Мы не можем вечно оставаться в тени. Здесь слишком людно, и рано или поздно нас разоблачат. Лучше покончить с этим поскорее.
Как только я делаю шаг вперёд, ко мне бросается фейри, её тельце размером с мою ладонь, а блестящие крылышки бьются так быстро, что расплываются в воздухе. Её крошечные щечки раскраснелись, а сапфировые глазки горят гневом.
— Ты! — кричит она так громко, что ближайшие альфы подпрыгивают. — Тебе здесь не место.
Какие же у проклятой фейри сильные лёгкие.
Вся толпа замолкает и оборачивается. Вдалеке вампиры и гоблины наклоняются вперёд, обнажая свои острые клыки. Мать-ведьма поворачивается в нашу сторону, пристально глядя на Малию. Ближе к нам альфы отступают на шаг. Обычно альфа выглядит слабым, если он отступает перед угрозой, но, похоже, у меня и моей стаи другие правила, особенно у моих демонов-волков, которых альфы не видят, но, похоже, они всё равно инстинктивно сторонятся их. Эти сверхъестественные определённо не глупые.
— Уродцы! — фея плюёт в мою сторону.
Я просто наклоняю голову в сторону, чтобы избежать брызг, и борюсь с желанием прихлопнуть её в воздухе. Мои прикосновения позволяют мне поглощать эмоции других сверхъестественных существ, и, если я ещё немного увеличу свою силу, я смогу и их истощить. Фейри такая маленькая, что если я разозлюсь, то могу её убить. Это определенно не понравилось бы наблюдающим сверхъестественным существам.
Не обращая внимания на взгляды окружающих, я твёрдо стою на своем и свирепо смотрю на фейри, которая бушует передо мной. Мой взгляд становится напряжённым. Я позволяю своей демонической силе подняться, мои глаза горят так, что это говорит о том, что они превращаются в светящиеся фиолетовые щелочки, такой же вид они принимают, когда я перекидываюсь в волка.
Крошечное личико фейри бледнеет, она икает и спешит обратно к своему стаду, по пути попискивая в тишине, как испуганная мышь.
Она проносится мимо единственного альфы, который стоял непоколебим.
Младший брат Торпа, Грант, такого же роста, как и я. У него чёрные волосы, короткая борода и карие глаза. Он коренастый, но сильный, одет в потёртые джинсы и серую футболку, а на его руках и шее видны татуировки племени волков. Он наклоняется вперёд, на кончиках пальцев видны когти — намёк на агрессию.
Торп может быть нашим союзником, но не Грант. Он ясно дал понять, что нам не рады в стае волков-оборотней Вегаса. Его взгляд скользит от меня к Малии и Тане. Я чувствую, что Малия стала очень тихой, и это спокойствие убеждает меня в том, что она готова ко всему, в то время как глаза Тани прищурены, голова откинута назад, и она тоже готова защитить нас, если понадобится.
Грант теребит бороду и бросает на меня уничтожающий взгляд.
— Тебе лучше бежать домой, Нова, — говорит он. — Ты нужна Мамочке.
Если бы я могла стереть самодовольную улыбку с его лица без последствий, я бы с радостью это сделала. Однажды, обещаю я себе. При условии, что Мастер Демонических Рун не доберётся до меня первым.
Я делаю изящный шаг вперёд, чувствуя, как Темпл следует за мной по пятам, её энергия обжигает. Она проскальзывает мимо меня, в опасной близости от ног Гранта.
Он не замечает опасности, которая прямо перед ним.
Возможно, я и способна высосать его эмоции одним прикосновением, но она может стереть его в порошок прямо там, где он стоит.
Но прямо сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее, чем конфликт с его стаей.
Не попавшись на удочку, я понижаю голос и говорю:
— Я здесь по той же причине, что и ты. Сделай мне одолжение, обуздай своё эго, пока мы здесь. После этого мы можем разойтись в разные стороны.
Он краснеет, с его губ срывается рычание.
— Однажды, Нова, ты узнаешь своё место…
— Я знаю своё место, — огрызаюсь я. — Оно в тенях, куда ты боишься ступить. Твоё место под солнцем может сохраняться только до тех пор, пока мы держим тени на расстоянии.
Его губы кривятся.
— Ты и твой вид ответственны за эти руны.
