Из-за всего, что произошло, я пропустила довольно много занятий в школе, так что мои последующие дни были заполнены учебой и наверстыванием упущенного. Мое воссоединение с Илией и Ларисой сопровождалось слезами, мороженым и очередным купанием голышом в бассейне, подкрепленным вином. Ашер держал парней подальше, и я была ему благодарна.
Приближался конец моего первого учебного года в Академии, и я обнаружила, что завтракаю вместе со всеми. Мы были в общежитии, окруженные студентами. Некоторые из них занимались — это было начало нашей последней экзаменационной недели, — но большинство внимательно наблюдали за нами. Похоже, это стало новым занятием в школе — наблюдать за нашим столом, чтобы увидеть, что может случиться безумного. О нашей поездке на греческие острова ходили слухи, и хотя большинство людей не знали правды — слухи были довольно безумными, — это все равно вызвало огромный интерес у окружающих.
Мы с Ашером еще не были настоящей парой, но у нас было очень много общего, и все пытались понять, что с этим происходит.
— Готова? — спросил Рон Лариссу, садясь рядом с ней. — Какой экзамен у тебя первый?
Ларисса, которая училась на втором курсе, несколько дней назад рассказывала мне, насколько это было сложнее, чем на первом курсе. Обычно это пугало меня, но в основном приводило в восторг. Мне не терпелось увидеть, как мы будем продвигаться вперед, какие новые вещи мне еще предстояло узнать.
— Мы с Мэдди идем на Травничество, — сказала она, одарив меня легкой улыбкой. — А потом у меня демонология.
Рон наклонился и что-то тихо пробормотал. Я не совсем разобрала, что именно, но прозвучало это так: «Ты справишься, любимая».
Любимая? Что ж, это было интересно.
Ларисса, безусловно, так и думала; ее щеки порозовели, взгляд стал мягким и мечтательным.
В Роне было так много скрытых черт, и на первый взгляд они не имели никакого смысла, но если копнуть глубже, то обнаруживался некий симбиоз. Нежная правда. Инь и ян.
Ашер обнял меня, притягивая к себе, и в животе у меня запорхали бабочки, пульс участился, а силы начали выплескиваться из меня. Потому что, очевидно, они любили Ашера и продолжали пытаться пробить мне грудную клетку, чтобы добраться до него.
Он наклонился и прижался губами к моей макушке, и я вздохнула.
— Итак, родители прислали письмо, — сказал Кэлен, наклоняясь вперед. Их роман с Илией, по-видимому, закончился естественной смертью, но я могла поклясться, что видела их обнаженными в бассейне прошлой ночью. И в этот момент они сидели очень близко друг к другу. — Они слышали, что целая оперативная группа направляется к месту подъема Атлантиды. Они предсказывают, что подъем завершится к концу года. Буквально.
Это будет мой день рождения. Странное совпадение… или просто еще одна хреновая связь между мной и этой затерянной землей?
— Мы должны быть в этой оперативной группе, — добавил Джесси, откидываясь на стула. Он покончил с едой, но тарелки по-прежнему стояли в идеальном порядке. — Нет никого более квалифицированного, чтобы справиться с тем, что готовит нам Атлантида.
— Луи уже сказал, что будет там, — сказала я им. Колдун заходил проведать меня и амулет. — Он надеется, что в это же время я смогу немного потренироваться, так как он пробудет там некоторое время.
Не то чтобы это имело какое-то значение. Портал мог без проблем перенести его с одного конца света на другой, но я все равно поняла, о чем он говорил. Он сосредоточится на Атлантиде и на мне, именно в таком порядке.
— Вы все беспокоитесь о том, какие изменения это может принести? — спросила Илия. Она выглядела не такой собранной, как обычно, — ее последняя работа сильно сказалась на ней; суп все еще отсутствовал, и это беспокоило ее.
— Нет, — сказали ребята.
— Да, — ответила я одновременно с ними.
