ТАЙСОН КОМПАСС
Перед нами раскинулся город, начинающийся у подножия холма и уходящий далеко вглубь красных земель. Огромные, внушительные красные ворота стояли в самом центре — высеченные из рубинов, они возвышались на три или четыре этажа. Их многогранные поверхности отбрасывали красные лучи света, несмотря на отсутствие солнца в розоватом небе. Неужели здесь всё высечено из рубинов?
Немного перебор, но ладно.
Моё внимание привлекла мерцающая волна видимой силы, то поднимающаяся, то опадающая над городом. Она распространялась по землям, и когда эта мощь прошла сквозь переднюю ограду, а затем и сквозь нас, я напрягся. Однако ничего не произошло, если не считать легкого скачка моей внутренней энергии. Возможно, это была просто естественная волна силы, создаваемая всеми этими рубинами.
Грейс выдернула свою руку из моей, широко раскрытыми глазами уставившись вниз. Её челюсть слегка отвисла, кулаки были сжаты перед собой. Она выглядела одновременно заинтригованной и напуганной. Я изо всех сил старался не сгрести её в объятия, не впиться в её губы, чтобы почувствовать их вкус. Какой бы яростный зверь ни проснулся внутри меня вместе с узами пары и силой колдуна… он не был под контролем. Я едва держал себя в руках. Понятия не имею, как мои братья жили с такой дикостью внутри.
Я любил всё контролировать.
По крайней мере, я мог отпустить одну часть своего страха и гнева. Грейс не изнасиловали. Облегчение, которое я почувствовал, было за гранью слов. Никто и никогда не должен подвергаться такому насилию, и если я когда-нибудь узнаю, что какой-то суп виновен в подобном, я прикончу его на месте.
Слава богу, я успел вовремя, чтобы убить её кузена. Он всё же распускал руки, но сексуального насилия не было, и я принимал эту победу там, где мог. Я даже задавался вопросом, нужен ли я ей был в итоге. Она сражалась как воин, несмотря на то, что была истощена голодом и ранена.
Эта воля к борьбе… она меня удивила. Не то чтобы Грейс была слабой — совсем наоборот — но она всегда была воплощением логики и спокойствия. Нежный целитель. То, что я увидел сегодня, было другой её стороной, более темной. Даже сейчас… её великолепная кожа заживала, возвращаясь к своему обычному безупречному состоянию; её рыжие волосы, хоть и спутанные, в пятнах грязи и крови, всё равно светились тем естественным сиянием. Снаружи она казалась прежней, но её аура и суть ощущались… иначе.
Меня убивало то, что я не мог позаботиться о ней. Я немного подлечил её раньше, она смыла большую часть крови и починила одежду, но я мог бы наколдовать ей совершенно новый наряд, надеть обувь ей на ноги. Но я не стал, потому что она, казалось, хотела стоять на собственных ногах, быть независимой. И я буду уважать её желания.
К тому же, это могло быть к лучшему. Мы были в Волшебной стране — мире магии, которого я не понимал, а я всё еще сражался со своей новой энергией колдуна. Меньше всего мне хотелось, чтобы заклинание сработало против нас.
Конечно, если Грейс попросит о помощи, все правила полетят к черту.
Словно отвечая на эту мысль, сила внутри меня вспыхнула. Я закрыл глаза, так как они наверняка светились золотом, пока пытался снова не потерять контроль. Последнее, что нам было нужно — это оповестить всё в Волшебной стране о нашем присутствии, а огромный выброс энергии из меня определенно сделал бы это.
Тихий голос Грейс прервал мои мысли:
— Ты в порядке?
Сглотнув горечь в горле, я кивнул.
— Я в порядке. А ты? Тебе что-нибудь нужно? Еда или вода?
Она была слишком худой, и каждый раз, когда её хрупкость попадалась мне на глаза, я выходил на новый уровень бешенства. Но мне нужно было дождаться, когда она сама захочет моей помощи.
— Я в норме. Просто готова найти маму. — Её внимание вернулось к городу, и я крепко сжал кулаки.
