Выйдя на улицу, мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.
Было так обидно снова столкнуться с такими сильными эмоциями, когда я столетиями училась контролировать и управлять каждым аспектом своего физического состояния. Я вышла из-под контроля, и если скоро не возьму себя в руки, то, скорее всего, саморазрушусь очень неприятным образом.
Я не могла допустить, чтобы это произошло рядом с Ризом. Я не собиралась доставлять ему такое удовольствие.
— Ангел! — позвала меня Симона, появившись на улице. — Ты в порядке?
Сделав глубокий вдох, я приготовилась солгать, но почему-то вместо этого вырвалась чертова правда.
— Я борюсь с собой.
Ее темные брови взметнулись вверх и едва не столкнулись с такой же темной линией волос.
— О, черт. Должна сказать, это последнее, чего я от тебя ожидала, и меня немного пугает твоя откровенность.
Мы с Симоной никогда не проводили много времени вместе, нашей главной связью была любовь к Мере. Но я оценила её откровенный ответ и решила продолжить в том же духе.
— После моего перерождения мои эмоции пробудились так, как я никогда не ожидала. Я имею в виду, я стара — старше, чем вы, наверное, думаете, — и мне потребовалось очень много времени, чтобы научиться контролировать каждый аспект своего существа. И вот я, как подросток, снова не в состоянии справиться.
Симона сделала шаг ближе, оставив между нами всего несколько сантиметров. На улице поблизости не было оборотней, но она все равно понизила голос.
— О каком возрасте идет речь?
Часть моей тоски утихла, и я невольно ухмыльнулась.
— Древняя. Поверь мне.
Она откинулась назад на каблуках.
— Черт возьми, девчонка. Старше, чем Тень?
На этот раз моя ухмылка переросла в улыбку.
— Гораздо старше. — Глубокий голос Тени раздался из-за входной двери магазина, когда он вышел вместе с Мерой. — Она была чудовищем, скрывавшимся в тени до меня.
Я сердито посмотрела на него, надеясь, что он замолчит.
— Это была моя прошлая жизнь. А теперь я просто… Ну, я понятия не имею, кто я, но надеюсь, у меня будет шанс это выяснить.
Мера, не теряя времени, обняла меня, по-своему понимая, что мне тяжело, хотя я и не говорила ей об этом прямо.
— Всё будет хорошо, — прошептала она, отстраняясь. — Я вижу для тебя светлое будущее, Ангел. Есть причина, по которой ты переродилась — причина более веская, чем то, что я не думаю, что смогла бы выжить без тебя. Нам просто нужно набраться терпения, и правда откроется.
Симона взяла ее за руку, соединив нас троих.
— Беременность сделала тебя философски настроенной. Мне это нравится.
Мера крепче обняла свою лучшую подругу.
— Да, и поэтому я хотела бы узнать, готова ли ты рассказать мне, что произошло между тобой и одним вампиром. Я ужасно ненавижу, когда моя лучшая подруга что-то от меня скрывает и не позволяет мне помочь.
Вся радость и веселье, что когда-то читались на лице Симоны, исчезли так быстро, словно кто-то взял тряпку и одним движением стер их.
— Я не могу, — выдавила она из себя, голос ее дрожал, словно она повредила горло. — Из-за принуждения это сложно, и пока я не придумаю, как его преодолеть, все остальное будет казаться запутанным.
Губы Меры сжались.
— Мне нужно убить Люсьена, просто проткнуть этого ублюдка колом прямо в сердце.
Симона кашлянула, а затем покачала головой.
— Нет, пожалуйста. Это не его вина. Он пытался мне помочь, но в Валдоре произошло что-то странное. Теперь мне просто нужно двигаться дальше, забыть обо всем, что случилось.
Мере это по-прежнему не нравилось, но она и не стала спорить снова. По крайней мере, сегодня.
— Да, думаю, я могу это понять. Просто мне больно видеть, как тебе больно, и нет никакого способа это исправить.
Симона крепко обняла её, держась за Меру так, словно та была её спасательным кругом.
— Я знаю, что ты меня любишь, и я люблю тебя за это. Но обещаю, — она отстранилась, — со мной всё в порядке. Возможно, я даже скоро снова начну встречаться с кем-нибудь, и, надеюсь, это тот шаг вперёд, который мне нужен, чтобы забыть Валдор.
— Снова начать встречаться — это хорошо, — кивнула Мера. — Было бы приятно знать, что кто-то еще заботится о тебе, ведь твои родители — обычные люди, живущие своей отвратительной жизнью в реальном мире.
Симона печально рассмеялась.
— Даже когда они здесь жили, их это не особо интересовало.
— Это правда, — ответила Мера с грустной улыбкой.
Тень откашлялся, прервав их разговор.
