Солнце уже встало к тому времени, как мы наносим руну на запястья, преображая нашу одежду, и мы остаемся в обычных чёрных джинсах, футболках и мотоциклетных куртках, чтобы наши наряды не привлекали внимания по дороге домой. Мы едем с восточной части Вегаса по полосе, которая ранним утром сверкает искусственными огнями, проезжаем мимо спортзала, где мы тренируемся каждый вечер, и сворачиваем на глухие улочки, где расположен наш дом.
Друг за другом мы заходим в гараж и паркуем наши мотоциклы рядом со старым грузовиком, занимающим левую часть гаража. Эйс и Блиц остаются снаружи, невидимые, и я ощущаю движение их энергии, когда они огибают дом с обеих сторон, их шаги тихие, несмотря на сухую траву, покрывающую наш двор.
Я распускаю волосы и разминаю плечи, когда дверь гаража закрывается за нами и свет снаружи гаснет. Темпл и Лука подходят ко мне вплотную. Теперь, когда никто не может заглянуть внутрь, они снова становятся полностью видимыми, и я провожу руками по их головам.
Мы живем на маленьком участке в одном из самых опасных районов западной части Лас-Вегаса, но благодаря высоким заборам и современной сигнализации, на которую мы сэкономили деньги, мы здесь в относительной безопасности. Не говоря уже о том, что в доме живут четыре оборотня и четыре демона-волка. Даже если мама принимает вертикальное положение всего несколько раз в неделю.
Говоря о…
— Девочки, этим утром вы вернулись поздно.
Её голос доносится до нас ещё до того, как мы заходим внутрь, и через несколько мгновений в поле зрения появляется Мама. Ей под сорок, её длинные, цвета воронова крыла, локоны блестят без малейших признаков седины, а зелёные глаза сияют этим утром, но из-за усталости её плечи ссутулились, а морщинки на лбу стали глубже, когда она продолжала сжимать мои руки. Этим утром она более бдительна, чем обычно, и, думаю, ей интересно, почему мы такие тихие. Чертовски хорошо, что я так быстро выздоравливаю, потому что последнее, что мне нужно, — чтобы она узнала, что на меня напал элитный демон… Элитный демон, который, очевидно, знает моего отца.
Мама привыкла к тому, что мы спим в течение дня и работаем всю ночь напролёт, но даже до того, как появился элитный демон, мы держали наши внеклассные занятия в секрете от неё — ей не нужен стресс от того, что мы путаемся с другими сверхъестественными существами, не говоря уже о демонах.
Как только мы возвращаемся в наш дом, мы играем совсем другую роль ради мамы. Мы не можем говорить в её присутствии о том, что произошло ночью. С этого момента и до тех пор, пока мы снова не выйдем из дома, мы будем вести жизнь обычных двадцатипятилетних женщин.
На протяжении последних пяти лет я боролась с ложью, которая требуется, чтобы сохранить наши вылазки в тайне — я много раз хотела рассказать маме, — но я не могу усложнять ей жизнь.
— Никаких проблем на работе, Мамочка, — говорит Малия, обнимая Маму за плечи и успешно избегая её вопроса ещё одним объятием. — Просто долгая ночь. Мы вымотались.
Мама шикнула на нас.
— Вы слишком много работаете.
Она ведёт нас по коридору в маленький обеденный уголок справа от нашей такой же маленькой кухни, а Темпл и Лука занимают позицию под прикрытыми окнами. Они — наши постоянные охранники, но, прежде чем найти своё место, они тычутся в Мамины ноги.
Она гладит каждого из них по голове кончиками пальцев, шепча:
— Спасибо.
Она их благодарит каждый раз, когда я возвращаюсь домой в целости и сохранности.
Откашлявшись, она кивает в сторону стола, её движения замедляются.
— Я испекла печенье и блинчики. Присаживайтесь, я подам, чтобы вы могли поесть перед сном.
— Ты лучшая, Мамочка, — говорит Таня, бросая свой рюкзак на дальний конец стола, прежде чем принять поцелуй в щеку от моей Мамы. — Ты знаешь как раз тот язык любви, который мне нужен.