Брекстон бы уже закинул Джессу на плечо, игнорируя её вопли. Несмотря на то, что я перенимал его звериную натуру, я еще не достиг его уровня импульсивности. Пока что.
Если моя энергия продолжит вести себя так же… кто знает.
— Нам стоит спуститься в город. Мама и бабушка могли оказаться там. — Грейс ерзала, выглядя так, будто готова была сорваться с места в любую секунду.
Её план не был блестящим. Просто войти в неизвестный город в Волшебной стране. Насколько мы знали, это место могло быть полно опасностей за пределами наших самых страшных кошмаров. Скорее всего, это ловушка.
Я открыл рот, чтобы озвучить возражения, но она поймала мой взгляд, и каким-то образом я в итоге произнес:
— Конечно, нам стоит проверить, не там ли твоя мама.
Черт возьми. Каждый раз, когда она направляла на меня эти темные, бездонные глаза, я сдавался. Я наконец-то начал понимать, как Джесса заставляет Брекстона делать всё, что ей вздумается.
Джейкоб фыркнул, забавляясь тем, как я теряю рассудок. Улыбка Грейс осветила её тонкие черты, и я решил, что оно того стоит. Пока она не пострадает. А уж об этом я позабочусь.
— Спасибо! — сказала она с такой сильной эмоцией в голосе, что по мне прошла волна облегчения. Когда мы только нашли её, её голос был слишком плоским… мертвым.
Она развернулась и начала спускаться с холма. Она была высокой даже для супа — почти доходила мне до подбородка босиком — но всё равно казалась такой миниатюрной. Неземной. Её родители не могли знать этого заранее, но имя Грейс (Грация) ей идеально подходило. Это было во всем, что она делала — врожденное изящество.
Мы с Джейкобом прибавили шагу, чтобы догнать её, потому что она явно собиралась нестись прямо вниз без всяких колебаний.
— Компассы падают как мухи, — сказал Джейкоб, бросая в мою сторону ехидную ухмылку.
Я вскинул бровь.
— Завидуешь, брат?
Мой брат покачал головой, его смех прозвучал как музыка на ветру. Затем он удивил меня, посерьезнев настолько, чтобы сказать:
— Возможно, ты прав. Вы все — везучие ублюдки.
Между нами промелькнул момент понимания; в его лице читалось так много недосказанного. Я видел, что он готов остепениться, но при этом никуда не спешил. Мы могли быть молодыми по меркам мира супов, но наши расы были созданы для поиска пар. Такова наша природа. А это значило, что мы всегда чувствовали, будто чего-то не хватает, пока их не находили. Я чувствовал это влечение последние несколько лет, и только когда Грейс вернулась в мою жизнь, инстинкт ударил по мне со всей силы. Потребность. Она была и всегда оставалась недостающей частью моей души.
Грейс уверенно шагала вперед, но прямо перед воротами замедлилась, дожидаясь нас.
— Как они могли так вырезать камень? — пробормотала она, и её глаза округлились. — Где они вообще нашли хотя бы один необработанный самоцвет такого размера, не говоря уже о двух?
— Понятия не имею, — нехотя признался я. Я любил во всем разбираться. — Но чем ближе мы к этому городу, тем сильнее его энергетический резонанс. Это мешает моей магии колдуна. Наверное, это была не лучшая идея — эволюционировать в колдуна прямо перед приходом сюда.
Так же сильно, как я ненавидел чего-то не знать, я не любил признавать слабость. Но Джейкоб и Грейс заслуживали знать, что я не полностью контролирую ситуацию.
— Скажи мне, если будешь на грани, — произнес Джейкоб, не отрывая взгляда от возвышающихся перед нами ворот. — Мы можем снова соединиться. Я попробую перекачать часть твоей энергии в себя.
Джейкоб всегда был в контроле. Он отлично знал свои пределы. Обычно я тоже, но колдовство было совершенно новой ситуацией.
— Договорились. — Я кивнул брату, сосредоточившись на воротах. — Ни у кого больше нет ощущения, что этот город заброшен?
