Предсказания Меры сбылись: большая часть Тормы была заполнена оборотнями, занятыми своими повседневными делами. Мы нашли Симону в их главном торговом районе, который представлял собой одну длинную и широкую улицу, по обеим сторонам которой располагались самые разные магазины — от товаров для дома до кафе и даже большого хозяйственного магазина.
— Святое дерьмо и черт возьми! — взвизгнула Мера, резко остановившись перед магазином из красного кирпича. — Она снова открыла книжный магазин!
Мера, как и Тень, и я, была заядлой читательницей. До того, как узнать своё истинное предназначение, она работала в единственном книжном магазине в Торме, который принадлежал Дэнни, тайно притворявшейся оборотнем. Оказалось, что мать Тени была легендарной Данамэйн Царства Теней, и когда слишком большая власть вскружила ей голову, она попыталась стереть все наши воспоминания о своём пребывании в Торме.
Этот магазин был одним из тех воспоминаний, но, похоже, теперь, когда мы разобрались с ее махинациями, Симона решила вдохнуть в него новую жизнь. Фасад изменился: красный кирпич теперь подсвечивался ярко-зеленым навесом, обрамляющим большое окно, заполненное книгами в жанре фэнтези и романтики, искусно расставленными на деревянных полках.
— Однажды в Славные Времена, — со смехом прочитала Мера огромную вывеску над входной дверью. — Мне нравится, что она пытается вернуть былую традицию и снова сделать чтение увлекательным. Торма никогда не славилась любовью к искусству.
Тень откашлялся.
— Да, наверное, это моя вина. Я создал оборотней хищниками, не учтя, что без культуры и эмпатии стаи никогда не эволюционируют дальше тех зверей, от которых они произошли.
— Они не так уж плохи, — фыркнула Мера, слегка закатив глаза. — Но да, немного больше книжных знаний не помешало бы.
— Я это запомню, — сухо заметил Тень, — на тот случай, если в следующий раз буду придумывать целую расу существ.
Мера похлопала его по груди.
— Смотри, чтобы ты сделал. — Затем, подмигнув, она неторопливо вошла в книжный магазин.
Тень целую минуту смотрел, как она уходит, прежде чем покачал головой и провел огромной рукой по лицу, словно это должно было вывести его из-под чар Меры. Он ни разу не посмотрел в мою сторону, и я тоже устремила взгляд вперед, поскольку среди друзей-воинов существовало негласное правило: мы позволяем друг другу переживать моменты слабости и не указываем на них.
Войдя внутрь, мы увидели Меру и Симону, обнимающихся, плачущих и раскачивающихся вперед-назад посреди комнаты. Справа от них стояли книжные полки, а слева — большой сервировочный стол из необработанного дерева. Комната была наполнена запахом бумаги, пергамента, чернил и… дома. Я всегда находила тепло и уют в комнате, наполненной словами и знаниями.
— Твой живот такой большой! — воскликнула Симона, отстраняясь, ее темные глаза сияли, истинным счастьем. — Тебе лучше не рожать этого чертового ребенка без меня. Клянусь, Мера.
Тень встал позади своей пары.
— Вот почему мы здесь, — сказал он. — Мера должна покинуть библиотеку на несколько недель, и она хотела навестить тебя и передать еще пергамент, чтобы ты могла поддерживать связь, пока мы отсутствуем.
Симона замерла, часть ее волнения утихла, когда ее руки на животе Меры перестали двигаться.
— Куда вы направляетесь? Должна ли она путешествовать в таком состоянии?
Тень открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Мера зарычала.
— Она стоит прямо здесь, и никаких проблем нет. Я беременна, а не умираю. Ребенок должен появиться на свет не раньше чем через месяц-два, и к тому времени я уже буду в целости и сохранности возвращаться в библиотеку. — Ее взгляд метнулся ко мне. — Поддержи меня, Ангел. Я имею в виду, женщины работали в полях до тех пор, пока им не приходилось присесть на корточки, чтобы родить. Я, черт возьми, могу на несколько недель уйти из библиотеки, чтобы помочь другу.
Тень благоразумно промолчал; мы все знали, что они не раз спорили о Пустынных Землях, и поскольку Мера победила, не было смысла снова к этому возвращаться.
— Женщины рожали в исключительных обстоятельствах на протяжении тысячелетий, — подтвердила я. — Особенно на Земле, где они часто жили довольно примитивно, без современных удобств, которыми обладают сегодня. Несмотря на то, что роды на протяжении веков были одной из главных причин смерти женщин…
Я оборвала себя на полуслове, когда глаза Меры резко расширились. Черт. Некоторые из этих утверждений, вероятно, были неуместны в ее нынешней ситуации.