Мой вид. Он имеет в виду демонов.
Если бы я хоть на секунду подумала, что его стая примет гибрида в качестве альфы, я бы бросила ему вызов много лет назад. Но единственным результатом был бы хаос. Давным-давно я столкнулась с реальностью и приняла решение, что могу использовать свои способности для чего-то большего. Чего-то лучшего.
Я холодно смотрю на него.
— Грант, если бы я хотела напасть на тебя, я бы не стала разрисовывать твою дверь рунами, — мои зубы заостряются, моя волчица поднимается во мне, одновременно с ростом моей демонической силы, и я чувствую, как мои глаза снова горят фиолетовым, обе мои силы видны. — Я бы окрасила твою дверь кровью.
Его челюсть напрягается, лицо становится ещё бледнее.
Я могу чертовски ненавидеть этого человека, но он достаточно умён, чтобы испытывать страх, когда должен.
Он открывает рот, чтобы ответить, но звон колокольчиков заглушает всё, что он собирался сказать.
В дальнем конце двора открывается дверь, и в поле зрения входят десять женщин, одинаково одетых в свободные чёрные брюки и перекрещивающиеся топы чёрного цвета. Их трудно отличить друг от друга из-за прямых каштановых волос, подстриженных одинаково коротко и едва касающихся плеч, губ, накрашенных в цвет красного вина, и золотистой косметики, которая обводит веки и ресницы. У них в руках медные колокольчики, в которые они звонят во время ходьбы, пока не займут свои места по обе стороны от возвышения в конце двора.
Я быстро отхожу от Гранта, испытывая облегчение, когда сверхъестественные существа передо мной отходят от моей стаи, позволяя трём невидимым волкам, которые окружают нас, отступить, защищая.
— Как у того умного парня как Торп быть такой идиот брат? — бурчит Таня через руну связи.
Я пожимаю плечами. Затем вздыхаю. Торп мог бы бросить вызов предыдущему альфе волчьей стаи Вегаса, но он позволил Гранту бросить вызов вместо себя.
— Очевидно, Грант не всегда был таким придурком.
— Мне кажется, в это сложно поверить, — рычит Таня.
Впереди нас женщины с колокольчиками расступаются веером, пропуская Магната Вегаса в проход между ними. Она высокая, гибкая женщина, редкая нимфа пустыни, единственная из своего вида, которая предпочитает жить среди нас — по крайней мере, насколько мне известно. Её кожа — более мягкая версия кирпично-красной почвы пустыни Мохаве, глаза у неё тёмно-карие, а губы накрашены золотистой помадой.
— Сверхъестественные Вегаса, — произносит она в тишине, вставая между своими помощниками. — Я позвала вас сюда, потому что мы столкнулись с серьёзной угрозой. Мастер Демонических Рун восстал из Подземного мира впервые за тысячелетия.
— Почему он здесь? — спрашивает Люсиль, мать-ведьма. Это миниатюрная женщина с тонкими чертами лица, её блестящие светлые волосы взъерошены и подстрижены до плеч, глаза василькового цвета, которые подчёркивает тёмно-синий брючный костюм с глубоким вырезом. Люсиль выглядит хрупкой, но это обманчивая уловка. Она из тех, кто улыбается и крепко обнимает вас, одновременно вонзая кинжал вам между рёбер. Попытка Малии раздобыть волшебную палочку доказала это. Люсиль делала вид, что помогает ей, но только для того, чтобы унизить Малию, подорвав её усилия. Она ясно дала понять, что, по её мнению, Малия никогда не станет «настоящей» ведьмой.
Я возвращаю свое внимание к другим сверхъестественным существам, поскольку они продолжают требовать ответов.
— Кто в этом виноват? — фейри визжат в унисон.
— Чего хочет этот демон? — спрашивает лидер гоблинов ещё громче.
— Ему нужны наши души, — шипит один из призраков, растягивая «ш» в конце своей речи.
Помощники Магната звонят в свои колокольчики, чтобы заставить всех снова успокоиться.
— Мы не знаем точно, почему он здесь, — говорит Магнат, возвращаясь к своей мягкой речи. — Но мы изучили древние тексты, и ясно одно: Мастер Демонических Рун восстает только тогда, когда жаждет крови.