Грейс сделала шаг вперед прежде, чем я успел её остановить, приложив руку к ближайшей колонне рядом с главными воротами, которые, как и следовало ожидать, были сделаны из рубинов.
— Я не чувствую внутри ни одной живой души. Ни сердцебиения, ни жизни, ни магической ауры.
Джейкоб выпрямился, решительное выражение лица прорезало его черты жесткими линиями.
— Это не значит, что внутри никого нет. В Волшебной стране много необычной магии. Нас учили заклинаниям, которые скрывают города. Заклинаниям, имитирующим смерть. Землям со смещающимися ликами и галлюцинациями. То, что мы видим здесь, может не быть реальностью.
Все фейри посещали секретные уроки о Волшебной стране. Им преподавали их историю и знания об этом крае, чтобы ничего не было потеряно и забыто из их родного мира. Джейкоб был связан клятвой о неразглашении, и никто из нас не ждал, что он нарушит эти узы. Однако в последнее время он сам делал это несколько раз, и я верил, что это потому, что он больше не чувствовал себя исключительно фейри. Его преданность менялась.
— Думаю, нам всё равно нужно найти способ попасть внутрь, — решительно сказала Грейс, не убирая руки от колонны. — Особенно если есть шанс, что это просто маскировка, чтобы отговорить нас от входа.
Я не был удивлен. Она была полна решимости, и уважал это в ней. Я был просто рад, что здесь и могу проследить, чтобы она не бросилась безрассудно во что-то, с чем не сможет справиться.
Сделав еще несколько шагов вперед, я ударил обеими ладонями по воротам и сильно толкнул. Там не было ни видимого замка, ни ручки, только тонкая линия света посередине, где соединялись две створки. Несмотря на все мои усилия, они не сдвинулись ни на миллиметр. Джейкоб подошел помочь, мы оба вложили в толчок всю свою силу. Мои бицепсы и мышцы спины напряглись от усилий.
Ничего. Ворота были запечатаны магией; нам не удастся открыть их грубой силой. Не убирая рук от рубинов, я ощутил низкое ровное гудение энергии под ладонями.
— Может, попробуем заклинание? — Магия была лучшим средством против другой магии.
Джейкоб кивнул.
— Какое ты имел в виду?
Грейс прижалась ближе к моему боку.
— Я могу помочь, — сказала она. — Моя энергия снова в полную силу.
Пытаясь игнорировать то, как её мягкое тело прижимается к моему, я окинул взглядом её лицо. Она буквально светилась здоровьем, выглядя гораздо менее изнуренной и уставшей, чем можно было ожидать от человека, которого пытали и морили голодом неделями.
— Ты быстро восстановилась после стольких недель истощения.
Я хотел напомнить ей, что это нормально — не перенапрягаться, при этом не выглядя так, будто я указываю ей, что делать. Я на собственном горьком опыте усвоил, что женщины не любят, когда ими командуют, даже если у меня самые лучшие намерения.
Её тонкие брови сошлись на переносице, когда она склонила голову набок.
— Я в порядке, Тай. Мне не нужна ма… Я в порядке. Можешь перестать за меня беспокоиться. С тех пор как бабушка ударила меня ножом, во мне появилось столько лишней энергии. Это странно, но я не жалуюсь. Я не чувствовала себя так хорошо уже много лет.
Это ничуть меня не успокоило.
— Что за новая энергия? — Я чувствовал, что она изменилась; её аура стала другой.
Она пожала плечами:
— Та холодная, ледяная энергия, о которой я тебе говорила.
Я чувствовал, что она не договаривает, но сейчас было не время давить на неё. Я протянул руку и осторожно коснулся её лица. Она едва заметно вздрогнула, но не отстранилась, когда я обхватил пальцами её щеку и подбородок.
Наша связь пары вспыхнула, и в моем сознании расцвел отблеск её присутствия. Он исчез прежде, чем я успел за него удержаться.
