Ритм на танцполе был глубоким, таким, который проникал в кровь и заставлял чувствовать себя единым целым с музыкой. Когда я покачивалась рядом с Лариссой, закрыв глаза и подняв руки над головой, я не была Мэддисон Джеймс, сиротой и человеком, ставшим супом, я была лесной нимфой, могущественной, сильной и сексуальной.
На танцполе к нам присоединились почти все остальные супы, все пили и танцевали, позволяя магии, витавшей в воздухе, и пиву захватить их. Меня кружило от одной группы к другой, я танцевала со всеми, не заботясь о том, чьей кожи касалась.
Думаю, на какое-то время я потеряла рассудок. И я прекрасно осознавала, что пара зеленых с серебром глаз прожигала меня взглядом все это время. Ашер стоял в стороне, Джесси и Рон рядом с ним, и даже когда я старалась не смотреть на них, он продолжал привлекать мое внимание. От появления Ашера у меня перехватило дыхание, как от банальности, которая, как я раньше думала, встречается только в книгах. Мои конечности отяжелели, все тело болело, когда вожделение охватило меня изнутри. Но я была также упряма и слишком горда, чтобы броситься на него.
Может быть, когда выпью еще немного, хотя…
Ларисса обняла меня, и я отвлеклась, когда она закружила меня. Когда она отпустила меня, то начала танцевать свои уникальные и несколько сложные танцевальные па, напоминающие разбрызгиватель-косилку-газонокосилку.
Как только я запрокинула голову, смеясь чуть ли не до слез, чья-то теплая рука легла на обнаженную кожу в центре моей спины. Мой смех превратился в судорожный вздох от жара и искр, вызванных этим прикосновением. Мне показалось, что ладонь оставила на мне клеймо.
Я медленно обернулась и совсем не удивилась, обнаружив позади себя Ашера. Он возвышался надо мной, его глаза были полуприкрыты и светились серебром. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он обнял меня, полностью прижимая к своему телу. Он наклонил голову, приблизившись ко мне, и в наших глазах заплясала энергия, пока длился этот момент. Эта секунда, когда наши губы соприкоснулись, но мы не поцеловались, была невероятно напряженной. Я не могла дышать.
— Что-то это не очень по-дружески, — наконец сказала я, задыхаясь так же, как чувствовала себя.
В груди Ашера заурчало, он коснулся губами линии моего подбородка, а руками прошел по моей спине, заставляя ожить каждое нервное окончание. Он ничего не говорил, но всякий раз, когда я ловила взгляд на его лице, многое происходило. Ритм завладел нами, и наши тела начали двигаться вместе, магия, витавшая в воздухе, вела нас. Я выпила всего один бокал, но этого было достаточно.
Ашер просунул свою ногу между моими, я чувствовала каждый дюйм его мускулистого бедра на своей коже. Я прижалась к нему своим ноющим центром, наконец-то осознав, что супам нужен секс. Я умирала. Было так много всего, о чем я могла позаботиться сама, и прямо сейчас я хотела Ашера больше всего на свете.
— Ты искушаешь меня, как никто другой, — сказал он так тихо, что я едва не пропустила его слова. Я запрокинула голову, желая увидеть выражение его лица. Его глаза сказали мне гораздо больше, чем слова. — Я пытался поддерживать дружбу, потому что между нами все сложно. Твоя сила. Наше наследие Атлантиды. Я никогда не ходил на свидания, потому что мой мир может быть опасным. Я потерял родителей в раннем возрасте из-за их одержимости. Втягивать тебя в это было просто эгоистично.
Мы перестали танцевать, но не отодвинулись друг от друга. Напротив, мы прижались еще теснее.
— Но я уже в этом участвую, — напомнила я ему.
Он покачал головой.
— Мы еще ничего не знаем. Возможно, ты даже важнее любого другого жителя Атлантиды… после меня. — Он коснулся своим носом моего, когда приблизил лицо. Я вдохнула его запах, вспоминая его вкус с прошлого раза. Его следующие слова потрясли меня. — Я больше не могу сопротивляться тебе.