Пять пар глаз встретились с моими.
— Я действительно волнуюсь, но знаю, что мы справимся с этим. Что бы это ни было.
— Больше никаких снов? — спросил Аксель, поднимая голову от учебника, лежащего перед ним.
Я покачала головой.
— Нет. Спала как убитая.
Ну, за исключением тех ночей, когда я оказывалась в постели Ашера, а он ласкал мое тело до тех пор, пока я не переставала дышать и думать. Если подумать, может быть, именно поэтому я так хорошо спала. Ашер не давал мне видеть кошмары.
Впервые в своей жизни я была не одна.
* * *
Экзамены закончились быстро, и хотя я не была так уверена в себе, как на предыдущих экзаменах, я все равно чувствовала себя хорошо. Я усердно работала. Я многому научилась. И я буду продолжать это делать, сколько мне позволит Академия Сверхъестественного.
— Пора веселиться! — крикнул Кэлен, обхватывая меня рукой за талию и кружа по залу. — Надевай свою самую сексуальную одежду и встречайся с нами здесь в 22:00.
Илия и Ларисса прогнали его, а затем мы втроем набились в маленькую комнатку Илии. Она находилась в крыле пользователей магии, но этажом ниже общей зоны с диванами. Я даже не подозревала о существовании этой секции, пока она не привела меня сюда в первый раз.
Она была больше, чем наше общежитие, с небольшой гостиной и ее собственной ванной комнатой.
Ларисса плюхнулась на кровать.
— Девчонки, мне нужна помощь, — сказала она.
Мы обе придвинулись ближе; она театрально провела рукой по лицу.
— Думаю, я люблю его.
Мы с Илией обменялись улыбками.
— Рона? — произнесли мы обе.
Ларисса снова застонала.
— Черт. Да. Я не могу перестать думать о нем, представлять его обнаженным. Я… мне нужно либо немедленно заняться сексом, либо…
— Рон должен немедленно заняться с тобой сексом, — подтвердила Илия. — Этот вампир прекрасен, и ты взорвешься, если не воспользуешься этим.
Я подняла обе руки вверх.
— Притормози на минутку. Ты сказал «любишь»? Ну… по-настоящему глубокие чувства?
Она взяла себя в руки, и ее улыбка погасла.
— Я-я думаю, что да. Мои чувства определенно глубоки. Он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не ожидала. У меня никогда раньше не было отношений, только секс. Зуд, который можно потереть. То, что происходит с Роном, — это нечто гораздо большее. Мы — друзья, действительно большие друзья, и я думала, что этого будет достаточно. Но…
— Это не так, — подтвердила я, прекрасно понимая, что она чувствует. Вот как это было у нас с Ашером.
Илия взъерошила свои волосы, отчего рыжие локоны рассыпались во все стороны.
— Воспользуйся шансом. Заставь его осознать, чего он лишен.
Ее лицо просветлело, и она развернулась, роясь в своем гардеробе, который был раз в десять внушительнее, чем у нас с Ларисой, вместе взятых.
— У меня здесь есть идеальные платья для вас обеих, — сказала она. — Ага!
Она вытащила короткую, обтягивающую красную футболку и бросила ее Лариссе.
— Слишком коротко для меня, так что тебе она должна подойти идеально. И красный цвет тебе очень идет, девочка.
Ларисса обычно не носила откровенную одежду, как Илия, но на этот раз она просто подняла платье, посмотрела на него несколько минут, а затем кивнула.
— Да. Я это надену.
Она скрылась в ванной, а я переключила свое внимание на Илию.
— Хорошо, выбери мне самое лучшее, — сказала я. Ашер собирался пойти сегодня вечером. Я хотела создать новые, лучшие воспоминания, чем те, что остались у нас с последней вечеринки, на которой мы были.
Илия перебрала еще несколько предметов одежды, хмурясь и качая головой снова и снова.
— Оно здесь, — пробормотала она. — Я знаю это.