— Твоя энергия сильна, — прошептал я, приблизив свое лицо к её. Я почти чувствовал вкус её губ, пока говорил. Наша связь напряглась, и я почувствовал, как в груди зарождается стон. Энергия заискрилась между нами, её губы приоткрылись, вырвалось несколько прерывистых вдохов. Я хотел поцеловать её больше, чем сделать следующий вдох, но она не была готова. Я не стану давить, буду ждать вечность, если потребуется. Даже если это меня убьет.
Каким-то образом я нашел в себе силы отстраниться. Острое желание ударить кулаками по каменной преграде захлестнуло меня, но я сдержался. Насилие не было выходом, даже если бы от него мне стало легче. То, насколько я был в бешенстве в тот момент, пугало меня самого — то, что всё это случилось с ней, что Грейс пострадала от рук тех, кому должна была доверять. Это было невыносимо.
— Думаю, я попробую энергетическую стену, — выдавил я, каждое слово было резким и коротким. — Вам обоим лучше отойти. С моей новой силой я не хочу, чтобы кто-то попал под отдачу.
Оба сделали несколько шагов в сторону — всё еще слишком близко, но я понимал, что дальше их не сдвинуть. Подавив очередное ругательство в адрес упрямых супов, я попытался найти то спокойное состояние ума, в которое обычно вхожу перед магической работой. Оно всё еще было там, спрятанное глубоко под всей этой бушующей энергией. Шепот тишины прошел сквозь меня, когда я подключился к странным лей-линиям этого мира. Я не узнавал их рисунок. Вместо того чтобы идти параллельно и пересекаться в определенных точках, они напоминали гигантскую загогулину. Очень запутанно.
Во всех мирах были лей-линии, но здесь они были толстыми и необработанными, будто энергия была новой, чистой и незапятнанной — сила в её чистейшем виде, без той порчи, что преследует земные линии. Земля страдала, искалеченная годами перенаселения, загрязнения и химических войн между людьми. Здесь всё было иначе, что снова заставило меня задуматься: почему же все покинули Волшебную страну?
Когда первозданная мощь смешалась с моей собственной, часть конфликтующей энергии колдуна утихла, словно её приручила гораздо большая сила, и она улеглась на свое место. Я втайне надеялся, что так оно и останется, потому что я, скорее всего, сошел бы с ума, если бы энергия продолжала так яростно сопротивляться мне.
Ты, должно быть, самый молодой колдун в истории.
Я слышал смех Луи, напоминающего мне об этом. Меня прошибло током. Луи! Черт, я так был поглощен Грейс, что забыл о необходимости помочь и ему. Раз уж я в Волшебной стране, полдела сделано. Я найду Жозефину прежде, чем мы уйдем.
Как только я установил прямую связь с линиями, то сформировал слова заклинания в уме и одновременно придал форму первозданной энергии своими четкими намерениями. Открыть ворота. Когда я почувствовал, что готов, я произнес заклинание вслух: «Bruticus formulae».
Мои ладони, широко раскрытые перед собой с разведенными пальцами, стали проводником силы. Мне нравилось использовать руки для заклинаний. Сжимать их в кулаки — отличный способ перекрыть поток, когда дело сделано.
Заклинание вырвалось из меня мощным порывом; передо мной сформировалась стена энергии.
— Открыть ворота!
Сила ударила из меня с такой мощью, что меня отбросило на несколько футов назад, мои ботинки проехались по рубиновому песку. Я с облегчением увидел, что с Грейс и Джейкобом всё в порядке, их только немного обдало ветром. Брат частично заслонил мою пару, защищая её. Я ничуть не удивился — она была семьей, а мы приглядываем за своими. Всегда.
Моё заклинание колотило по воротам с такой силой, что земля дрожала. Лей-линии фейри… чертовски круто.
Мне понравилось, как они усмирили мою колдовскую энергию, словно девчонку, поставив её на место. Впервые за несколько месяцев я чувствовал, что полностью контролирую ситуацию. Ворота заскрипели, в щели появилось больше света, но это длилось лишь мгновение, прежде чем они снова захлопнулись.
Мать твою. Это заклинание с чистой энергией фейри обладало силой в тысячу тонн.