— Жаждет крови? — принцепс вампиров подается вперед, но остается в тени. — В прямом или переносном смысле?
Это коренастый мужчина, одетый в деловой костюм под развевающимся плащом, который, по-видимому, предназначен для защиты от солнца. Его щеки залиты румянцем, который может быть вызван только обильным количеством человеческой крови, которую он берёт у ничего не подозревающих жертв. Его гнездо находится в одном из самых процветающих казино, и вампиры овладели искусством устраивать людям великолепную ночь, а затем стирать их воспоминания о последующем кровопролитии.
— Мы не знаем точно, что это значит, — отвечает Магнат. — Жажда крови может означать месть или смерть. Или же он может что-то искать. Какой бы ни была его цель, он не вернётся в Подземный мир, пока не убедится, что добился успеха.
Говорит альфа-орёл, человек, с которым я никогда раньше не пересекалась, но которого знаю по репутации.
— Если он жаждет крови, как мы можем защитить наши стаи? — Дастиану двадцать три года, он самый молодой альфа, и для него эта роль довольно новая, поэтому он для нас неизвестный элемент. Однако до нас дошли слухи о его убежище, и впечатляет, на что он пошёл, чтобы сохранить свою стаю оборотней в безопасности.
Я чувствую, как внимание Тани переключается на него, на её лбу появляется морщинка, когда она замечает высокого, худощавого, но в то же время точёного альфу. Он один из немногих, кто, судя по голосу, беспокоится за своих людей, а не за себя.
— Мы убьём демона прежде, чем он убьёт нас, — выкрикивает Грант, и его когти полностью видны, когда он отвечает на вопрос Дастиана.
Магнат приподнимает брови.
— Рун не похож на демонов низкого уровня, с которыми мы знакомы. Их можно убить. Его же нельзя. На самом деле, всех элитных демонов чрезвычайно трудно, если не невозможно, убить, когда они ходят по Земле, — вот почему разумно опасаться их. Такой могущественный зверь, как Рун, практически непобедим, — говорит она. — Мы должны найти способ отправить его обратно в Подземный мир.
Её заявление погружает собравшихся в гробовую тишину.
Я задумчиво прищуриваюсь. Тот факт, что элитных демонов невозможно убить, когда они на Земле, может быть хорошей новостью для меня, поскольку я подозреваю, что мой отец — один из них, но я быстро отбрасываю мысль о том, что я непобедима. У меня были переломы костей, сотрясения мозга, порезы и ушибы. Я быстро исцеляюсь, но не сомневаюсь, что моя волчья часть оборотня делает меня уникальной — и, безусловно, смертной.
Однако, Магнат что, только что назвала его «Рун»?
Я говорю громче.
— Рун? — спрашиваю я, и в моём тоне ясно читается вопрос.
Магнат не смотрит на меня, но я знаю, что она знает, кто я такая. На самом деле вопрос в том, потрудится ли она ответить “полукровке”.
К моему удивлению, она отвечает почти сразу.
— Так его называют в древних текстах. Его магия — магия рун — названа в его честь. А не наоборот. Вот почему мы не можем прочитать ни одну из рун, которые он нанёс на наши территории. Их значение известно только ему.
— Это проклятия? — одна из фейри пронзительно кричит, потому что, по-видимому, это их обычная громкость. — Ожидающие, когда их взорвут, как бомбы?
Магнат снова поднимает руки, призывая к спокойствию.
— Мы пока не знаем. Но пока мы не выясним, вы не должны предполагать, что ваша собственная магия или сила возобладают над ним.
Она окидывает каждого сверхъестественного пристальным взглядом, прежде чем прокашляться.
— Как бы то ни было, я обратилась за помощью к тому, кто знает, как отследить Руна. Она протягивает руку в сторону открытой двери позади неё.
В тени появляется мужская фигура, и на секунду — самое короткое мгновение — его силуэт кажется больше, чем на открытом пространстве.
Роман выходит на свет рядом с Магнатом, его поза такая же расслабленная, как и тогда, когда я увидела его за воротами, несмотря на растущее напряжение вокруг нас. Он снял мотоциклетное снаряжение и теперь одет в чёрные джинсы и облегающую футболку с короткими рукавами, подчёркивающую впечатляющую ширину его плеч.