Наконец выражение ее лица прояснилось.
— Да!
Она вытащила его, и я изумилась, увидев, какое оно темно-розовое. Она развернула его и протянула мне.
— Это твои последние дни с розовыми волосами, — сказала она мне, широко раскрыв глаза от восторга. — Ты сказала, что это был год розовых волос. Ты справилась с этим лучше, чем кто-либо из моих знакомых. Но я также думаю, что пришло время двигаться вперед. Отказаться от розового и… — Она приподняла бровь. — Ты уже определилась со своим следующим цветом?
Я кивнула, но пока ничего ей не сказала. Половина удовольствия заключалась в том, чтобы увидеть преображение воочию. Мой день рождения быстро приближался, и с ним мой ритуал снова вступал в силу.
Илия фыркнула.
— Ладно, не рассказывай мне. Я хочу сказать, что от розового лучше отказаться.
Она помахала мне платьем, и я встала, чтобы взять его у нее.
Это был необычный для меня фасон: платье без бретелек и юбка-русалка длиной чуть выше колен. Оно подчеркивало мои изгибы, и я надеялась, что у меня достаточно длинные ноги, чтобы ходить в нем.
— Ты стройнее меня, — сказала я, натягивая лиф на груди. — Тебе придется смазать меня, чтобы запихнуть.
Илия фыркнула.
— Это зрелище…
Мы обе рассмеялись как раз в тот момент, когда Ларисса вышла из ванной в красном облегающем платье, доходившем ей до середины бедра.
— Да! — закричала я, подпрыгивая на месте. — Вот это да. Ты выглядишь потрясающе.
Она прикрыла свою грудь, которая была гораздо более обнаженной, чем я когда-либо видела у нее раньше.
— У тебя потрясающие сиськи, — воскликнула Илия, и Ларисса бросила на нее мрачный взгляд.
— Я переодеваюсь, — сказала она, поворачиваясь. Мы обе бросились вперед, чтобы схватить ее, и отдернули назад, прежде чем она успела это сделать.
— Даже не смей, черт возьми, — сказала Илия. — Ты покажешь Рону, чего ему не хватает. Я знаю, что под этим пледом скрывается богиня секса.
Ларисса показала ей язык.
— Я не ношу клетчатую одежду, балда.
Она больше не пыталась сбежать в ванную; вместо этого она подошла к зеркалу и начала заплетать волосы в косу.
— Я пойду в нем, — наконец сказала она, закончив с прической.
Я надела розовое платье, которое было того же оттенка, что и мои волосы, только немного темнее. Оно действительно очень шло к моему цвету лица, делая кожу еще более загорелой, чем обычно. Я решила уложить волосы свободными локонами, оставив лишь несколько прядей, ниспадающих вниз, чтобы продемонстрировать вырез без бретелек. У платья был низкий вырез, как раз на уровне груди, и оно облегало меня до самого русалочьего хвоста.
Мне это даже понравилось. И когда я сделала макияж, уложила волосы и надела туфли на каблуках, я была более чем довольна выбором Илии.
— Мы чертовски сексуальны, — сказала она, вертясь перед зеркалом.
Она была сексуальна. Белое мини-платье, туфли на шпильках, ноги длиной в несколько сотен миль, рыжие волосы, губы и макияж глаз.
Совершенство.
Когда мы добрались до общежития, там повсюду были ученики в разной одежде. И без одежды. В зависимости от того, как на это посмотреть. В этой школе существовала настоящая тенденция носить рубашки размером с бюстгальтер и юбки размером с пояс.
— Я рада, что наказание Клеверов не отменено, — сказала Илия, не сводя глаз с их пустого столика. На последних танцах они были здесь, общались со всеми своими поклонниками. На этой неделе они ушли. Их выгнали из главного двора, заставив сидеть в сторонке. И все благодаря Кейт и Челли. Прямо сейчас эти двое ожидали суда в Германии и вскоре могли оказаться в одной камере с другими преступниками.