У меня не было выбора, кроме как отозвать энергию. Я бы остался совсем без сил, если бы поддерживал заклинание дольше. Я дал ему рассеяться. Грейс и Джейкоб подошли ко мне, как только моя стена силы безвредно рассыпалась на землю.
— У кого-нибудь есть план Б? — спросила она, нахмурившись.
Мы с Джейкобом обменялись взглядами, но я видел, что он в таком же тупике, как и я.
— Не уверен, что сработает что-то стихийное, — размышлял брат. — Огонь не подействует на рубин, по крайней мере, на том уровне жара, который я могу создать. Ветер тоже, особенно если стена Тайсона не помогла. Вода бесполезна, и я не вижу здесь источника, который мог бы использовать.
— Остается Земля, — закончил я за него. — Может, мы сможем сдвинуть грунт и пройти под ними?
— Пожалуйста, попробуйте, — взмолилась Грейс, прижимаясь к плечу Джейкоба. — Я чувствую, что это место связано с моей мамой, или, по крайней мере, бабушка прячется здесь. Мне нужны ответы. Мне нужно выяснить, что, черт возьми, происходит и почему она это сделала.
В глазах Грейс промелькнула паника; они казались черными как ночь.
— Я сделаю всё, что смогу. — Лицо Джейкоба помрачнело, когда он увидел боль Грейс. Он коснулся рукой её щеки. — Мы найдем твою маму. Мы найдем ответы.
Грейс несколько раз кивнула, закусив дрожащую нижнюю губу.
— Спасибо. Черт, я знаю, что вы оба делаете всё возможное, чтобы помочь мне и моей дурацкой семье, на что ни один из вас не подписывался. — Она опустила голову. — Я даже не подумала о том, что вас обоих не будет на Земле неделями, и никто даже не знает, что с вами случилось. Ваша семья решит, что вы мертвы.
Джейкоб притянул её для объятий, и я постарался не зарычать. По крайней мере, сдерживать раздражение было проще, когда колдовская часть меня была спокойна. Проще напоминать себе, что Грейс хоть и моя, но я ей не владею. Это две разные вещи. Мы с Грейс принадлежим друг другу. Это не дорога с односторонним движением. И я доверял своему брату. Я дам ему как минимум тридцать секунд, прежде чем вмажу за то, что он распускает руки.
— Тебе не нужно чувствовать себя виноватой, — прошептал Джейкоб ей в макушку. — Все знали, что мы ищем тебя. И мы вообще-то планировали отправиться в Волшебную страну сразу после этого.
Её глаза перестали блестеть, губы больше не дрожали, когда она отстранилась.
— Вы и так собирались сюда? Почему?
Она пропустила так много событий за эти месяцы — она не знала ни о младенцах, ни о Кристофе.
— Нам нужно много чего тебе рассказать, — сказал я, протягивая руку и притягивая её ближе к себе. Может, я и работал над доверием и отказом от собственничества, но за один день я мог вынести лишь определенное количество испытаний. Особенно в такой день. — Но сначала давай проверим, сможем ли мы прорыть подкоп под этим городом.
Джейкоб сделал несколько длинных шагов вперед и остановился перед воротами. Опустившись на колени, он погрузил руки в рубины, которые были измельчены в мелкий песок.
Безумие — думать, что мы на Жемчужных Лугах. Я слышал об этой земле. Джейкоб проговорился как-то вечером, вскользь описывая Волшебную страну. Большинство супов думали, что здесь есть всего несколько отдельных земель, но, по словам моего брата — и из того, что я видел сам — внутри крупных территорий существовало множество миров поменьше. Волшебная страна была огромна, и я сомневался, что многие знают все ее секреты.
Джейкоб наклонился вперед, его волосы начали приподниматься и парить над головой, когда он подключался к стихиям. Свет отражался от его светлых прядей, рубины отбрасывали на них красные блики. Его волосы теперь были длиннее моих; он отращивал их, и они почти касались кончиков ушей. Это должно было усложнить укладку, но он справлялся.
