы кто-то неверно понял твоё указание из-за того, что тупо не смог прочитать его.
– Да уж. – Райкер опустил подбородок на кулак. – Какие ещё будут замечания? Я умираю от любопытства.
Она усмехнулась, и от этого звука в груди Райкера разлилось тепло. Он хотел слышать её смех снова и снова, ещё миллион раз.
– О, капитан, я и не знала, что вы настолько жаждете услышать критику в свой адрес.
– Я жажду слышать твой голос. – Слова сорвались с языка необдуманно. – О чём бы мы ни говорили, слушать тебя всё равно что слушать любимую мелодию. Я мог бы делать это целыми днями напролёт. Ты колдунья, ты околдовала меня своим голосом.
Судорожный вдох стал ему ответом, и несколько долгих секунд Бринли ничего не говорила. Каждый удар его сердца был медленным и вымученным. Магия, пульсировавшая в его венах, с каждым мгновением становилась всё громче. Он сказал это не к месту? Слишком рано? Слишком откровенно?
Райкер превратился в статую, он не двигался, даже не моргал в ожидании ответа. Он напугал её? О боги, хоть бы дело было не в этом. Ему нужна жена, и он не представляет никого другого на её месте…
Как вдруг в наушниках раздался самый приятный звук на свете. Бринли смеялась.
Его душа наслаждалась каждой крупицей её счастья. Он по-прежнему молчал и не шевелился. Просто… слушал.
– Я не колдунья и не могу ничего внушать, но ты мне тоже нравишься, – тихо призналась она. – Хотя всё же отмечу, что записка была неприлично короткой.
Губы Райкера дрогнули. Кто бы мог подумать, что он будет рад слышать критику в свой адрес, но Бринли удивила его.
– Думаешь? – Он изогнул бровь. – Ты бы предпочла целый рассказ? Стихи? Песню?
Райкер никогда не был мастером слова, но ради неё он готов попытаться. Как выяснилось, нарушение правил стало первым в списке того, на что он готов ради вампирши, укравшей его сердце.
– Может, когда-нибудь. Я дам знать, когда мне захочется чего-нибудь такого.
Ему не требовалось время на обдумывание ответа, разговаривать с ней было легко.
– Как скажешь, милая.
Она хмыкнула, и этот звук согрел ему сердце.
– Но это не последнее моё замечание.
Он наклонил голову.
– Да?
– Ты не подписался. Даже инициалов не оставил. Как я должна была понять, что записка от тебя?
Райкер распахнул глаза. Ему даже в голову не приходило, что у неё могло быть несколько вариантов. Из его горла вырвался тихий рык.
– Бринли, записка была от меня.
От одной мысли о том, что какой-то другой мужчина мог передать что-либо его вампирше, ему хотелось яростно взреветь в небо. Бринли его и только его.
Чёрт. Когда он успел стать таким собственником? В глубине души он понимал, что это неразумно, но ему хотелось выдернуть наушники и крикнуть всем остальным мужчинам в библиотеке, чтобы держались подальше от Бринли.
– Хм. Может, ты просто не умеешь подписываться?
– Я знаю, как пишется моё имя, – рыкнул он, всё ещё пытаясь взять себя в руки.
– Наверно, дело в длине, – заключила она с дразнящими нотками в голосе. – Вроде всего шесть букв, но…
Она сделала паузу, и он уже нарисовал в своей голове, как она прикусывает губу. Интересно, какие у неё губы? Полные? Пухлые, манящие? Созданные для его поцелуев? Скорее всего.
Его пальцы подрагивали от желания проломить стену, разделяющую их, и увидеть Бринли лично.
«Две недели, – напомнил он себе. – Только и всего».
Он ведь может потерпеть каких-то две недели? Четырнадцать дней – это совсем немного, особенно для таких долгожителей, как фейри.
Но эта мысль при всей своей разумности не принесла ему облегчения.
– Рай, – внезапно произнесла Бринли.
Он нахмурился, потеряв нить разговора.
– А?
В голосе Бринли отчётливо слышалась улыбка, когда она пояснила:
– Ты мог бы подписать записку «Рай». Понимаю, ты был очень занят, но…
– Рай? – повторил он. Имя звучало непривычно, но ничего против он не имел.
Да и когда его произносила Бринли, это казалось… правильным.
