ДЖАСТИС ВИНТЕР
Речь была почти закончена, и у меня даже не хватало слов, чтобы описать, как я была этому рада. Если бы кто-то сказал мне, что статус принцессы требует публичных выступлений, я бы отказалась от этой роли немедленно. По крайней мере, это казалось навыком, который придет со временем, так что я просто старалась не ляпнуть какую-нибудь глупость.
Конец моей речи состоял из благодарностей супам. В особенности моим родителям: их блестящие глаза были прикованы к мне, пока они гордо улыбались. Сегодня я их не подвела, и это был огромный груз, свалившийся с моих плеч.
— Мне осталось поблагодарить еще одного человека, — сказала я, переходя к последней фразе. Отыскав его глаза в толпе, я едва удержала себя от того, чтобы не перепрыгнуть через этот подиум и не броситься к нему. Что бы ни происходило между нами, это превосходило всё, чего я когда-либо ожидала. Узы истинных пар не шутят. — Джейкоб Компасс буквально изменил мою жизнь.
Все взгляды обратились на высокого, загадочного и чертовски привлекательного фейри, стоявшего в стороне. Он не выказал ни малейшего признака смущения от того, что сотни самоцветов пялятся на него — и что некоторые из этих взглядов были совсем не дружелюбными. Он просто смотрел на меня. С той интенсивностью, о которой пишут песни о любви. Это заставляло меня чувствовать так… много. В животе всё закружилось при одном воспоминании о нашем поцелуе.
— Несколько лет назад я попала в плохую ситуацию, — продолжила я. — Это была не первая моя беда, и, если моя удача останется прежней, не последняя, но именно она изменила мою жизнь. Меня спасла самая удивительная семья, своего рода стая. Они приняли меня и сделали своей. Джейкоб и его родные — одни из самых важных супов в моем мире. Как многие из вас знают, Грейс, еще одна драгоценная принцесса, тоже является частью этой семьи, и я надеюсь, что однажды мы с Джейкобом сможем иметь такую же двойную связь между мирами, семьями и обязанностями. Думаю, — я пожала плечами, хотя сердце в груди бешено колотилось, — в этот момент все мои мечты сбудутся.
Грянули аплодисменты, но я почти не слышала их — мои чувства пошли вразнос. Я не планировала публично «заявлять права» на Джейкоба, и теперь не знала, как он отреагирует.
Черт, черт, черт!
Мне определенно нужно записывать речи и придерживаться сценария, потому что, когда я иду на поводу у интуиции в признаниях, это никогда не заканчивается добром. По правде говоря, у нас с Джейкобом ничего не двигалось медленно, и, судя по всему, в этом новом скачке вперед виновата была я. Но за последний месяц я скучала по нему так сильно, что теперь, повзрослев и отпустив тьму, могла признать: я хочу этой связи.
Я прижала руку к груди, пока фейри вокруг продолжали хлопать. Мои эмоции были обнажены, словно я только что прорубила путь прямо к себе в грудную клетку, выставив сердце и душу напоказ. Я даже не могла взглянуть на Джейкоба из страха перед тем, что увижу в его глазах.
Чья-то рука резко вцепилась в мое предплечье, когда я спускалась с подиума; не больно, но достаточно сильно, чтобы вырвать меня из панических мыслей. Лицо матери возникло перед глазами — она притянула меня к себе, будто собиралась обнять.
Вместо этого в мое ухо вонзился её яростный шепот:
— Джастис, — прошипела она. — Что это, черт возьми, было?
О-оу. Похоже, у нас с мамой намечается первая настоящая ссора. Ссора, которую я предчувствовала с того момента, как она впервые посмотрела на Джейкоба. Может, именно поэтому я была так честна в своей речи. Лучше выложить всё громко и при свидетелях. Упоминание Грейс и Тайсона было дополнительным бонусом. Если у них получилось, получится и у меня.
— Мы можем поговорить наедине? — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Она пыталась улыбаться — пыталась и провалилась. Люди толпились совсем рядом, и я понимала её желание уединиться, но, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания обсуждать свои личные дела прямо сейчас.
Мои родители прошли со мной долгий путь, я любила и уважала их, но они не имели права голоса в моей личной жизни. Это так не работает, и чем скорее они это поймут, тем лучше.
— Я бы предпочла не ссориться из-за этого сейчас, — сказала я.
Её хватка усилилась, и на этот раз мне стало больно. Не думаю, что она сама это осознавала, будучи поглощенной своими эмоциями.
— Отпусти её, — раздался низкий голос Джейкоба позади меня.
Голова мамы резко вскинулась, и теперь она сверлила взглядом его, а не меня.
— Вы делаете ей больно, Делория, — медленно повторил Джейкоб, и я почувствовала исходящий от него жар, когда он подошел ближе. — Так что уберите руку. Живо.
Предупреждение в его тоне было более чем очевидным, но он держал себя в руках. Только я могла почувствовать, что его сила вихрится внутри, как ракета перед взрывом.