Я даже не могла найти в себе сил для беспокойства. Они почти стоили мне всего.
Они почти стоили мне Ашера.
Кстати, об этом. Когда Ашер и другие ребята вошли в общий зал, воцарилась тишина. Все взгляды обратились к ним, студенты поспешили вперед, выкрикивая его имя и здороваясь. Он поприветствовал некоторых из них кивком, но его взгляд ни разу не дрогнул. Он смотрел на меня, пока шел вперед. Толпа расступалась перед ним, даже когда пыталась привлечь его внимание.
Не в силах больше ждать, я направилась к нему, слегка пошатываясь на каблуках, но решимость заставляла меня идти. Ашер ускорил шаг, и мы почти столкнулись, когда он обхватил руками меня за спину. Ашер наклонился, чтобы наши губы встретились, и вокруг нас раздались вздохи.
Думаю, теперь секрет раскрылся.
Поцелуй получился чем-то средним между небрежным и готовым сорвать одежду друг с друга. Мое дыхание участилось, когда он отстранился, крепко прижимая меня к себе.
— Розовый тебе очень идет, — сказал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Ты такая красивая.
— Ты и сам выглядишь не так уж плохо, — сказала я ему, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало благоговение.
На нем была темно-серая рубашка, обтягивающая его бицепсы и грудные мышцы. Она была достаточно узкой, чтобы я могла разглядеть едва заметные очертания его пресса, и это вызвало у меня желание затащить его обратно в комнату и сорвать с него эту рубашку. На нем были джинсы, поношенные, выцветшие, которые выглядели одновременно сексуально и повседневно. Ботинки добавляли ему роста, волосы были небрежно уложены, а ямочки на щеках уже убивали меня.
— Я действительно рада, что ты не умер, — тихо сказала я.
Его улыбка становилась все шире, пока не сменилась низким, хрипловатым смехом.
— Я тоже очень рад, и если ты продолжишь так на меня смотреть, мы точно не пойдем на танцы.
Мне пришлось на секунду задуматься, плохая это идея или нет. Тут мимо пронесся мой одноклассник по демонологии и, увидев меня, резко отскочил назад.
— Мэдди! — крикнул Трент, почему-то единственный ученик здесь, который не был зациклен на Ашере. Вместо этого он уставился на меня. Или мои сиськи, если быть точнее. — Как прошел твой последний экзамен.
Скрестив руки на груди, я бросила на него «серьезный» взгляд.
— Все прошло отлично. Оказалось легче, чем я ожидала. А твой?
Он застонал, наконец, посмотрев мне в лицо.
— О, это было так сложно. У них было около двадцати разных временных линий, которые мы должны были запомнить. Я имею в виду, сколько войн демонов было в этом мире? Я не мог уследить.
Трент был не самым дотошным, так что это меня не очень удивило. Но, очевидно, у него были влиятельные, богатые родители, и его связи помогли ему учиться в школе и продвигаться по карьерной лестнице.
— Оставь мне танец, — сказал Трент, снова переводя взгляд на мою грудь.
— Ну, этого, вероятно, не случится, — серьезно сказала я.
Трент придвинулся ближе ко мне.
Ашер подвинулся, вставая между нами.
— Уходи, — прорычал он. — Ей это не интересно.
Трент моргнул, его пристальный взгляд встретился с ледяными глазами Атланта, стоявшего там. Паника отразилась на его лице, и он начал пятиться назад.
— Извини, — пробормотал он, и его вкрадчивость исчезла. — Я не понял.
Суровое выражение лица Ашера не смягчилось.
— А теперь понял.
Трент убежал, и я шлепнула Ашера по руке.
— Я бы все уладила, — сказала я ему.
Наконец, злость исчезла с его лица, и он подмигнул мне.
— Знаю, но в моей натуре защищать то, что принадлежит мне. Я просто один из тех парней.
