ДЖЕЙКОБ КОМПАСС
Люди были гребаными идиотами.
Ничто не могло заставить меня передумать, а уж президент с его притворным «беспокойством» о своих собратьях только усугублял ситуацию.
Война была уродливой, душераздирающей и зачастую предотвратимой. Не то чтобы супы были во всём невинны — мы тоже слишком жаждали власти и поклонялись ей, но мы хотя бы пытались стать лучше. Иногда за попытку тоже начисляют очки.
Людям бы эти очки не помешали.
Джастис продолжала прижиматься лицом к стеклу, и морщинки скорби пролегли по её лбу и щекам. Это было душераздирающее зрелище, даже когда мы миновали пустынные руины окраин. Сам город по большей части уцелел, но картина была мрачной. Люди суетились, и я кожей чувствовал вибрации страха в воздухе. Это было не то место, где мне хотелось бы жить, и тот факт, что какие-то люди застряли здесь по милости власть имущих, пробуждал во мне темные эмоции.
Я скорбел вместе с ними.
По мере того как гнев и печаль росли в равных пропорциях, я почувствовал, как мои братья зависли на грани нашей связи, предлагая поддержку. Перед отъездом я отправил им сообщение, так что они знали о переменах в нашей ситуации и с не меньшим любопытством гадали, что задумал президент. Мы все понимали, что это лишь малая часть его грандиозного плана. По крайней мере, после этой поездки всё закончится. Джон Кейн закончил играть в игры.
В этом мы были солидарны.
Когда мы наконец добрались до места назначения, это оказался большой обнесенный баррикадами комплекс. Стоило президенту выйти из машины, как его окружили, и я удивился обилию новых телохранителей. Почти никого из его постоянных ребят здесь не было; должно быть, та команда остается на базе, когда он выезжает за границу.
— Это одно из моих американских убежищ, — сказал он, пока нас вели к бункеру. — У нас их много. Мы не ведем международных дел на этой территории — за эти ворота допускаются только граждане Америки.
Словно он призвал чертову атаку своим высокомерием, прогремел взрыв — ровно там, где мы стояли всего пару секунд назад. Машины позади нас поглотил огненный шар. Когда жар и ударная волна обрушились на нас, я схватил Джастис, прижал её к груди и воздвиг защитный щит из воздуха.
Люди кричали; президент уже исчез в здании. Когда дым и обломки осели, в воздухе остался резкий запах жженого металла.
— Джейк, — позвала Джастис, упираясь мне в грудь.
Я только сейчас заметил, как сильно её сжимаю, и с неохотой отпустил.
— Ты ведь в курсе, что у меня такие же силы, как и у тебя? — пробормотала она, вероятно, думая, что я не услышу её за хаосом человеческой паники.
Если бы всё мое внимание не было сосредоточено на выявлении угроз и защите своей «стаи», я бы улыбнулся.
— Да, но ты никогда не используешь их инстинктивно. За всё время, что я тебя знаю, ты применяла силу только тогда, когда тебя вынуждали, пугали или подавляли. Это реакция. Ты всё еще мыслишь как человек, а не как сверхъестественное существо.
Её щеки потемнели, а глаза сузились, и я задался вопросом: что, черт возьми, я опять сказал не так?
— Давай разберемся с ситуацией, прежде чем я оторву тебе голову, ладно? — пробормотала она, качая головой и отворачиваясь. Я почти уверен, что расслышал её шепот: «Не считает меня, блин, сверхъестественным существом…» — и начал понимать, где облажался. Джастис всегда чувствовала себя чужой, не принадлежащей ни к какому миру, а я фактически лишил её сверхъестественной сути одной необдуманной фразой.
Черт побери. Я вечно говорю ей не то.
Из бункера справа от нас посыпались вооруженные солдаты, и я был благодарен возможности переключиться на них. Их вышло так много, что стало ясно: присутствие президента в Дамаске было далеко не символическим. Кто сказал, что он вообще хочет конца этой войны? Война — это прибыльный бизнес, в конце концов.
Половина солдат бросилась туда, где детонировала бомба, остальные стянулись к линии ограждения, выкрикивая приказы и готовя оружие.
— Нам нужно помочь! — рыкнула Джастис и выбежала из-под относительно безопасного козырька бункера на открытый двор.
Я последовал за ней. Если ей нужна подстраховка, я буду рядом.
Наши женщины — воительницы, но она была слишком новичком в этом мире. Её защита была моим приоритетом.
— Ты видела, откуда прилетела ракета? — спросила она.
— Нет, но я смогу услышать, если они готовят следующую атаку.
Я перестал бежать и припал к земле, изливая энергию сквозь трещины в иссохшей почве, чтобы найти людей, которые чуть не взорвали нас.
— Группа прямо к западу отсюда, — быстро сказал я. Джастис кивнула. — Их как минимум двадцать, и у них есть еще одна бомба.
Любые взрывные устройства, особенно с ядерным резонансом, легко считывались моей энергией. Стихийная мощь резонировала со многим в этом мире, даже с объектами, которые люди считали «созданными» в своих лабораториях.
— Они пожалеют, что выбрали именно этот день, чтобы попытаться убить американского президента, — прорычал я, поднимаясь на ноги. — Я сейчас вернусь.
Джастис едва успела открыть рот, чтобы возразить, как я уже сорвался на бег, используя ветер и собственную энергию, чтобы развить небывалую скорость. Важно было сохранять существование супов в тайне, но, к счастью, люди были заняты тем, что смотрели в противоположную от меня сторону, непрерывно паля из-за ограды. Я слышал приближение танков, но они были слишком медлительны.
Вторая ракета была готова к запуску.
Ветер перенес меня через забор; я услышал, как Джастис что-то закричала, но я был уже слишком далеко. Стоило мне оказаться за пределами огражденной территории, как раздались новые крики — солдаты наконец заметили мой побег, и большинство из них были в замешательстве от моего появления из ниоткуда.
Пули пролетали мимо, но я отклонял их воздушным щитом. Тяжелый топот сзади на секунду отвлек мое внимание, и когда я обернулся, в поле зрения появилась знакомая «заноза в заднице», мчащаяся по усеянному пулями ландшафту.
Вот тогда я окончательно потерял рассудок.
Сила взорвалась внутри меня, центр энергии выбросил щупальца, соединяясь и с землей под ногами, и с моей братской связью — вознося мою мощь до чего-то разрушительного и смертоносного.
Ветер хлестнул по людям, вырывая оружие и мгновенно расплющивая его. Огонь опалил землю, огибая Джастис и меня, но уничтожая всё остальное на своем пути. Я не позволял ему убивать людей, лишь удерживал их в кольце, но были моменты, когда я почти терял контроль.
Видеть пули, летящие в Джастис… это лишило меня рассудка.
Логически я понимал, что эти люди — просто две стороны войны: одни против вмешательства американского президента, другие — за саму Америку. Но мой разум слишком глубоко погрузился во власть стихий; моя потребность защитить Джастис могла стать гибелью для всех присутствующих.
— Джейк! — закричала она, не в силах подойти ко мне ближе. Рядом не было отражающих поверхностей, чтобы увидеть себя со стороны, но я чувствовал волны бушующей силы, пока мои стихии кружились в неистовстве. Людям было бы невозможно это объяснить, но при такой концентрации энергии вся электроника вокруг должна была сгореть.
И всё же, даже без записей, свидетелей было предостаточно.
Возможно, я только что спровоцировал международный скандал, и, честно говоря, мне было абсолютно плевать.
Люди сами напросились.