– Да, Рай. Это сокращение. – Она фыркнула. Да помогут ему боги, но в это мгновение он влюбился в неё ещё сильней. – Вариант имени, используемый друзьями и близкими в неофициальной обстановке. Особенно когда проводят много времени вместе.
– Я знаю, что такое сокращённое имя. – Он не мог усидеть на месте. Поставив чашку, он поднялся, вытянул руки над головой и размял спину. Подошёл к книжным полкам, разглядывая корешки. – Я уже Зрелый фейри.
Тихий, едва слышный смешок прозвучал в наушниках.
– А, кажется, я понимаю. Капитан, неужели никто никогда не сокращал ваше имя?
Игривая интонация вызвала жар в его теле. Кто бы мог подумать, что просто разговор может приносить столько удовольствия?
– Никто из тех, с кем мне было так же приятно проводить время, как с тобой, – вкрадчиво произнёс он в ответ.
Она резко втянула воздух. Пальцы Райкера замерли на кожаном переплёте «Истории Кораллового города». Он прокрутил свои слова в голове, пытаясь понять, что он сказал не так.
О чёрные пески, с Райкером такое впервые. Прежде он не сомневался в своих словах. Он всегда был собран и уверен в себе, настоящий лидер.
– Тебе нравится проводить со мной время, Рай?
Её вопрос прозвучал тихо, даже как-то… нерешительно.
Это слишком мягко сказано, совсем не описывает его чувства к ней. Он готов проводить с ней каждую минуту каждого дня. И намерен осуществить это.
Когда закончится Отбор, он будет каждое утро просыпаться рядом с ней и каждый вечер возвращаться к ней домой после работы. Он будет искать поддержки в её объятьях, когда столкнётся с трудностями (а в жизни это неизбежно). Она будет класть голову на его плечо после бурных ночей. Он уже легко представлял себе это будущее. Даже самые рутинные занятия – например, выгул собаки, – станут приятнее вместе с ней.
Райкер сделал глубокий вдох.
– Мне нравится кофе. И выпечка. Ничто не сравнится с игрой в шахматы и победы над достойным соперником. Это всё мне нравится.
Отвернувшись от книжного шкафа, он вернулся к стене и прижал ладонь к деревянной поверхности. Закрыл глаза.
– Сказать, что мне нравится проводить с тобой время, милая, значит ничего не сказать. Словами не описать, как я каждый день с нетерпением жду нашей встречи, как мечтаю услышать твой голос и поговорить с тобой. «Нравится» – слишком простое слово. Я бы скорее сказал, что я отчаянно жажду твоей компании. Тебя. Кажется, вчера я это уже доказал.
Прижавшись лбом к стене, он согнул пальцы. Его сердце бешено стучало в груди, пока он ждал её ответа. Хоть какого-нибудь.
Каждая следующая секунда молчания казалась дольше предыдущей.
В эту самую секунду он осознал, как сильно влюблён в Бринли де ла Поинт. Они знакомы чуть больше месяца, но его сердце бьётся ради неё.
Он пообещал своему отцу, что примет участие в Отборе, чтобы найти жену, но даже представить себе не мог, что встретит здесь такую понимающую, идеально дополняющую его и перевернувшую весь его мир девушку.
А она…
Всё ещё молчала.
Сердце Райкера сжалось. Он прошептал:
– Бринли…
– Я здесь, – ответила она. – Я… просто… В общем, я здесь.
Деревянная поверхность показалась ему жёсткой и неприятной на ощупь, когда он впился пальцами в стену.
– Расскажи мне, о чём думаешь.
Он не мог больше вынести этой тишины.
– Ты… то, что ты сказал… это…
– Это правда, – прошептал он.
Она медленно выдохнула.
– Ты не можешь лгать.
– Верно. – Он вздохнул; сердце всё ещё болезненно колотилось. – Я стою у стены. – Он не мог не сказать этого.
С её стороны донёсся мягкий смешок, который теперь будет преследовать его во снах.
– Я тоже.
Он скользнул вниз по стене, опускаясь на пол. Прижавшись головой к деревянному заграждению, он сделал глубокий вдох. Они так близко, их разделяет всего лишь одна стена. Насколько она толстая? Пять-семь сантиметров? Сущий пустяк. Он запросто мог бы проломить её и уже сейчас увидеть свою вампиршу.
Но не станет. Пока рано.
Но скоро.
– Хотел бы я тебя увидеть, – признался он. – Я хочу знать о тебе всё.