Мы с Грейс пошатнулись, когда под землей пронесся гул — будто под ногами промчалась камнедробилка — а затем всё снова стихло. Джейкоб не шелохнулся, поэтому я подошел к нему и встал у плеча. Перед ним образовалось расчищенное пространство; рубиновая пыль исчезла, но примерно в трех футах под ней находился сплошной слой красного цвета.
— Земля тоже сделана из рубина? — спросил я, опускаясь на колени рядом с ним. — Как это, черт возьми, возможно?
Он покачал головой, всё еще держа руки перед собой; с них сыпались мелкие крупицы рубинов.
— У меня плохое предчувствие насчет этого места. Жемчужные Луга не должны быть такими. Это… что-то другое.
— Дерьмо, — сказал я, резко поднимаясь. Я закинул голову, пытаясь оценить масштаб преграды. — Мы можем перелезть?
Я и так знал ответ. Ворота и забор были высотой в три этажа, и зацепиться было абсолютно не за что.
Грейс тяжело выдохнула.
— Может, нам стоит просто пойти дальше. Если нам так трудно попасть внутрь, сомневаюсь, что мама или бабушка справились.
В ней вскипело разочарование, и она с силой пнула главную дверь подошвой.
— Почему ты просто не откроешься, тупой кусок дерь… — Она замолчала на полуслове, когда рубиновая дверь бесшумно треснула, распахнулась, и Грейс ввалилась внутрь.
Я бросился за ней, боясь, что дверь закроется, оставив нас снаружи и разлучив с ней. Я не собирался так рисковать. Мы с Джейкобом проскочили целыми и невредимыми, и двери не закрылись.
Я поднял ошеломленную Грейс.
— Эта дверь открылась просто потому, что я попросила? Что за чертовщина? Какая дверь делает такие вещи? — Она бормотала, слова натыкались друг на друга. Это было очаровательно и напоминало мне ту Грейс, которую я помнил с детства. Сейчас она была такой сдержанной, закрытой, и мне нравился этот мимолетный проблеск её растерянности.
Она вцепилась руками в мою рубашку, прижимаясь к моему боку, и та часть меня, что была собственником, взревела. Я обнял её свободной рукой, поглаживая по спине, безмолвно успокаивая, прежде чем наконец сказать:
— Неважно, что произошло. Важно лишь то, что мы внутри и можем искать твою маму.
— Ты прав, — сказала она, слегка отстраняясь. — На мгновение потеряла концентрацию. Из-за этого места я чувствую себя странно.
Я окинул её взглядом, ища трещины в её броне. Но её глаза были сухими, лицо — бесстрастным. Я еще не видел, чтобы она плакала, и это… беспокоило меня. Супы плохо переносят подавление травмы. Не все из нас плачут, но все мы эмоциональны; мы кричим, ругаемся и деремся. Мы выплескиваем свое дерьмо наружу, а не держим внутри, где оно пожирает нас.
Грейс вела себя несвойственно себе. Она закрылась, и я понятия не имел, что произойдет, когда это перестанет быть вариантом. Но я буду рядом с ней. Срыв может быть неизбежен, но она не останется с ним один на один. Я позволил ей отступить, давая ту свободу, которой она желала, хотя это шло вразрез со всеми моими инстинктами.
Глубоко вздохнув, она повернулась, чтобы идти вглубь рубинового города, но тут же обернулась и коснулась открытых ворот.
— Закройся, пожалуйста. — Её голос был легким и мягким, на этот раз в нем не было приказа. Но это не имело значения — ворота бесшумно закрылись.
— Ну, провалиться мне на этом месте, — сказал Джейкоб, и на его лице впервые отразилось замешательство. — Никто не сможет это объяснить.
Я проглотил ответ, потому что что я мог возразить? Грейс всегда была супом с самыми заурядными способностями среднего уровня. Помимо таланта целителя, она никогда не проявляла способностей за пределами нормы. Подобные демонстрации обычно случались с Джессой и Брекстоном, со сверхъестественными существами, наделенными не просто обычной душой. Что наводило на вопрос: кто же такая Грейс на самом деле?