Он был таким; он защищал людей, о которых заботился, со свирепостью, которая напугала бы большинство супов. Я никогда не могла сойти с ума от того, что была одной из таких людей. Плюс…
— Я чувствую то же самое по отношению к тебе, — призналась я. — Всякий раз, когда эти цыпочки набрасываются на тебя, мне хочется расцарапать им физиономии.
Это был мой первый опыт собственничества, и это, безусловно, вывело самоконтроль на новый уровень.
Взгляд Ашера стал мрачным и сексуальным.
— Я в тебе чертовски это люблю.
Последовала странная пауза, потому что он произнес слово «люблю», но потом нас позвали Илия и Кэлен, и момент был упущен. Эта вечеринка проходила в другом месте, чем предыдущая, в задней части основных аудиторий, в огромной комнате, которую я раньше не видела. Она была устроена почти как зал, с полированными мраморными полами и сиденьями для зрителей, расставленными прямо по периметру.
— Это музыкально-концертный зал, — сказала Илия, перегибаясь через Кэлена, чтобы поговорить со мной. — Здесь проходят грандиозные выступления, и у него лучшая акустика.
Это было доказано музыкой, которая гремела в зале, наполняя мою кровь энергией. Ашер потащил меня прямо на танцпол.
— В прошлый раз нас прервали, — прошептал он мне на ухо, и я прижалась к нему так близко, как только могла.
— На этот раз я буду танцевать всю ночь напролет, — ответила я, обвивая руками его за шею.
Но я явно сглазила нас, потому что не прошло и двух минут, как по залу пронесся вой сирены. Он был таким пронзительным, что даже перекрыл громкую музыку.
— Что это? — спросила я Ашера, поворачивая голову, чтобы посмотреть, что происходит.
— Это сигнализация по периметру Академии, — сказал он, переходя в режим защиты. Он держал меня за руку, в то время как встал между мной и дверью.
Остальные ребята обнаружили нас почти сразу и тоже окружили меня.
— Где Илия и Ларисса? — спросила я, стараясь не паниковать. Я вцепилась в ожерелье, испытывая облегчение от того, что моя сила все еще была под контролем и присутствовала во мне.
— Прямо здесь, — сказала Илия, затаскивая Лариссу в центр толпы атлантов, рядом со мной. Затем она вытащила из ножен на бедрах два кинжала — потому что она была в буквальном смысле крутой — и встала рядом с Ашером. Я отвлеклась, наблюдая, как она вертит этих малышей в руках, прежде чем вспомнила, что сигнализация сработала не просто так.
Кто-то проник за периметр.
Глава Джонс бросился к выходу. С ним было несколько его сотрудников, и они не выглядели шокированными или рассерженными явными признаками предстоящей вечеринки. Ларисса была права, он определенно уже знал и просто закрыл на это глаза. Он огляделся по сторонам и, заметив нас, рванулся вперед. У меня появилось нехорошее предчувствие, что это как-то связано либо с Атлантидой, либо со мной.
Или с обоими.
— Ашер, — сказал Джонс, совсем не запыхавшись. — Артерианы стоят у входа в школу. Они требуют, чтобы вы с Мэддисон поговорили с ними.
— Нет! — голос Ашера был полон ярости. — Она и близко к ним не подойдет.
Илия снова завертела кинжалами, прищурившись.
— Давайте я поговорю с ними, — предложила она, и мне пришлось покачать головой от того, какой смелой и пугающей она могла быть, если не сказать немного безрассудной и глупой.
Я положила руку на плечо Ашера и сразу же привлекла его внимание.
— Пойдем, — тихо сказала я. — Они не пришли бы сюда, если бы не хотели сказать что-то важное.
Ашер зарычал, и в его глазах появился дикий огонек.
— В прошлый раз они похитили тебя. На этот раз я просто убью их всех, прежде чем у них появится шанс.
Я усмехнулась, обнимая его.