— Что касается свиданий, я бы посоветовал не говорить об этом Люсьену. У него вспыльчивый характер по отношению к Симоне, даже если он не признается, почему.
Симона защитно скрестила руки на груди.
— Он не имеет права даже думать обо мне, не говоря уже о том, чтобы из-за этого злиться. Он сделал свой выбор, и теперь я делаю свой. Говори ему что хочешь, но обязательно упомяни, что у меня всё хорошо. У меня свой бизнес, и я флиртую с оборотнем, с которым, возможно, даже рискну связать свою жизнь. Мне не нужен этот вампир в моей жизни.
Тень лишь кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что под маской таятся глубокие мысли.
Симона, закончив разговор, повернулся к Мере.
— Сколько ты еще пробудешь здесь? Когда я снова тебя увижу?
Время на Земле течет по-другому, чем в других мирах. Если бы мы провели в пустыне несколько недель, это легко могло бы превратиться в два месяца по земному времени.
— У нас есть несколько минут, — быстро сказала Мера. — Может, пообедаем? Малыш голоден.
Это подтолкнуло её пару к действиям, и он тут же повёл нас в ближайшее кафе, где с гордостью висело меню специальных предложений, включающее тушеную говядину, оленину и целого кролика, запечённого на вертеле.
Оборотни не сильно эволюционировали по сравнению со своими звериными формами, особенно в своих пищевых привычках.
Внутри это было похоже на любую другую закусочную, которую я когда-либо видела: множество кабинок, красно-белая клетчатая отделка и длинная барная стойка, за которой стояли напитки, соусы, столовые приборы и несколько скучающих на вид официантов. Как только они заметили наше прибытие, трое из них бросились к нам, чтобы помочь сесть за столик.
— Мера! — воскликнула одна из женщин с золотисто-каштановыми волосами и большими серыми глазами. — Что ты здесь делаешь?
Выражение лица Меры мало что выражало, когда она сказала:
— Привет, Грета, как дела? Я просто навестила Симону, чтобы пообщаться, и мы надеемся попробовать это всемирно известное рагу.
Грета тяжело сглотнула, ее взгляд метнулся к Тени, а затем вернулся к Мере, когда она не смогла выдержать взгляд зверя дольше, чем мгновение.
— Для всех? — пискнула она.
Мера взглянула на меня, и я покачала головой.
— Две, пожалуйста, — сказала она официантке, — и немного воды.
Грета поспешно удалилась, немного неуверенно держась на ногах.
— Эта чушь случается каждый раз, когда Тень ходит среди оборотней, — фыркнула Симона. — Можно подумать, что он бог или что-то в этом роде.
Тень выпятил грудь, и из него вырвалось обычное раздраженное рычание.
— Не волнуйся, пара, — сказала Мера, похлопав его по руке. — Я защищу тебя от дам.
Он нахмурился, прищурив глаза, но прежде чем он успел что-либо сказать, Мера отвернулась, уже занятая своей подругой.
— Джексон сейчас в Новом Орлеане, — сказала Симона. — И вместе с тремя другими альфами они действительно отлично справляются с управлением Тормой.
— Я не думала, что это сработает, — ответила Мера, как раз когда принесли рагу. Грета поставила на стол два огромных белых керамических блюда, а затем стаканы с водой. — Наличие более чем одного альфы кажется рецептом катастрофы, но, похоже, это на самом деле привело к более взвешенному подходу, к созданию совета, который принимает решения путем голосования.
Симона, которая уже начала есть, на секунду задумалась, прежде чем ответить:
— В целом да. Голосование большинством, а также коллективное голосование. С тех пор как Вулфов отстранили от руководящей должности, здесь стало спокойнее.
Мера, которая теперь уже ложками ела суп, просто кивнула.
— Ты что-нибудь слышала о Торине? — наконец спросила она, переведя дух.
Никто из нас не удивился, когда Тень пробормотал:
— Надо было оторвать ему к черту голову.
— Ни слова, — сказала Симона, её губы дрогнули. — Он, вероятно, мертв. По-видимому, обычная простуда убивает людей, и этот ублюдок точно подхватил бы человеческий грипп.
Тень, довольный этой истиной, расслабился в своем углу кабинки, благодаря чему все пространство вокруг казалось маленьким.
— Однажды я его найду, — сказала Мера. — Мне любопытно узнать, что он решил сделать со своим вторым шансом — и останется ли Сисили рядом или нет.
— Она отказалась от своего волка ради него, — сказала Симона, пожав плечами. — Думаю, она относится к нему довольно серьезно.
Мера фыркнула от смеха.
— Ее волка все равно бы забрали, что бы она ни решила, но да, ты права, она была готова пожертвовать своей сущностью оборотня. Не могу представить большей потери, чем эта. Должно быть, это любовь, верно?
