Сломленный разум и изломанная душа. Было ли искупление или облегчение от бесконечной тьмы? Или я продолжала бы думать о проклятии своего существования?
Я перечитала последнюю строчку книги, которую держала в руках. Паранормальный роман, который мне очень понравился, несмотря на довольно зловещий финал. Я испытывала к Клиффи смешанные чувства, потому что отчаянно хотела узнать, что же будет дальше, но в нём также было то волнение неизвестности, которое заставляло меня думать об этой истории ещё долго после того, как я дочитала.
В любом случае, это была замечательная книга, которая на время отвлекла меня от дерьма моей жизни.
— Девушка! Вот вы где!
Сделав глубокий вдох, я старалась не выйти из себя из-за того, что кто-то обнаружил моё убежище у озера. И не просто кто-то… Сисили Лонгеран. Бывший враг, а ныне заклятый друг, что одновременно сбивало с толку и раздражало. В последнее время это обычное дело.
С тех пор, как неделю назад я проснулась в постели Торина с приличной потерей памяти, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Вот пример: Сисили, оборотень, которая трахалась с моей истинной парой у меня на глазах, одновременно требуя моей смерти, теперь стала моей новой «лучшей подругой».
С такими друзьями….
— Мееееерс. — Она раздражённо пробормотала моё имя, падая рядом со мной. Её взгляд на мгновение задержался на синей обложке с типографским рисунком, лежащей у меня на ноге. — Серьёзно? Ты всё ещё читаешь? Я не понимаю.
Она на самом деле не понимала, и это само по себе стало для меня первым предупреждением о том, что я никогда не стала бы дружить с этой сумасшедшей.
— Книги действительно спасли мне жизнь, — напомнила я ей. — Когда моего отца убили.
Сисили побледнела; никто не хотел обсуждать моё прежнее место мучений в стае. Никто не хотел признавать это, потому что теперь я была связана с альфой.
Я была альфа-самкой.
Звание, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
— Торин тебя ищет, — сказала она, меняя тему разговора и взъерошив рукой свои рыжеватые волосы. Они продолжали развеваться вокруг её красивого лица в лёгком весеннем ветерке, и, серьёзно, какая, чёрт возьми, весна? Насколько я помню, зима душила Торму.
— Он же, чёрт возьми, альфа, — прорычала я. — Если бы он хотел меня найти, не сомневаюсь, он мог бы просто выйти за рамки собственного эго и найти меня прямо там, где это сделала ты.
Торин пытался переждать, поскольку я не подходила к нему, не спала в его постели и вообще не признавала его существование, пока не докопаюсь до сути того, что заставило меня забыть все те драматические события, которые произошли в Торме за последние несколько лет.
Моя память была обрывочной, но, судя по тому, что мне удалось вытянуть из Торина, я пропустила больше, чем несколько месяцев. Проснувшись, я помнила свое первое обращение, отказ Торина и больше ничего. Но это было даже не самое странное, потому что оказалось, что всё это произошло не в 2020 году, как я ожидала. Нет. Оказывается, как раз перед зимним солнцестоянием 2020 года Виктор, наш бывший альфа, разозлил бога-оборотня, Теневого Зверя, из-за чего его убили, а вся Торма оказалась заперта в двухлетнем стазисе.
Я вышла из этого застоя вместе со всеми в 2022 году, совершила первое обращение и получила отказ, который я помнила, но остальное после этого было пустым. Так что, технически, я потеряла два года и два месяца, сохранив в памяти только один день — мой первое обращение и отказ Торина.
Какой, черт возьми, во всем этом смысл? Неудивительно, что у меня постоянно болела голова, когда я пыталась вернуть воспоминания, которые, как я считала, у меня украли.
— Скажи мне ещё раз, где моя мама, Симона и Глендра, — попросила я Сисили, надеясь, что на этот раз она оступится и раскроет ложь. — Торин сказал мне, что вся Торма была заперта в стазисе, так почему же эти трое сейчас пропали?
Она наклонилась ко мне с улыбкой, как будто мы собирались посплетничать.
— Для меня так странно, что ты не помнишь последние нескольких месяцев. Вот… как?
Я уставилась на нее, жалея, что не могу так же легко забыть о ее существовании.
— В общем, — продолжила она, не заботясь о том, что я её ненавижу, — твоя мать сбежала, и мы думаем, что она с кем-то снюхалась в стае Аликта.