— Полегче, тигр. Давай сначала выслушаем их, и, если нам это не понравится, мы можем обсудить вопрос об их убийстве.
Грудь Ашера вздымалась под моими руками, и я знала, что ему это не нравится. Я дала ему еще минуту на размышление, не давя на него, когда он был так близок к тому, чтобы потерять контроль.
— Ладно, хорошо, — огрызнулся он. — Но ты никуда не пойдешь одна.
Я кивнула, не желая разговаривать с ними наедине.
— Они также спрашивали о тебе, — напомнил ему Глава Джонс.
Ашер издал издевательский смешок, мрачный и невеселый.
— Они знают, что это единственный способ добраться до Мэддисон.
Никто не спорил, но в глубине души я была почти уверена, что, какие бы планы они ни придумывали, Ашер был так же важен, как и я. Чтобы взломать замок, потребовались усилия нас двоих, нашей крови.
Мы ушли с танцев большой группой, в то время как в школе все еще звучал сигнал тревоги. Это гарантировало, что большинство учеников благополучно вернутся в свои комнаты, пока мы будем разбираться с угрозой.
— Они останутся снаружи, — сказал Глава Джонс, пока мы шли. — Они включили сигнализацию исключительно для того, чтобы привлечь мое внимание.
Мы оказались у главного входа, того самого, через который я проходила почти год назад с Илией. Там были десятки одетых в кожу Артериан, но на мосту стоял только один. Единственный, у кого не было шлема. Коннор.
Его взгляд был сосредоточен на мне, напряженный и нервирующий.
Все остальные по команде Ашера остались у большого главного входа, а мы вдвоем двинулись вперед. Он остановил меня, прежде чем я успела ступить на мост, оставив между нами и Коннором расстояние в десять футов.
— Чего ты хочешь? — спросила Ашер, и его ледяные слова прозвучали с силой.
Коннор не отводил от меня взгляда. Он смотрел на меня так, словно я была чем-то особенным, и я действительно хотела, чтобы он перестал.
— Почему ты здесь, Коннор? — спросила его.
— Тебе нужно приехать в Атлантиду, — сказал он мне. — Если ты не вернешься, они все умрут.
Я покачала головой.
— Что ты имеешь в виду? Кто умрет?
Присмотревшись, я заметила, что у Коннора дрожат руки. Это был первый раз, когда я видела его испуганным.
— Ты — ключ, Мэддисон, — сказал он низким и напряженным голосом. — Родители Ашера искали тебя сотни лет. Бог-дитя, которого держали в стазисе, — ключ к восстанию Атлантиды. Только ты была не единственной, кто находился в стазисе. Остальные тоже, и теперь они все умрут. Ты — единственная, кто может их спасти. Ты — единственная, кто может остановить Сонариса.
Я все еще не понимала. Это не имело смысла.
Коннор глубоко вздохнул.
— Атлантида поднимается, и если тебя там не будет, чтобы освободить свой народ, Сонарис уничтожит их всех.
Он сделал еще один шаг вперед, и Ашер предостерегающе поднял руку.
— Не надо, — мягко сказал он. Эта мягкость означала, что он в ярости и уже обдумывает план убийства.
Коннор, наконец, перевел взгляд с меня на Ашера.
— Я не шучу, — сказал он, и я вспомнила, что у этих двоих была история. Я не спрашивала Ашера об этом, потому что это вылетело у меня из головы, но теперь мне стало любопытно. — Аш, это происходит сейчас. Сонарис может проклясть весь мир.
— Это было предсказано, — тихо сказал Ашер, и я поняла, что он пытается мне это объяснить. — Тысячу лет назад это предсказал пророк. Мои родители пытались заставить это осуществиться. В процессе они погибли. Я пытался предотвратить это, отказываясь ступить хоть одной ногой в воды Атлантиды.
— Пока не появилась я, — добавила я. — Мое похищение вынудило тебя.
Он кивнул.