— Это Роман Васс, — говорит Магнат. Её голос становится тише, в нём слышится редкое почтение. — Роман — последний из изначальной линии волков-оборотней, известных как железные волки.
Что ж, это ответ на извечный вопрос о демоне или ангеле.
Очевидно, ни то, ни другое. Роман — железный волк.
Вокруг нас нарастает тихий гул, и собравшиеся начинают перешёптываться. Стайка фейри устремляется к Роману, возбуждённо переговариваясь между собой, прежде чем вернуться в толпу.
Мои мысли путаются от этой новой информации. Я слышала о семье Васс. Они были первыми волками-оборотнями, их сила была настолько велика, что они жили намного дольше, чем большинство сверхъестественных существ, но я думала, что они все вымерли.
Голос Малии тихо звучит в моём ухе через нашу руну, отражая мои мысли.
— Последнее, что я слышала, — железные волки вымерли.
— Очевидно, нет, — шепчет Таня.
— Если он следил за Мастером Демонических Рун из Калифорнии, это, по крайней мере, объясняет, как он узнал, с чем мы столкнулись прошлой ночью, — продолжает Малия.
— Не очень-то он старался остановить нас, — говорю я, и в моём горле нарастает рычание.
Таня приподнимает брови, глядя на меня.
— А нас бы что-нибудь остановило?
Я фыркнула.
— Замечание принято.
— По крайней мере, мы знаем, почему ты не смогла его прочитать, — говорит Малия своим рассудительным тоном. — Его семейная линия превосходит других сверхъестественных существ, чьи способности давно считались утраченными.
Это многое объясняет, и всё же… такое ощущение, словно нам предстоит ещё многое выяснить.
Поднявшись на возвышение, Магнат продолжает говорить.
— Тексты, с которыми мы смогли ознакомиться, были написаны семьёй Романа. Он обладает уникальным пониманием угрозы, с которой мы сталкиваемся, поскольку его семья однажды столкнулась с Руном и выжила.
— Волк-оборотень, который причинил зло Мастеру, — шепчет Малия. — Должно быть, кто-то из его семьи спровоцировал кровавую бойню, когда Мастера Демонических Рун в последний раз видели на Земле.
На трибуне Магнат отступает назад, давая Роману возможность высказаться.
Роман оглядывает группу, прежде чем его взгляд падает на меня, ненадолго задерживаясь, прежде чем пройти дальше.
Если он потомок железных волков, то его сила будет принадлежать только ему, не изменяясь со временем и не разделяясь между всеми оборотнями. Не то чтобы среди волков-оборотней существовало понятие чистой крови, но это делает Романа самым близким к королевской семье из всех, кого мы могли бы иметь.
Я сдерживаю ироническую ухмылку. На днях мы назвали его бронзовым богом. Мы и понятия не имели, насколько близки мы были к его истинной природе.
Голос Романа, когда он говорит, чистый и завораживающий.
— Руна нельзя убить, но его можно заставить вернуться в Подземный мир. Моя семья однажды сделала это. Вместе мы сможем сделать это снова, — его внимание возвращается ко мне. — Это потребует совместных усилий. Множество способностей и умений. Рун — древний, могущественный и хорошо известный трикстер. Сразиться с ним в одиночку означало бы мгновенную смерть.
Прилив энергии, который ощущался у меня по коже с того самого момента, как Роман присоединился к Магнату, резко усилился. Я не могу сказать, из-за Романа это или из-за мрачных образов, которые вызывают его слова. Рун — угроза, как никакая другая, и, судя по тому, что я испытала за свою относительно короткую жизнь в Вегасе, большинство сверхъестественных существ не станут сражаться с обычным демоном низкого уровня. Ни у кого из них нет ни единого шанса против древнего, могущественного трикстера, создавшего магию рун.
— Кто со мной? — спрашивает Роман, повышая голос и обводя загадочным взглядом внутренний двор и коридоры вокруг него, отмечая сверхъестественных существ, которые стоят отдельными группами. То, как они собираются вместе, а также расстояние между их кланами и стаями показывает, насколько редко мы все общаемся. Теперь, похоже, Роман просит невозможного: он хочет, чтобы мы работали вместе.
— Лучше бы у него были какие-нибудь магические штучки в рукаве, — говорит Таня, поглаживая пальцами руну, чтобы сохранить свои слова в тайне. — Его шансы на формирование содружества здесь, равны нулю или вообще ни одному грёбаному шансу.