— Это тебя не касается, — прошипела она Джейкобу. — И ты будешь обращаться ко мне «Королева Делория».
Он скрестил руки на груди и, покачав головой, произнес:
— Вы не моя королева. Как приглашенный гость, я проявлю к вам уважение как к иностранному правителю, но напомню: не забывайте, с кем вы разговариваете.
Она лишилась дара речи, глядя на него как на привидение, но всё же отпустила меня. Прежде чем я успела среагировать, Джейкоб потянул меня себе за спину, становясь барьером между мной и матерью.
— Не порть ей этот момент, — услышала я его шепот. Этот мелодичный голос пробежал мурашками по позвоночнику и отозвался порханием бабочек в животе.
Никто никогда не защищал меня раньше. Не так. Черт… это чувство вызывало зависимость. Не поймите меня неправильно, я люблю сама сражаться в своих битвах, но всё меняется, когда в твоем углу есть верный напарник. Я была не одна.
— Мы поговорим, как только это закончится, — предупредила она нас обоих, после чего развернулась и ушла. Выглянув из-за широких плеч Джейкоба, я заметила, что отец всё еще здесь. Он не выглядел таким расстроенным, как мать. Скорее, задумчивым.
— Твоя речь была прекрасной, — сказал он, прежде чем уйти. Обернувшись, он добавил: — Наслаждайся вечером. Я поговорю с твоей матерью.
У меня едва челюсть не отвисла от такого поворота. Я моргнула, глядя на Джейкоба, когда он повернулся ко мне.
— Ты видел? — спросила я. — Мама сорвалась, а папа остался спокоен. Я никогда раньше не видела, чтобы отцы так себя вели. Обычно они бьют стены… или меня.
Я не была настолько шокирована, чтобы не заметить, как у него сжались челюсти. Его лицо стало мрачным.
— Не все отцы бьют, — наконец сказал он. — Мой никогда нас не трогал, а учитывая, что он растил четверых сильных парней, это говорит о том, насколько твердым можно быть без насилия.
— Он вырастил отличных мужчин, — искренне ответила я. — Что бы он ни делал, это было идеально.
Наш момент прервался — к нам хлынули фейри, желая поприветствовать меня. Я нацепила свою «маску принцессы», пряча внутри нарастающий стресс. До этого момента я жила здесь в прекрасном пузыре, будучи идеальной дочерью и делая всё, чего от меня ждали, словно у меня не было другой семьи на Земле. Этот пузырь доживал последние мгновения. Моей маме предстояло неприятное открытие на тему того, кто её дочь на самом деле. Я хотела принять свою судьбу, но частью этой судьбы был Джейкоб. Огромной частью.
— Потрясающая речь! — взвизгнули Катерина и Сими, бросаясь ко мне и обнимая за шею.
— Я буквально растаяла, когда ты заговорила о Джейкобе, — прошептала Кэт мне на ухо.
Губы Джейкоба дрогнули — я видела его поверх её головы. Он услышал, и я едва не закатила глаза от самоуверенности этого фейри.
— Пора танцевать! — добавила Сими, отстраняясь. — Готова показать им, как зажигают земные люди?
Я покачала головой, глядя на Джейкоба, пока меня тащили в центр импровизированного танцпола. Там в основном была молодежь. У супов, даже когда взрослые перестают стареть внешне после тридцати, легко понять, кто старше — глаза всегда выдают.
Танцы определенно не были моей сильной стороной, но это было весело: куча разговоров и смеха. Кажется, спустя вечность, я потащила свою уставшую тушку на поиски воды. Мне нравилась каждая секунда с друзьями и семьей, но я была более чем готова побыть наедине с Джейкобом. Сначала он стоял один, но в конце концов фейри набрались смелости и подошли к одному из «знаменитых» четверняшек Компасс. Репутация шла впереди них.
— Думаю, пришло время для танца.
Я подпрыгнула и обернулась у фонтана — я как раз наблюдала, как чистая, кристальная вода переливается через край чаши в стакан.
— Развлекаешься? — парировала я, улыбаясь ему и потягивая воду. Она была такой вкусной, что я махом осушила стакан и потянулась за вторым.
— Мне нравится наблюдать за тобой в твоей стихии, — сказал он, его глаза впились в мои, пока я пила. В этом моменте было что-то мощное. Не думаю, что когда-либо в жизни чувствовала себя такой женственной и сексуальной, и мне это определенно нравилось.
— Я согласна на танец, — сказала я и, не подумав, протянула свой стакан. — Хочешь воды?
Его длинные пальцы обхватили мои, он притянул и меня, и стакан к своей груди. Мое дыхание участилось, сердце забилось сильнее. Интересно, настанет ли момент, когда мое тело перестанет так на него реагировать? Кажется, становится только хуже.
— Ты мне ничего не оставила, — заметил он, улыбаясь и заглядывая в пустой стакан.