Если не считать того случая, когда Таня проглотила целый сырой стейк, когда её натура гарпии взяла верх, она единственная из нас, кто больше всех ценит кулинарное искусство. Она ловит мой взгляд на другом конце комнаты, прежде чем последовать за Мамой на кухню.
— Как насчёт того, чтобы я помогла тебе с этим, Мамочка? — говорит она, и все мы прекрасно понимаем, что если мама весь последний час готовила, то её энергия скоро иссякнет.
Кухонная зона представляет собой открытое пространство, которое соединяется с обеденным уголком, что позволяет нам присматривать за Мамой, не слишком суетясь вокруг неё.
— У меня есть потрясающий новый рецепт, который я хочу попробовать в выходные, когда у нас будет выходной, — продолжает Таня, помогая Маме раскладывать блинчики по тарелкам.
Мы с Малией отодвигаем наши сумки в сторону, прежде чем занять свои места за столом.
— Понадобятся ли дня него все блюда и кухонные принадлежности, какие только есть в доме? — спрашивает Малия, поворачивая свой стул лицом к кухне. — Не то чтобы мне не нравились твои кулинарные эксперименты, Таня, но, в конце концов, мне всегда приходится убирать.
Губы Тани дёргаются, когда она отворачивается от своего занятия. Она перестает мыть посуду на достаточное время, чтобы бросить щенячий взгляд в сторону Малии.
— Прости, — говорит она, и это звучит почти так, как будто она говорит искренне. — Я просто терпеть не могу посуду. Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы не разгромить всю кухню.
— Я приберу, — я замолкаю, искренне чувствуя себя немного виноватой. Уборка — не моя сильная сторона, поэтому чаще всего это поручается Малии. Похоже, приготовление пищи в основном ложится на Таню или на Маму, когда у неё есть возможность. Я провожу большую часть своего свободного времени, выискивая зацепки, развивая их или тренируясь. А потом ещё немного тренируюсь.
— Ты, несомненно, худшая уборщица, которую я когда-либо встречала, — говорит мне Малия, фыркнув от смеха. Она вытягивает свои длинные ноги рядом со столом. — Ценю твоё предложение, но ты же знаешь, какая я привередливая. Я буду только убирать за тобой, так что не трать своё время впустую.
Я ухмыляюсь ей в ответ, наслаждаясь моментом и радуясь, что могу забыть о наших проблемах на несколько секунд.
— Это твоя ведьмовская сторона. Ты одержима порядком и контролем, всё в твоих владениях помечено и стерильно.
Она безразлично пожимает плечами.
— В противном случае, у тебя получатся скрещенные заклинания и один большой взрыв. Если твой стол для заклинаний не чист, можешь забыть об этом.
Я морщусь, когда она цитирует надпись, нацарапанную на крышке одной из парт в нашей старой средней школе — той самой, за которой нас заставляли сидеть. Это была школа для сверхъестественных существ, зачарованная, чтобы люди даже не думали отправлять туда своих детей. Иногда мне хотелось пойти в человеческую школу, но это было бы слишком опасно. Для них.
— Не напоминай мне об этой дурацкой школе, — говорит Таня, подходя к нам впереди мамы с полными руками, на которых она перекладывает несколько тарелок с едой. — Я никогда не была так счастлива, когда покинула это место.
Мы были изгоями, на нас показывали пальцем и о нас шептались. Наши родители влюблялись — или, по крайней мере, ложились в постель — с представителями разных сверхъестественных рас, в результате чего мы стали полукровками.
То, что Малия — ведьма и волчица, означает, что ей не рады ни в одной из групп. По словам Мамы, её родители были хорошими людьми, но они умерли вскоре после рождения Малии, и ни стая волков-оборотней, ни местный ковен не приняли её. Таню боятся из-за её стороны гарпии — одной из самых злобных рас сверхъестественных существ. Она никогда не знала свою мать-гарпию, которая бросила её, как только у Тани проявились волчьи черты. Гарпии обычно рожают чистокровных гарпий, независимо от того, с каким видом они спариваются, но в случае с Таней она унаследовала обе способности.
