ЛУИ
Уверенность. Этого мне никогда не занимало, что и неудивительно, учитывая мое происхождение. Мои родители были худшим типом магов: высокомерные, привыкшие выставлять свое превосходство напоказ. Меня воспитывали в убеждении, что я лучше всех остальных, и что ни один мой поступок не повлечет за собой последствий, потому что я выше любых правил. Если бы я не встретил Ти и её семью в детстве, я не сомневаюсь, что вырос бы законченным подонком.
К счастью, она указала мне на свет. Одергивала меня всякий раз, когда я начинал зарываться. И напоминала, что чем больше власти у человека, тем больше на нем ответственности — тем больше он должен помогать другим, а не помыкать ими.
Элизабет Монтгомери изменила меня в самой основе, и именно ради её безопасности и будущего — как и ради всего сверхъестественного мира — я стоял сейчас в Антарктиде, готовясь сдвинуть временную линию. Я пытался сделать это лишь однажды и сдался через несколько секунд, осознав, что не смогу вернуть свою мертвую пару к жизни. Сдвиги времени не предназначены для этого, и если бы мне удалось отменить смерть Регины, я бы, скорее всего, пустил мир под откос и уничтожил его.
Смерть была за пределами моей власти. С этим я смирился давно, несмотря на всё то, что воображал себе, когда мной владела тьма.
— Вы готовы? — спросил я драконов, обводя взглядом четверых братьев.
Каждая из гигантских голов качнулась в кивке. Я позволил своей энергии вырваться на волю, тонкими волнами стекая к линии лей под нашими ногами. Это был лишь ручеек, потому что, ударь я в полную силу, мог бы потерять контроль. В этом месте было столько мощи, что у меня буквально сводило челюсти.
Узы в груди отозвались гулом, и я позволил им присоединиться ко мне. Совсем чуть-чуть, чтобы Ти не затянуло вслед за мной, если что-то пойдет не так, но достаточно, чтобы чувствовать почву под ногами. Мне необходимо было вернуться в свое тело здесь; другого варианта не существовало.
Протянув руку, я коснулся ближайшего дракона. Коснуться одного значило коснуться всех, ведь они были связаны узами превыше жизни и смерти. В ту же секунду древняя, земная, чуждая магия ворвалась в мое тело. На миг я едва не отпрянул — энергия драконов была… дезориентирующей. Это трудно объяснить, но я бы сравнил это с внезапным пробуждением в чужой стране, где люди не говорят на твоем языке. Вроде бы всё знакомо, но ты ничего не понимаешь.
Мое тело начало дрожать, нужно было действовать быстро. Зажатый между лей-линией, драконами и собственной силой, я превратился в живую бомбу. Существовало заклинание, созданное специально для сдвига линий времени, и я заучил его давным-давно. Я не мог говорить, подавленный такой мощью, поэтому просто позволил словам проноситься в уме. Древний язык был мне так же привычен, как английский — по сути, он был моим первым языком, в моем доме на нем говорили раньше, чем учили обычные слова. Это помогало: я умел творить заклинания беззвучно с самого раннего детства.
Слова кружились всё быстрее, взрываясь чистой энергией. Используя силу, зажатую в ладонях, я внезапно увидел внутренним взором нечто большее, чем просто темноту. Я увидел всю вселенную. Время не линейно. Оно несется безумными кругами, зигзагами и петлями, показывая бесконечное количество вариантов того, как могла бы пойти история. Каждое решение человека меняет его путь, даже если это лишь крошечный поворот.
Сначала это ошеломляло: мир проносился в голове миллиардами жизней и путей. Глубоко вдохнув, я отсек всё лишнее, оставив лишь те тропы, которых касалась моя энергия. Хаос немного утих, но оставшегося всё равно хватило бы, чтобы свести с ума любого. Опять же, мне нужно было сосредоточиться на событиях, ближайших к текущему моменту. Прошла неделя с тех пор, как я произнес то заклинание, и оно вызвало такую рябь в моих временных линиях — и в мире в целом, — что было предельно ясно, куда смотреть. Как только я нащупал нужное место, я послал один импульс тепла Ти. Это был момент, когда всё могло полететь к чертям, и мне нужно было, чтобы она знала: она — мое сердце. Тепло вернулось ко мне с удвоенной силой, и я невольно улыбнулся своей маленькой искорке. Время не погасило её огонь, и я был бесконечно благодарен за это.