Я высунула язык, чтобы облизать губы.
— Тогда не надо.
Ашер прижался своими губами к моим, и я застонала в его губы, наши языки двигались вместе. На вкус он был как … всё. Жизнь, воздух и вода.
Элементаль.
Первоначальный.
Он притянул меня к себе, приподнимая. Я хотела обхватить его ногами, но я была недостаточно высока, чтобы это было легко сделать — он просто удерживал мой вес в нескольких дюймах от земли.
— Выше, — простонала я.
Он крепче прижал меня к себе, и я чуть не вздохнула, когда мои ноги, наконец, обхватили его. Наши губы так и не разомкнулись. Мне хотелось целовать его вечно. В какой-то момент начался дождь, но я едва замечала, как холодные капли стекают по моей разгоряченной коже. Формально мы находились внутри волшебного места, но здесь все время шел дождь. Вода была чистой и почти не отличалась от обычного дождя.
Ашер держал одну руку у меня под задницей, а другой запутался в волосах у меня на затылке. Его объятия были крепкими, и я хотела его так сильно, что у меня кружилась голова. Когда дождь усилился, я запрокинула голову, чтобы вглядеться в темноту наверху, позволяя воде смочить мое лицо. Губы Ашера коснулись моей шеи, и я закрыла глаза, чувствуя, как он покрывает поцелуями линию моего подбородка, а его пятичасовая щетина скользит по чувствительной коже.
Я знала, что мы привлекаем внимание. Я чувствовала, что на нас смотрят.
Но мне было все равно.
Он снова притянул мои губы к своим, и я застонала, нуждаясь в большем.
— Пойдем, — тихо сказала я.
Один последний поцелуй, и я снова стояла на ногах. Ашер держал меня за руку, пока старалась устоять.
— Хочешь уйти? — охрипшим голосом пробормотал он. — Но это всего лишь наше второе свидание?..
Я сверкнула глазами, или попыталась сверкнуть, я была слишком возбуждена, чтобы сердиться.
— Если считать все наши вечера в кино и совместные трапезы, у нас было пятьдесят свиданий.
Его улыбка была свирепой, а глаза — хищными, когда он переплел наши пальцы и повел меня сквозь толпу. В основном все расступались перед ним, что, в конце концов, оказалось кстати, но кто-то встал у него на пути как раз перед тем, как мы покинули зал.
— Ашер, — сказал парень. Я была почти уверена, что он — вампир, но, возможно, еще и оборотень. Он был огромным. — Нам нужна твоя помощь кое в чем.
Ашер покачал головой.
— Найди кого-нибудь другого, — проворчал он. Если бы он заговорил со мной таким тоном, как «не морочь мне голову», я бы нашла кого-нибудь другого. Но вампир был либо храбрым, либо глупым, потому что он настаивал. — Да ладно тебе, чувак. Для этого нужно использовать магию воды. Ситуация непростая, и… в ней замешано животное.
Мне стало не по себе. Я выглянула из-за Ашера, который прикрывал меня своим телом.
— Иди и помоги, — сказала я. — Ты не можешь позволить животному страдать. Я никуда не уйду. — Вечер еще только начинался. Как и выходные, если все пойдет по плану.
Ашер выдержал мой взгляд, затем глубоко вздохнул.
— Я сейчас вернусь, — сказал он. Когда я начала кивать, он быстро придвинулся, прижался своими губами к моим, а затем еще раз поцеловал в уголок рта.
Мне потребовалось минут пять, чтобы осознать, что он ушел, потому что голова была забита похотливыми мыслями. Когда Ашер был рядом, я теряла представление обо всем и вся.
Как раз в тот момент, когда я собиралась свернуть с главной дорожки, чтобы не мешать всем, передо мной встали две знакомые сучки.