А ещё есть я, моя демоническая половина, и стая демонов-волков, которые никогда не отходили от меня ни на шаг. Опять же, по словам мамы, они появились, ещё будучи всего лишь прыгающими щенками, на следующий день после того, как мой отец вернулся в Подземный мир — всего через несколько дней после моего рождения. Долгое время я по-детски надеялась, что он послал их нам на помощь, но как только я узнала, на что на самом деле похожи демоны, я загнала эту надежду в дальний угол своего сознания.
В любом случае, щенки, по-видимому, росли с пугающей скоростью, и в течение нескольких недель они помогали растить меня, приводя к маме, когда меня нужно было покормить. Не знаю, была ли она сильнее в те первые дни, но я благодарна волкам за то, что они помогали ей.
Таня ставит тарелки с вкусностями для завтрака в центр стола и садится, в то время как Мама прислоняется к стене в уголке, держа в руках большую кружку кофе.
Одновременно мы с Малией наклоняемся вперед и с наслаждением вдыхаем сладковато-маслянистый аромат, с наших губ срываются одобрительные возгласы. После этого мы умолкаем благодаря самым пышным блинчикам в мире, а также лучшему маслянистому и крошащемуся бисквиту, на которое даже сверху нанесен тонкий слой подливки. Из-за ночных вылазок у меня меньше энергии, чем обычно, поэтому мне нужно как можно больше еды.
Вместе с несколькими часами сна.
Темпл и Лука тихо ходят вокруг стола и между нашими стульями, но им не нужна еда. Они уже насытились сверхъестественной энергией. К счастью, кормить моих демонов-волков стало проще, чем когда-либо, ведь на улицах полно подонков.
— Я разбужу вас сегодня вечером перед сменой, — говорит Мама, наблюдая за всеми нами с усталой, но счастливой улыбкой и потягивая кофе. В такие моменты, как этот, когда она счастлива и присутствует рядом, я забываю о темной стороне её жизни и о том факте, что, по всей вероятности, именно я буду тем, кто разбудит её.
Если бы только я навечно могла удержать это мгновение.
Я откусываю последний кусочек блинчика, когда Мама прислоняется к стене, её ноги подкашиваются, а глаза смотрят в одну точку. Она никогда не просит о помощи, и мы никогда не придаём этому большого значения.
Малия находится к ней ближе всех и сразу же без лишнего шума поднимается на ноги, берёт Маму за руку и кладет её руку себе на плечо.
— Завтрак был восхитительным, Мамочка, — бормочет она, нежно целуя маму в лоб, в то время как та кладет голову на плечо Малии. — Мы ценим это.
Они остаются такими в течение секунды, которая требуется мне, чтобы сглотнуть и подняться со своего места.
Обняв Маму за плечи с другой стороны, я забираю её у Малии и помогаю дойти до её комнаты. Она имеет простую планировку — кровать, прикроватная тумбочка, шкаф и не более того. У нас дома всё просто.
Откидывая выцветшее стёганое одеяло, продолжая поддерживать Маму, я помогаю ей забраться в постель. Я могу только наблюдать, как она становится всё слабее, медленно погружаясь в матрас.
Я напоминаю себе, что нужно оставить воду и несколько крекеров на прикроватном столике в надежде, что она съест что-нибудь в течение дня. Вместе с моими демонами-волками мы с сёстрами стараемся навещать её как можно чаще в такие дни, как этот, когда она либо спит, либо рассеянно смотрит в потолок.
Таков наш образ жизни, но от этого боль не становится меньше.
Я нежно прижимаю руку к её лбу, убирая тёмные волосы с лица. Это сделал с ней демон. Чудовище, в жилах которого течет моя кровь. Теперь это чудовище послало элитного демона выследить и напасть на меня.
Что ж, к чёрту его. И туда же его гонца.
Выходя из Маминой комнаты, я клянусь, что ни один демон больше никогда не причинит вреда ни ей, ни моим сёстрам.