Я потянулся силой и ухватился за точку на временной линии прямо перед тем местом, где начинался огромный зигзаг. Затем меня буквально засосало в эту линию и выбросило в прошлое. На мгновение я дезориентировался, пытаясь успокоить неистово кружащуюся энергию. Меня не должно было здесь быть, и чем дальше назад уходит маг, тем тяжелее это дается. Прошлое пыталось вытолкнуть меня, но я не мог этого позволить. Не пока не исправлю ошибку.
Я был не более чем сгустком энергии; никто не мог меня видеть, но я видел все знакомые лица. Я был у ратуши, и Луи-из-прошлого, окутанный вихрями темной энергии, как раз ворвался внутрь. Я последовал за этой энергией. За своей энергией.
Глядя со стороны, я поразился тому, каким увидел себя на той сцене: жестокая, насмешливая улыбка, холодный, жесткий взгляд. Я знал, что порой бываю холодным ублюдком — я вычеркивал супов из своей жизни и отворачивался, когда не следовало, — но в том маге, которым я был в тот день, было нечто по-настоящему пугающее.
Затем появилась книга. Я понял, что время на исходе. Сосредоточившись только на себе, я игнорировал всё остальное в комнате, включая Ти и мою семью, которые боролись за мою душу.
Когда я добрался до переднего края зала, моя энергия слилась с Луи из прошлого. Я погрузился в ту самую тьму, которая изначально породила эту проблему. Это всегда было самой рискованной частью плана. Если я не смогу контролировать себя и тьму, я просто останусь слитым с этим Луи, и если это продлится слишком долго, я умру. Потому что Луи-из-будущего погибнет, мой покинутый сосуд истлеет, и моя временная линия оборвется.
Тьма, липкая и неподатливая, цеплялась за меня. Я сражался за контроль, пытаясь влить в него больше своей энергии, чтобы дать ему хоть каплю ясности. Внутренняя борьба тянулась, казалось, часами. Я знал, что снаружи мое тело, вероятно, выглядело застывшим, но внутри мы вели битву за спасение всех.
Он был гораздо сильнее, чем я ожидал. И это была моя вина. Я отказывался думать об этом периоде тьмы и потому вступил в бой, не подготовив всё необходимое оружие.
Слова заклинания начали срываться с губ Луи, и я не мог их остановить, потому что тонул в притягательной и злой энергии, пожирающей мою душу. Нет. Я сильнее этого!
Мои узы с парой — то, чего не было у этого Луи, — запульсировали в моей энергии. Это придало мне сил.
Вторая часть заклинания вышла невнятной, так как я нанес ответный удар своей силой, не заботясь о том, что могу навредить самому себе. Отчаяние впилось в меня когтями — время заканчивалось. Вторая часть заклинания была завершена.
Однако мне удалось задержать его, что изменило временную линию: это дало Ти возможность заморозить нашу силу, а членам Совета — ворваться в зал до того, как заклинание было полностью завершено. Я хотел прикончить этих чертовых советников прямо на месте, особенно тех, кто ударил по Ти, но я должен был позволить всему этому случиться.
А что, если на этот раз она умрет?
Совет нанес удар прежде, чем я успел это обдумать. Гортанный рык вырвался из моих губ, когда Ти — её прекрасное лицо исказилось от паники — бросилась наперерез, заслоняя меня.
Прежде чем я успел подхватить её, как сделал это в тот день, я почувствовал давление на свое тело в будущем. Временные линии задрожали, всё стало крайне нестабильным. Я едва не выпустил контроль над прошлым.
Что-то тянуло меня назад, и это могло произойти до того, как я успею исправить свою ошибку.