— Привет, Мэддисон, — сказала Кейт почти непринужденно. — Думаю, пришло время обсудить этот вопрос между нами.
Я скрестила руки на груди, посылая мысленные сигналы Ашеру.
— У меня нет к тебе претензий, Кейт. На самом деле, ты мне совершенно безразлична. Я просто хочу жить своей жизнью. Иди и живи своей тоже. У нас нет причин ненавидеть друг друга.
Она поморщилась, когда смущенно заморгала. Она, казалось, была более чем шокирована моим нынешним отношением «мне пофиг». Челли, которая с беспокойством наблюдала за своей подругой, отмахнулась от этого и обрушила свой гнев на меня.
— Ты зашла слишком далеко. — При встрече лицом к лицу я была обеспокоена состоянием ее зрачков. Я узнавала наркотики, когда видела их, а эта цыпочка принимала что-то тяжелое. Она протянула руку и толкнула меня… или попыталась это сделать. Я предвидела это и отступила в сторону, а она разочарованно вскрикнула. Следующий ее крик был громким и неконтролируемым: — Я покажу тебе, что происходит с цыпочками, которые трогают то, что им не принадлежит!
Кейт, оправившись от шока, шагнула ко мне.
— Ашер мой, — прошипела она. — Он всегда был моим, и когда он, наконец, будет готов остепениться, то выберет меня. А не безмагическую человеческую сучку.
Кейт позволила своим чувствам к Ашеру превратиться во что-то темное и навязчивое. Я имею в виду, у меня появилась навязчивая идея, когда дело дошло до Атланта, но она явно больше не могла отличить реальность от фантазии.
Без предупреждения она замахнулась на меня, и снова только мои рефлексы и относительная трезвость позволили мне увернуться от ее ладони. Но оказалось, что она не собиралась бить меня. Ее рука скользнула по моему лицу, разбрызгивая капли. Дождь прекратился, и я поняла, что это, должно быть, из-за Кейт, но затем почувствовала сильный горький привкус на губах.
Я покачала головой, потому что сразу же все затуманилось.
— Клиффстон, — прошептала Кейт.
Я споткнулась и снова покачала головой. Она только что сказала Клиффстон? Трава, которая усыпляет супов?
Я попыталась отодвинуться от нее и позвать на помощь, но ничего в моем теле не работало. Когда я упала вперед, чьи-то сильные руки подхватили меня, а затем подняли, и мы быстро двинулись. Я оставалась в сознании, пока они убегали, мои нервы были на пределе из-за того, что я была заключена в объятия моих похитителей. Я была зажата, не могла пошевелиться, и это снова спровоцировало мое старое посттравматическое расстройство.
Я ненавидела это неконтролируемое чувство; если бы могла пошевелиться, мои конечности тряслись бы как сумасшедшие. Лучше бы эти суки планировали убить меня, потому что, если они этого не сделают, и я выберусь отсюда живой, то буду пытать. А потом убью.
В последние мгновения сознания я пыталась высвободить свою силу. Сейчас она была нужна мне как никогда, но между блоком Луи и травой я была бесполезна.
Мои похитители действовали быстро, и тогда я… я… оказалась в машине.
После этого я потеряла счет времени; все было как-то не так, даже когда меня снова подняли и опустили на твердую поверхность. Я понятия не имела, как долго я пролежала на каменистой земле, но в конце концов скалистый подъем прекратился. Приподнявшись, я застонала и крепко зажмурила глаза, чтобы унять головную боль от напряжения. Когда я обрела равновесие и поднялась на ноги, огляделась, пытаясь понять, где нахожусь.
Комната была маленькой, с мощеным полом и единственной скамейкой вдоль стены. Это было похоже на внутренний дворик, который кто-то решил закрыть после постройки дома. Я сбросила туфли на каблуках, желая иметь возможность с легкостью бегать — если представится такая возможность. Мое красивое платье было порвано и испачкано, а на бедрах и голенях уже виднелись синяки. Учитывая, что у супов не так легко появляются синяки, это говорило о том, что они были грубыми.