Тень усмехнулся, и стало ясно, что ему уже достаточно разговоров об оборотне, который отверг Меру и запустил цепь событий, приведших ее к Тени. В каком-то смысле им обоим следовало бы быть благодарными за то, что Торин оказался таким эгоистичным ублюдком, иначе будущее Меры могло бы выглядеть иначе: она навсегда застряла бы в Торме с этим мерзавцем. Мне тоже было за что быть благодарным в этом плане, и, возможно, однажды я найду Торина и поблагодарю его за то, что он был бесхребетным мешком с органами.
— Нам пора уходить, — сказал Тень несколько минут спустя, когда девушки доели рагу, но всё ещё переговаривались. — Мы должны подготовиться к походу в Пустынные Земли.
Я уже стояла на ногах, готовая поскорее закончить эту следующую миссию. Однако призраки прошлого продолжали висеть надо мной, и я чувствовала себя неспокойно и тревожно — два чувства, существование которых в моей энергии было неприемлемо.
Мера медленнее поднималась на ноги, и не только потому, что ей приходилось с трудом вытаскивать свой живот из кабинки. Было ясно, что ей очень тяжело расставаться с Симоной так скоро после встречи.
— Это всегда прощание, — сказала она со слезами на глазах.
— Хочешь, чтобы она пошла с нами? — спросил Тень, прищурив глаза при виде заплаканного лица своей пары.
Лицо Меры еще сильнее исказилось.
— Это так мило, — всхлипнула она. — Но я не буду подвергать ее опасности. Она строит здесь свою жизнь, и я фанатею на сто пятьдесят процентов.
— Я понятия не имею, что значит фанатею, — прорычал Тень, — но я точно знаю, что, если ты не перестанешь реветь, пара, я сожгу этот гребаный город дотла.
Это лишь заставило Меру рыдать еще сильнее, и она, задыхаясь, выпалила:
— Это сочетание сталкера и фаната. Суперфаната, если хочешь. — В этот момент она даже начала успокаиваться, словно понимая, что говорит глупости. — Я, кажется, даже не совсем правильно использовала это слово, но нужно же быть в курсе событий.
Грудь Тени вздрогнула, когда он покачал головой.
— Солнышко, ты вечна. Слова вроде фанатею, — его лицо исказилось от притворного ужаса, — исчезнут, прежде чем ты успеешь моргнуть.
Пока Мера перечисляла еще кучу сленговых выражений, с которыми ей недавно пришлось столкнуться, я обменялась с Симоной удивленным взглядом.
— Она всегда такая? — спросила Симона, усмехнувшись.
— Ее беременность протекает… довольно интересно, — ответила я.
Это вывело Симону из себя, её смех наполнил небольшую закусочную, что, к счастью, помогло Мере перестать плакать, пока она сверлила нас взглядом.
— Вам, придуркам, стоит попробовать вырастить детёныша Теневого Зверя. Это сложно.
В этом я не сомневалась.
— Всё будет хорошо, — сказала Симона, обнимая её в последний раз. — Мы скоро снова увидимся, ведь мне лучше быть рядом, когда родится этот ребёнок. И хотя я бы с удовольствием отправилась с тобой в пустыню, — она бросила на Меру притворно раздражённый взгляд, — спасибо, что приняла это решение, даже не посоветовавшись со мной. Но если я чему-то и научилась у Люсьена, так это тому, что в твоём мире я не могу играть. Не рискуя получить травму. В таких ситуациях, когда на кону жизнь и смерть, я обуза. А тебе это совсем не нужно в твоём состоянии…
— Беременности, — перебила Мера, нахмурившись, но, по крайней мере, ее голос звучал не так расстроенно. — И ты никогда не представляешь собой обузу, но я умру, если тебе будет больно… или еще хуже. Просто пиши мне, хорошо? Мы будем поддерживать связь.
— И ты тоже, подружка, — тихо сказала Симона, прежде чем сделать глубокий, протяжный вдох. — Пожалуйста, береги себя. Береги себя и малыша.
— Мы будем, — напомнила я ей. — Мы с Тенью не допустим, чтобы с Мерой или малышом что-нибудь случилось.
Мера выглядела так, словно изо всех сил старалась не улыбаться.
— Малыш и тетя Ангел все еще пытаются наладить свои отношения, но будь уверена, мы обе знаем, что она тебя любит.
Слово «любовь» вызывало у меня такое же чувство дискомфорта, как и у Тени, и хотя Мера разбрасывалась им, словно конфетти на вечеринке, я ни разу не усомнилась в искренности её слов.
И она была права. Во что бы Риз их ни втянул, я буду там, чтобы убедиться, что моя семья не погибнет в Пустынных Землях.
Больше никогда.