— Что, конечно же, совершенно не имеет к тебе отношения, — поспешно поправила я, — поскольку ты — богиня. Ваши дети могут быть довольно сильными, их трудно вырастить и родить, но…
К этому моменту её лицо стало ужасно бледным, и я решила просто промолчать.
— Всё будет хорошо, — сказал Тень, протянув руку и погладив её по пояснице, успокаивая так, как мог только он. — Самое важное в словах Ангела, это то, что ты — богиня, рождённая из Нексуса. Практически неуязвимая. Ты родишь нашего ребёнка так же легко, как и нашла себе могущественную пару.
Мера резко подняла голову и сердито посмотрела на него.
— Ты что, издеваешься надо мной? Что в том, что мы пережили, чтобы быть вместе, было легким?
Тень даже глазом не моргнул, увидев её внезапную агрессию. Ещё до беременности она всегда отличалась дерзким поведением, и я была почти уверена, что ему это нравилось.
— Всё было легко. Сравнительно. Нам суждено быть вместе, но я бы выбрал тебя и всё, через что мы прошли, даже если бы это было не так. Любить тебя — это самое лёгкое, что я когда-либо делал.
Лицо Меры смягчилось, и она глубоко вздохнула.
— Как хорошо, что ты иногда говоришь правильные вещи. — На её губах появилась лёгкая усмешка. — И, если посмотреть на это с такой точки зрения, я думаю, любить тебя — это самое лёгкое, что я когда-либо делала.
Губы Тени дрогнули, но он воздержался от дальнейших слов. Мера тоже промолчала, вернувшись к Симоне, поскольку времени у нас было мало.
— Это пергамент, — сказала она, передавая его. — Не могла бы ты держать меня в курсе того, что происходит в стаях, и что произойдет после этой важной встречи?
Симона кивнула, взяла бумагу и отошла за прилавок, чтобы убрать ее в ящик.
— Конечно, я это сделаю. А теперь садись, чтобы мы могли поговорить в оставшееся у вас время. Расскажи мне все, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Взявшись за руки, пара переместилась в заднюю часть магазина, где в небольшом уголке для чтения были расставлены несколько диванов. Выбрав диванчик, они обе тут же заговорили, и, несмотря на то, что слова лились из их уст с такой скоростью, что казалось, будто они не могут ни слышать, ни понимать сказанное, им каким-то образом это удавалось.
— Я беспокоюсь за Сэм, — сказала Мера, рассказав ей о том, что мы узнали в Клэрити. — Хотя ясно, что ей ничего не угрожает, в её стае определённо происходит что-то подозрительное. Как только Сэм будет готова рассказать нам, мы должны помочь ей разобраться в этом.
Симона кивнула, взгляд ее серьезных карих глаз был прикован к лицу Меры.
— Да, я беспокоилась о ней по тем же причинам. В ее стае чувствуется какая-то темная сторона, похожая на ту, что раньше чувствовалась в Торме.
Порочные альфы — семя зла, способное повергнуть стаю в полный хаос.
— Я внесу этого альфу в свой список на уничтожение, — пробормотала Мера. — Эти властолюбивые ублюдки — смерть для настоящей стайной связи.
В груди у Тени загрохотало.
— Ты сексуальна, когда замышляешь убийство, пара.
Мера лишь покачала головой.
— Ты мне ничем не помогаешь, чувак. Это ты должен планировать убийство. Ты же, черт возьми, Теневой Зверь.
В груди загрохотало сильнее.
— Во-первых, не называй меня чуваком. Во-вторых, если хочешь, чтобы я кого-нибудь убил, достаточно попросить один раз, и это будет сделано. — Он понизил голос. — И в-третьих, если тебе нужно, чтобы я уничтожил всю эту чертову планету, это будет сделано.
Улыбка Меры была настолько яркой, что ослепляла, она сияла от счастья и сдерживала слезы.
— Это самые милые слова, которые мне когда-либо говорили.
Только эти двое могли превратить убийство в романтику.
Тень сделал несколько шагов, присел на корточки перед ее стулом и грубо поцеловал ее. Хотя это был всего лишь поцелуй, мы с Симоной неловко заерзали, потому что между ними царила такая сильная химия, что сейчас мне казалось, будто я застала их в разгар секса.
Сделав глубокий вдох, я повернулась и вышла из магазина, мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Не по своей вине Мера заставила меня мечтать о жизни, которая, вероятно, никогда не станет моей, и с этим фактом мне нужно было смириться, и как можно скорее.