Мельком увиденных золотых волос ему было недостаточно. Он уже потихоньку начинал осознавать, что ему всё время будет мало. Пока она не станет его во всех отношениях.
В наушниках зашелестела ткань.
– Я никуда не денусь, Рай. – Она произнесла это с какой-то… грустью. Должно быть, ему показалось. – Ни сегодня, ни завтра. Я буду здесь каждый день. Ни с кем другим я разговаривать не хочу.
– Я тоже хочу общаться только с тобой, – заверил Райкер.
Новая пауза. После чего она прошептала:
– Я не так красноречива, как ты, но, кажется, ты мне тоже нравишься. Это… Я не… Я сама не ожидала.
– Просто нравлюсь? – передразнил он, но не смог подавить в себе желание копнуть глубже. – Это всё, что ты чувствуешь ко мне?
Он не собирался спрашивать её об этом сегодня, но сейчас её ответ был важнее всего на свете.
Затаив дыхание и потирая ладони о джинсы, он ждал, что она скажет. Время шло. Он расправил невидимую складку. Да, он одарённый фейри воды, сын Делегата, но сейчас ему было страшно. Понимает ли она, что может растоптать его сердце? Что её слова для него значат больше жизни?
Но он не станет давить на неё. Никогда. Порой время – лучшее, что мы можем дать другим. Он даст ей столько времени, сколько ей нужно, и будет ждать.
Бринли резко сделала глубокий вдох.
– Может… Наверное… Нечто большее. – Её голос дрожал, словно она боялась признаться в этом. – Я, кажется…
– да?
Надежда вспыхнула в его груди, ногти впились в ладони. Его руки были пусты, в объятьях не хватало её.
– Мне очень страшно в этом признаваться, – выдохнула она. – Я не должна… Не могу… но… – Судорожный вздох сорвался с её губ. – Возможно, я могла бы в тебя влюбиться, Райкер.
Эти последние слова прозвучали едва слышным шёпотом, но он услышал их так же отчётливо, как если бы она прокричала ему в ухо. Искра надежды превратилась в настоящий полыхающий костёр. Он запомнит эти эмоции на всю жизнь.
Он молчал некоторое время, позволяя её словам поселиться в его сердце.
Он прижался лбом к стене.
– Я тоже, Бринли.
– Как ты можешь влюбиться в самого себя? – пошутила она. – Не ожидала, что ты такой самовлюблённый.
Он усмехнулся.
– Ты знаешь, что я имел в виду.
– Да, знаю, – её тон прозвучал мягче, лаская его слух. Она мечтательно вздохнула. – Хотела бы я тебя сейчас увидеть.
Он застонал.
– Как я тебя понимаю. Скоро.
Может, если он продолжит напоминать себе, что это совсем короткий срок, две недели перестанут казаться вечностью. Сейчас он не был в этом так уверен.
– Скоро, – тихо отозвалась она эхом.
Райкер не хотел, чтобы их свидание заканчивалось. Он мог бы сидеть так с ней часами, разговаривая обо всём.
– Я когда-нибудь говорил тебе о своём отце?
– Ммм, нет, вроде бы.
Это было ожидаемо.
– Я так и думал. Я редко о нём говорю, – признался он.
– Ох, – смутилась она. – Он…
– Мои родители живы, – пояснил Райкер, догадавшись о причинах её заминки. – Они оба любят меня, но папа… – Он провёл рукой по волосам. – Он для меня весь мир.
Воспоминания нахлынули на Райкера.
Как он катался на лошадях вместе с отцом, галопом по окрестностям семейного особняка в Западном округе. Равнины там простираются на много миль вокруг, целое море полей. Кроме того, отец приучил его к спорту. Научил читать. Они вместе слушали музыку. Охотились. Играли в шахматы.
Всё, чем Райкер любил заниматься в жизни, так или иначе было связано с отцом.
– Расскажи мне о нём.
Просьба прозвучала тихо, словно Бринли не хотела выдёргивать его из воспоминаний.
– Мы с папой всегда были близки, – начал Райкер. – Он научил меня ездить верхом и всегда был для меня чемпионом.
Ещё одно воспоминание, гораздо более свежее, промелькнуло в голове Райкера.
– Как он? – тихо спросил Райкер сиделку.
Та покачала головой. Слабая улыбка была полна сочувствия.
– Боюсь, сегодня не его день, капитан.
Райкер поджал губы.
– Я переживал, что так будет.