Моя походка была неровной, но я добралась до двери из цельного дерева. Дернув за ручку — она была заперта — я попыталась выбить ее плечом. Все, что я получила, это дополнительные синяки и проблемы со злостью. Повернувшись, я прислонилась к двери спиной. В комнате больше не было ничего, чтобы помочь мне сбежать. Окон нет. Камина нет. Никаких вентиляционных отверстий.
Я начала кричать так громко, как только могла, надеясь, что это разозлит их, и они меня отпустят.
— Выпустите меня! Откройте эту чертову дверь!
Снова и снова, пока не охрипла и не привалилась к двери. Либо здесь никого не было, и я только зря потратила драгоценную энергию, либо они были очень искусны в игнорировании своих жертв.
Сползая вниз по двери, я несколько раз кашлянула, чувствуя боль в груди и горле. Дверь за моей спиной резко распахнулась, и я чуть не вывалилась наружу спиной вперед. С трудом поднявшись на ноги, я попятилась, стараясь держаться на некотором расстоянии.
На пороге стоял мужчина. Он был выше меня на несколько дюймов, и в нем было что-то смутно знакомое, хотя я была почти уверена, что никогда раньше его не видела.
— Вот ты где, — сказал он и улыбнулся. Я пристально посмотрела на эти губы, и мое чувство дежавю усилилось.
Он прошел дальше в комнату, закрыв за собой дверь, а я попятилась, насколько смогла.
— Как ты себя чувствуешь? Мы дали тебе кое-что, чтобы нейтрализовать действие клиффстона, но ты, вероятно, еще несколько часов будешь чувствовать сонливость.
— Кто? — Мой голос дрогнул, и я с трудом сглотнула. — Кто вы такой?
Его глаза были такими темными, что между зрачком и радужной оболочкой была едва заметная разница в цвете. Его лицо было угловатым, красивым, но в то же время пугающим, с темными чертами и высокими скулами. Даже если бы он не похитил меня, я бы опасалась его.
— Меня зовут Коннор. Я возглавляю это подразделение Артериан.
Все стало пугающе ясно: это не имело никакого отношения к Кейт или Челли и их ненависти ко мне. Это были Артерианы. Я пристальнее вгляделась в Коннора и заметила что-то знакомое в очертаниях его рта и белых зубах.
— Это ты пытался вытащить меня за пределы Академии?
Я была уверена на шестьдесят процентов.
Он кивнул.
— Да, мне нужно было, чтобы ты пошла со мной. Приняла себя такой, какая ты есть.
— А кто я такой? — спросила я, не в настроении валять дурака.
Он небрежно скрестил руки на груди.
— Мы верим, что ты — та, кто нам нужен, чтобы вернуть нашему миру былую славу.
Я насмешливо кашлянула.
— Серьезно?
Коннор утратил часть своей расслабленности.
— Почему ты борешься с неизбежным? С судьбой? Ты принадлежишь нам, как часть паствы.
Игнорируя вопрос о судьбе, потому что, какого хрена? Я сосредоточилась на второй части его безумия.
— Какой паствы?
— Мы — люди Сонариса. Ты — дочь королевы Хелены, последней живой правительницы Атлантиды. Дочь, которую она родила от самого Сонариса. Только кровь нашего бога могла вернуть наш мир, поскольку кровь бога украла его. Ты была спасена, чтобы привести к возрождению Атлантиды.
Я долго смотрела на него, а потом так долго смеялась, что у меня заболели бока и грудь. Коннор двигался со сверхскоростью, которую я видела у Ашера, и затем оказался прямо передо мной.
— Смейся сколько хочешь, но ты — дочь Сонариса, и ты — наша единственная надежда.
В тот момент я поняла, что он был серьезен. Он верил в это безумие.
Черт возьми.