Роман прекращает свои попытки склонить аудиторию к добровольному участию в этой самоубийственной миссии и пристально смотрит на Таню — как будто он точно слышал, что она сказала.
— Ни за что, — Малия выдыхает, ухватившись за ту же самую возможность, которая только что пришла мне в голову.
Губы оборотня растягиваются в улыбке — снова, как будто он услышал недоверчивый шепот Малии, — но это безжалостное выражение. Я чувствую изменение в его позе и замечаю глубокие тени, которые пробегают по бурной зелени его глаз, прежде чем исчезнуть.
Все инстинкты подсказывают мне сделать шаг вперёд и стать волонтёром. Мы должны быть частью этого, а не оставаться в стороне, как обычно, и тот факт, что Роман уже разыскал нас в баре, а затем в спортзале, указывает на то, что он, скорее всего, примет наше предложение.
Ладонь Малии опускается на мою руку, прежде чем я успеваю пошевелиться.
— Мы не можем, — бормочет она, снова через руну.
— Никто не будет с нами работать, — добавляет Таня. — Нам лучше держаться от этого подальше, Новз. Идем своим путём, как всегда.
Голос Романа обрывает её.
— Три добровольца, — объявляет он, не сводя с меня глаз. — Сделайте шаг вперед, дамы.
Мои сёстры застывают рядом со мной.
— Или нет, — бормочет Таня.
Я отвечаю на пристальный взгляд Романа, в то время как сверхъестественные существа вокруг нас переминаются с ноги на ногу и поворачиваются в нашу сторону, их взгляды становятся всё более яростными, но я также замечаю намёк на облегчение в некоторых из них. Если мы сделаем шаг вперед, это будет означать, что им этого делать не придётся.
Чёртовы трусы.
Несмотря ни на что, Роман бросает нам вызов на глазах у всех, и это значит, что мы не можем отказаться. Не то чтобы мы бы отказались. Он уже знает, что мы не отступим от схватки с этим элитным демоном. Возможно, он и предупредил нас в первую ночь нашей встречи, чтобы мы отсиделись в этой битве, но теперь, похоже, он хочет, чтобы мы были в центре событий.
Я делаю шаг вперёд и радуюсь, когда волки-оборотни расступаются, чтобы пропустить нас, когда мы направляемся к возвышению. Таня и Малия держатся прямо за мной. Как и жгучая энергия моих волков, которые следуют за нами по пятам. Я чувствую, как их внимание переключается на сверхъестественных вокруг нас. Пространство тесное, а окружающая нас сила, должно быть, возбуждает их голод.
Мой взгляд не отрывается от Романа, пока я иду к нему по почти безмолвному двору, в воздухе нарастает тяжёлое напряжение. Он тоже не сводит с меня глаз, мы оба участвуем в битве взглядами, в которой не может быть победителей.
Я встаю рядом с ним, и мои сёстры присоединяются ко мне, мои волки образуют полукруг вокруг нас, а Блиц стоит прямо передо мной.
— Ты не последовала моему совету, — голос Романа тихий, едва слышный, когда он наклоняется ко мне. — А теперь уже слишком поздно.
Он так тихо говорит это, что даже с моими чувствами оборотня мне приходится придвигаться ближе, чтобы расслышать его.
Я морщу лоб, пока он продолжает.
— Я настоятельно просил вас держаться подальше от сред с переменными, которые вы не можете контролировать.
Мой взгляд заостряется. В данном случае ясно, что он — неконтролируемая переменная.
Понизив голос, чтобы соответствовать его спокойному тону, я говорю:
— Если ты хотел, чтобы другие помогли, ты просто упустил свои шансы, выбрав нас первыми.
Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на моих глазах. Затем он опускается на мои губы. Его голос, как вкуснейший шоколад, греховно проникает в мои чувства.
— У меня есть именно то, что я хочу, — бормочет он.
Преодолевая возникшее между нами напряжение, он поворачивается обратно к толпе и повышает голос, чтобы его услышали все.
— Спасибо тебе за волонтерство, Нова, — говорит он, как будто и не выделял нас из толпы.
— Конечно, — отвечаю я, не в силах унять напряжение в плечах. — Эта угроза касается всех нас.