Я сморщила нос.
— Я предлагала стакан. Ты хочешь, чтобы я тебе еще и воду принесла?
Улыбка Джейкоба была чистым грехом, и я ни капли не жалела о виде, который мне открылся.
— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, Руби, — промурлыкал он, забирая стакан из моих рук. — Тебе не нужно прислуживать мне.
Я цокнула языком.
— Это так не работает. — Я шагнула к нему, наши тела соприкоснулись, и я едва не застонала от покалывания, пробежавшего по коже и осевшего внизу живота. — Мы заботимся друг о друге, — выдавила я хрипло.
Его глаза горели. Мое тело горело. Всё было в чертовом огне, и я наслаждалась этим жаром.
Я тихо ахнула, когда он шевельнулся, но он всего лишь потянулся за мою спину, чтобы наполнить стакан. Он поднес его к губам и выпил воду, ни на секунду не отводя от меня взгляда. Я бы не смогла отвернуться, даже если бы захотела. Может, дело было в энергии в комнате или в мелодичной музыке фейри… Но скорее всего, дело было в самом Джейкобе.
— Черт, — прорычал он. — Я не переживу этот танец.
Прежде чем я успела ответить, стакан исчез, и Джейкоб переместил нас так быстро, что мы в мгновение ока оказались вне главного зала, в одной из боковых комнат. В ту же секунду его губы накрыли мои, и я застонала — низким, нутряным звуком, который никогда раньше не издавала… Но, черт… я никогда в жизни не была так возбуждена. Мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне. Мое тело пылало.
— Боги, — вскрикнула я, когда отстранилась, а его губы прочертили дорожку по челюсти, вниз по горлу, прижимаясь к ложбинке между грудей. — Джейкоб, — я уже почти рыдала, и мне было плевать. — Мне нужно…
Он спустил мой топ, его язык очертил круги вокруг сосков, дразня их, пока затвердевшие пики не стали почти слишком чувствительными для прикосновений.
— Что тебе нужно, Принцесса? — пророкотал он у моей кожи, и я задышала еще чаще, откинув голову к стене. Было не больно — там висела плотная портьера, и я была благодарна за опору. Джейкоб распутывал меня, и я была готова рассыпаться на куски.
— Мне нужно, чтобы ты довел меня, — выпалила я на одном дыхании. Я собиралась просить о том, чего хотела.
Смех Джейкоба был низким, вызывая дрожь на чувствительной плоти.
— Думал, ты никогда, блядь, не попросишь, — проворчал он.
Он опустился передо мной на колени, и я едва не кончила в ту же секунду, потому что вид его великолепного лица, направленного на меня, мышцы на предплечьях, которыми он обхватил мои ягодицы, притягивая ближе, и чистая страсть, пропитавшая воздух, стали сенсорной перегрузкой.
— Держись, — прошептал он, порочно и греховно, а затем его язык начал вычерчивать узоры на моих бедрах. Одна его рука вернулась, чтобы сдвинуть одежду, давая ему возможность попробовать каждую мою частичку, в то время как другая крепко сжимала мое тело, массируя ягодицы.
Чертов ад. Этот парень был слишком талантлив, и я могла этого не пережить. Его язык ласкал меня через белье — понятия не имею, куда делись мои штаны, да и скатертью дорога. Когда он прижался к моему клитору даже через ткань, мне пришлось за что-то ухватиться, иначе я бы просто рухнула на него. Рука на моей заднице теперь обрела смысл: она удерживала меня в вертикальном положении.
Он был настолько силен, что я не могла пошевелиться. Обычно я бы запаниковала от такого ограничения, но он зарылся лицом у меня между ног, и последнее, чего я хотела — это оттолкнуть его.
Он отодвинул белье и одним длинным движением языка провел от самого низа до верха. Один длинный мазок за другим, он слизывал и пробовал меня на вкус так, что это должно быть незаконным — настолько безумные ощущения это вызывало. Словно… наркотики? На что женщины вообще тратят время, принимая всякую дрянь? Им просто нужен парень, который знает, как пользоваться языком.
— Святые боги, — вскрикнула я, запустив обе руки в его волосы и подаваясь навстречу, мое тело двигалось само по себе, пока вихри удовольствия внутри достигали пика.
Я боролась с наступающим оргазмом, желая большего, желая, чтобы это длилось вечно. Я практически рыдала от того, как хорошо он заставлял меня себя чувствовать. И в этом была проблема. Было слишком хорошо, его язык был слишком идеален. Когда он втянул мой клитор в рот, я закричала, мои ноги подкосились, но он снова поймал меня, не отпуская ни на миг. Его язык двигался всё быстрее, пока, наконец, он не замедлился, вытягивая из меня последние капли экстаза.
Дыхание было сбитым, сердцебиение — тоже, тело превратилось в кисель, а по щеке скатилась слеза.
Вот как это должно было ощущаться.
Я наконец поняла.