Но всё же он хотел увидеть своего отца. Завтра начнётся Отбор. Отец должен об этом узнать.
Поблагодарив сиделку, Райкер осторожно вошёл в комнату. Раньше здесь был один из кабинетов поместья Уотерборн. Теперь это больничная палата отца. Аппараты пикали, дезинфицирующие средства скрывали запах болезни, а посреди комнаты стояла койка с хрустящими белыми простынями.
– Папа?
Райкер подошёл к нему.
Сердце капитана едва не остановилось при виде отца. Его состояние явно ухудшилось с прошлого визита Райкера.
Невидящие глаза смотрели в потолок и, даже когда Райкер взял отца за руку, не моргнули.
Глаза защипало. Райкер сжал отцовскую ладонь.
– Пап, я обязательно найду жену на Отборе, – пообещал он. – Как и собирался.
Ответа не последовало.
– Завтра вернусь, – добавил Райкер. – Я не смогу навещать тебя некоторое время, но мама и Ривер позаботятся о тебе.
Пальцы Сайруса слегка сжали руку Райкера. У капитана перехватило дыхание. На такое он даже не рассчитывал.
– Я люблю тебя, – хрипло произнёс Райкер.
Тишина.
Слеза скатилась из уголка глаза Райкера. Он быстро вытер её. Что бы ни случилось, он выполнит своё обещание.
– Что? – тихо спросила Бринли, возвращая Райкера в реальность.
Он провёл пальцем по щеке и с удивлением обнаружил, что она мокрая. Он снова плачет.
– Папа давно болен.
– О нет.
В груди Райкера всё горело. Он потёр место, где находится сердце.
– Через несколько лет после рождения моей сестры папа подхватил Неподвигу. Он жив, но…
Ком застрял в горле Райкера, голос оборвался. Невысказанные слова повисли в воздухе между ними. «Но ненадолго».
Неподвига – смертельное, неизлечимое заболевание. Никто не знает причин, но поражает оно только фейри. Оправиться невозможно. Неподвига пожирает тело жертвы, медленно лишая способности шевелиться. Даже доступ к лучшей медицине не может отсрочить неизбежное.
Райкеру пришлось наблюдать, как его отец медленно умирает на протяжении последних двадцати лет.
– Мне так жаль, Райкер. – Голос Бринли надломился. Тишина снова повисла между ними. – Потерять семью – это невыносимо больно. Моей… давно уже нет.
Его сердце сжалось. Они оба знают о том, что такое горе, не понаслышке. Эта ниточка связывает их, делает ближе, чем раньше.
Он не хотел, чтобы она знала, что это такое. Не хотел, чтобы это было их общей чертой. Не хотел, чтобы она, как и он, прожила бесчисленное множество бессонных ночей и тяжёлых дней в слезах. Он вспомнил то их свидание, когда они просто молчали, погрузившись в скорбь.
Как бы он хотел забрать у Бринли эту боль! Словами не выразить эту абсолютную душераздирающую агонию под названием скорбь. Невозможно описать эту пустоту, что порой накрывает его, когда он вспоминает о болезни отца. Он знал, что слова зачастую пусты, а от шаблонных фраз нет никакого толка.
Райкер знал всё о боли, поэтому не стал озвучивать ничего не значащие слова. Вместо этого просто встряхнул головой.
– Я искренне сочувствую твоей утрате, Бринли.
Это была чистая правда. Он никому не желал такого горя, тем более девушке, в которую он влюблён.
Несколько минут прошли в тяжёлом молчании.
Райкер горевал. Он оплакивал не того мужчину, каким раньше был его отец, а отношения, которые когда-то между ними были. Эта неутихающая боль в груди всегда была с ним, но сегодня что-то изменилось. Возможно, потому что он поделился этим с Бринли. Возможно, ещё по какой-то причине. Но сегодня боль была не такой острой.
А потому, когда Бринли тихо попросила его рассказать о своей семье, он так и сделал. Он закрыл глаза и начал делиться тем, о чём никогда прежде не говорил вслух.
Он говорил часами, а Бринли слушала. И это так много значило для него, что словами не выразить.
В тот день они не играли в шахматы и даже ни разу больше не смеялись, но когда Селеста объявила о завершении свидания, Райкер принял для себя решение.
Бринли де ла Поинт станет его женой. Он ни за что её не отпустит.
Она его судьба, даже если сама она пока не знает об этом.