— Почему мы должны ей доверять? — этот крик исходит от лидера клана гиен, который появляется из тени в коридоре. — Она — одна из демонов!
А ты вступаешь с ними в сговор, чёртов монстр. Я прикусываю язык, прежде чем попытаюсь защищаться. Ничье мнение обо мне или о моей стае не изменится.
Мои сёстры рядом со мной напрягаются, когда из толпы раздаются похожие крики, пока над остальными не раздается отчетливый голос.
— Я надеюсь, Рун расправится с этими сучками.
В тот момент, когда Грант заговорил, добродушие Романа исчезло. Полностью.
Невозможно не заметить, как заостряется его челюсть и как разрез его глаз, когда он сводит брови. Я должна отойти от него — каждый инстинкт самосохранения во мне внезапно кричит об опасности, — но вместо этого я борюсь с не менее сильным желанием сократить расстояние между нами, провести кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони и пытаться снова почувствовать его эмоции, поскольку прямо сейчас он проявляет одно из самых сильных чувств: ярость.
Чёртову тонну ярости.
— Довольно! — рычит он, заставляя прихожан подпрыгивать.
Он двигается так быстро, что я с трудом слежу за его действиями. Не сводя взгляда с Гранта, Роман проводит указательным пальцем правой руки по коже левого запястья. Это резкое движение, имитирующее рубящий удар. При его прикосновении появляется тёмная надпись, пробегающая по жилистой мышце у основания ладони и быстро исчезающая, когда он взмахивает правой рукой в сторону своих ног в ботинках. Всё происходящее выглядит для всего мира так, как будто он чиркнул спичкой по своей коже и бросил её на землю.
От основания платформы исходит сила, настолько мощная, что я невольно делаю шаг назад. Я ощущаю это как линию огня, за исключением того, что она совершенно невидима, устремляясь к волкам-оборотням, стоящим вдалеке, проносясь у ног сверхъестественных существ, стоящих между нами и ними. Все, кто попадается ему на пути, отскакивают назад с тревожными криками, прежде чем она сталкивается с стаей Гранта, а затем раздается глухой удар.
Вдалеке стая волков-оборотней приближается, так что я не могу видеть, что происходит между ними. Мне нужен один из моих демонов-волков, чтобы пробраться туда.
Подталкивая локтем Блица, стоящего прямо передо мной, я надеюсь, что он почувствует настойчивость в моём прикосновении, поскольку я не могу использовать слова, чтобы сказать ему, чего я хочу. Иди.
Блиц мчится прочь от меня на максимальной скорости, его энергия проскальзывает через промежуток между дальними оборотнями.
В то же время Роман бросает взгляд на пространство, занимаемое Блицем. Это самый короткий взгляд, но я замираю и заставляю себя не реагировать, возвращаясь в прежнее положение, внезапно насторожившись на случай, если… каким-то образом… он может чувствовать моих волков, как, казалось, чувствовал мою связь с сёстрами через наши связанные руны.
Я борюсь с паникой, которую испытываю при мысли о такой возможности. Роман мне совершенно незнаком. Он уже продемонстрировал, что обладает силой, превосходящей силу обычного оборотня, и это начинает пугать меня до чёртиков.
Стоящий рядом со мной Роман просто опускает левую руку и расправляет плечи, спокойно наблюдая за хаосом, который он вызвал в толпе.
Я делаю тихий вдох, несмотря на то что крики вокруг нас становятся громче. Я глубоко вздыхаю с облегчением, наполовину убеждая себя, что он на самом деле смотрит на свою левую руку, которая была в том же поле зрения, что и прежнее местоположение Блица. Я заставляю себя расслабиться, но, чёрт возьми, этот мужчина прямо сейчас морочит мне голову.
Группа волков-оборотней в толпе, наконец, расступается, и между ними вылетает Блиц.
Я мельком замечаю Гранта, лежащего на земле — по-видимому, без сознания.
Несколько членов его стаи, включая бету, склонились над ним. Остальные повернулись в сторону Романа, на их лицах отражались то страх, то ярость.
Блиц мгновенно возвращается ко мне, его энергия поражает мои чувства. Он не рычит, не издает ни звука, но я узнаю его довольную энергию. Это та же острая энергия, которую излучает Эйс, когда он убивает и помогает мне в этом процессе. Блиц так же заботится обо мне и моих сёстрах, и он определённо рад тому факту, что Роман сбил Гранта с ног.