— Да, и я ни о чем не жалею. Во всяком случае, последние несколько месяцев и большая часть моей жизни научили меня тому, что с судьбой не поспоришь.
— А я-то тут при чем?
Челюсти Ашера были напряжены, мышцы на его руках дрожали.
— Дочь богов была ключом к гибели Атлантиды, и она будет той, кто вернет ее. Ее жертва вернет людей, и, в свою очередь, это единственное, что может остановить Сонариса.
Коннор кивнул. Я видела его краем глаза.
— Так… ты действительно веришь, что я — дочь Сонариса? — спросила я, отчасти уязвленная тем, что он не признался мне в этом раньше.
Ашер ответил не сразу.
— Я… я не знаю, — наконец сказал он. — В некотором смысле, это имеет смысл.
Впервые я начала задумываться о том, что на самом деле я могла бы быть десятитысячелетним полу-супом, полубогом. Должно быть, я была заморожена во времени, по крайней мере, будучи маленьким ребенком, потому что самые ранние мои воспоминания были о том, как мне было пять лет и я думала, что я — человек.
Кто-то освободил меня из Атлантиды, забросил в мир людей, заблокировав мою силу, и привел все это в движение.
— Не только твоя сила привела к подъему, — сказал Коннор. Я почти забыла, что он был там. — Это было сочетание почти прямых потомков трех королевских линий.
— А кто же третий? — спросила я. Ашер был от Корнипикуса, я от Сонариса, но кто был от Джервании?
— Коннор, — сказал Ашер. — Он почти такой же чистокровный, как и я. Его родители были лучшими друзьями моих, и какое-то время я рос в его семье. Я жил то у них, то у Джесси, пока…
— Пока ты не ушел от нас, — с горечью сказал Коннор. — У нас были принципиальные разногласия по поводу пророчества, и с тех пор Ашер старался избегать всего, что имело отношение к Атлантиде.
Это было не совсем правдой, поскольку в жилах всех его четырех лучших друзей текла кровь Атлантов. Он просто избегал упоминания пророчества и всех, кто с ним связан.
— Значит, твоя кровь была в одной крови с нашей? — спросила я, и Коннор кивнул. — Как же тогда я могу быть ключом?
— Сонарис потопил Атлантиду, — произнес Коннор. — Его кровь — единственное, что могло разрушить чары. В тебя есть его кровь. Если бы твоя сила была открыта на полную, ты могла бы взломать замок и без нас.
Блядь.
Коннор протянул мне руку.
— Ты готова вернуться, чтобы спасти тех самых людей, которых прокляла десять тысяч лет назад?
Сила Ашера отбросила его назад через мост, и мне пришлось схватить его за руку, чтобы он не последовал за Коннором.
— Нет, пожалуйста, — сказала я. — Борьба с ним не остановит то, что происходит. Я думаю… думаю, мне нужно, по крайней мере, вернуться в Атлантиду и посмотреть, о чем он говорит.
Ашер обнял меня и прижал к своей груди.
— Я не могу позволить тебе сделать это, — сказал он, его голос был полон беспокойства. — Мы понятия не имеем, что нас там ждет.
Несколько прядей розовых волос, выбившихся из прически, упали мне на лицо, и я подумала о том, что год розовых волос принес мне больше радости, чем я когда-либо считала возможным, но также и кучу страха, стресса и сумасшествия.
Я тут же приняла решение покинуть Ашера, чтобы встретиться с Коннором.
— Встретимся на месте, где находится Атлантида, через неделю. Ты можешь изложить мне свою историю, объяснить все, что потребуется, чтобы исправить ситуацию, и тогда мы продолжим.
Через неделю был мой день рождения. Прежде чем я с кем-то встречусь и изменю судьбу мира, я собиралась изменить прическу.
Новый цвет всегда был для меня синонимом новой судьбы.
Пусть эта сука-судьба делает все возможное, чтобы сломить меня. Год розового закончился.
Пришло время для чего-то другого.
Года фиолетового.