Бета Гранта поднимается от своего бессознательного альфы, его зубы заостряются, когда он частично перекидывается. Он старше и менее склонен к безрассудным реакциям, но, несмотря на это, его яростный взгляд останавливается на Романе. Он делает шаг вперёд, как будто собирается бросить Роману вызов, но в следующий момент Грант издает стон и, пошатываясь, принимает сидячее положение.
— Какого чёрта произошло? — спрашивает он, его лоб сморщился, когда толпа затихла. Он огляделся, как будто был сбит с толку, затем потер затылок и поднялся на ноги, отталкивая протянутые к нему руки помощи. — Я в порядке, чёрт возьми. Отстань от меня.
Его острый взгляд устремляется на меня, обшаривая платформу.
Я на мгновение задерживаю дыхание, но Грант ничего не говорит против Романа, который остается непоколебимым рядом со мной, давая нам всем понять, насколько на самом деле сильны железные волки.
Магнат, которая до сих пор молчала, подается вперёд, прокашливаясь. Я не могу сказать наверняка, но, похоже, она не слишком расстроена демонстрацией Романа.
— Как видите, — говорит она, повышая голос ещё резче, чем раньше. — Нам повезло, что на нашей стороне такой могущественный человек, как железный волк.
Она поднимает руки, когда её помощники звонят в колокольчики, утихомиривая последний ропот в толпе.
— Сейчас у нас нет времени ссориться между собой, — говорит она. — Вы должны понимать, что если эта угроза не будет нейтрализована, то никому из нас не придется беспокоиться о том, кто из оборотней пересёк границу, или о том, что гоблины собирают больше магической пыли из пустынь, — она бросает взгляд на меня и моих сестёр. — Мелкие ссоры должны остаться позади, по крайней мере на данный момент.
Роман, который снова выглядит расслабленным и спокойным, скрещивает руки на груди и кивает в знак согласия с её словами.
— Ваш Магнат права. Есть причина, по которой я всё ещё жив. Не все из нас переживут это столкновение, но вместе у нас гораздо больше шансов.
В толпе снова раздается ропот, нарастающее волнение, которое, похоже, никогда по-настоящему не утихнет.
Малия придвигается ближе к моей спине, и затем в моём ухе звучит её голос, который не слышен никому, кроме Тани.
— Роман использовал руну, чтобы вырубить Гранта?
Она не выглядит испуганной — не в её стиле, — но в её тоне слышится нотка беспокойства.
Воспользовавшись тем, что толпа отвлекает меня, я как можно медленнее протягиваю руку и прижимаю палец к отметине под ухом. В то же время я отворачиваюсь от Романа, чтобы всё выглядело так, будто я разговариваю со своими сёстрами — так оно и есть, только больше никто меня не слышит.
— На самом деле, я понятия не имею. Что бы он ни сделал, он сделал это слишком быстро, чтобы я могла разглядеть наверняка, но я могла бы поклясться, что на его коже буквально появилась отметина, когда он прижал к ней пальцы. Он определенно управляет магией необычным для оборотней способом.
— За исключением такого оборотня, как я… — выдыхает Малия, и подтекст повисает в воздухе.
— Он не может быть гибридом, — говорит Таня. — Железные волки чистокровные.
— Они древние, — шепчу я. — Его семья, несомненно, передавала знания о магии, которые были утеряны для всех нас.
— Магия, которую он использовал у ворот, чтобы убедить стражников впустить нас, — напоминает нам Малия. — И чтобы заблокировать демоническую силу Новы.
— Возможно, даже магия, которую могут использовать только люди с самой чистой кровью, — говорю я.
Не знаю наверняка, правда ли это, ведь я не получила должного образования в стае после того, как меня всю жизнь избегали. Как обычно, я использую свои инстинкты и лучшие предположения, чтобы сохранить нам жизнь.
— В этом столько же смысла, сколько и во всём остальном в нашей жизни, — бормочет Таня, прежде чем мы прекращаем наш тайный разговор, когда во дворе снова становится тихо.
Стоящий рядом со мной Роман бросает на толпу ещё один вызывающий взгляд и снова повышает голос.
— Кто ещё присоединится к нам?