Мне с трудом верилось, что мама вообще могла протрезветь настолько, чтобы провернуть подобное, но это всё же не было чем-то невозможным.
— А Симона… — сказала Сисили, морщась. — Она уехала сразу после того, как стазис сняли, вроде как в отпуск, который планировала годами. Подробностей не знаю. Мы никогда не дружили. Но с ней всё в порядке. — Эта часть буквально вскипятила мою кровь, потому что Симона никогда бы не уехала в какой-то «отпуск» без меня. И почему, чёрт возьми, её телефон сразу переходил на голосовую почту? Её родители уверяли меня, что с ней всё хорошо — как и сказала Сисили. Они говорили, что созваниваются с ней каждые несколько дней и передают мои тревоги. Говорили, что Симона не хочет ни с кем разговаривать, пока «размышляет о своём будущем». Все вокруг твердили мне одно и то же.
Но все это ощущалось полной хренью.
А Глендра сбежала сразу же после снятия стазиса. Теперь голос Сисили звучал грустно; она неплохо ладила с мамой Торина.
— Понятия не имею, почему, потому что, если бы Теневой Зверь хотел ее убить, он бы сделал это той ночью.
Ее история была такой же, как у Торина. Такой же, как во всей Торме. Они повторяли ее так часто, что я засомневалась, правда ли это на самом деле.
Боги, моя жизнь была бы намного проще, если бы я могла просто принять это и начать строить свой мир здесь, в стае. У меня была альфа-пара и, я наконец, смогла бы почувствовать себя комфортно рядом с этими оборотнями. И все же, я просто не могла.
— Ты бы чувствовала себя лучше, если бы позволила себе настоящие отношения с Торином, — сказала Сисили, прерывая мои мрачные мысли. — Ты даже спишь в своей старой квартире. Я имею в виду… Мерс, мы не можем допустить, чтобы альфа-самка жила в такой дыре, как эта.
Ее обращение «Меерс» заставило меня заскрежетать зубами.
— О, сестренка, — передразнила я, — ты такая замечательная подруга. — Мой сарказм был единственным, что не было неуместным в моей жизни. — Но будет лучше, если я не буду торопиться, пока ко мне не вернется память. Я уверена, что ты… и все остальные… понимаете это.
Она пропустила все мои колкости мимо ушей, и ее лицо просветлело.
— Нам нужен женский вечер! Это единственный способ напомнить тебе о том, какая ты невероятно крутая. Эта унылая версия просто невыносима, девочка.
Невероятно крутая? О ком говорила эта сучка?
— Разве сегодня не тусовка в стае?
Я не бросала дела стаи, даже когда всеми силами старалась избегать Торина. От него у меня мурашки бегали по коже, и как бы я ни старалась наладить отношения со своей настоящей парой, это казалось неправильным. Интуиция подсказывала мне, что в моих воспоминаниях было что-то скрытое, что мне нужно было раскрыть. И мне нужно было, чтобы это произошло как можно скорее.
Моя волчица забилась у меня в груди, ее сила была размытой и рассеянной, как и всю неделю.
— Я собираюсь измениться для пробежки, — сказала я Сестренке, уже натягивая рубашку.
Это был первый раз за два дня, когда моя волчица проявила хоть какую-то активность, и я собиралась выпустить ее на волю в надежде, что это придаст ей новых сил.
Сисили тоже начала раздеваться.
— Я пробегусь с тобой.
Я покачала головой, оторвала пальцы от подола рубашки и обхватила ее предплечье.
— Я хочу побыть одна, — прямо сказала я, поскольку она явно не очень хорошо умела читать между строк.
Ее лицо вытянулось, но лазурные глаза оставались жесткими и искрились гневом. Она думала, что я ничего не вижу за ее фальшивыми улыбками и раздражающими прозвищами, но я видела все. Она ненавидела меня, но хотела воспользоваться преимуществами дружбы с альфа-парой. Сисили нравилось иметь высокопоставленных друзей.
К несчастью для нее, у меня была очень хорошая память. Забавно, учитывая мою кратковременную потерю памяти за последние несколько месяцев, но все остальное… Я отчетливо помнила.
Я бы никогда не побежала с ней в одной упряжке.
— Ладно, что ж, думаю, увидимся вечером у меня дома на вечеринке, — раздраженно ответила она, прежде чем развернуться и уйти.
Скатертью дорога, на мой взгляд. Сбросив остальную одежду, я положила книгу и телефон поверх кучи и покачала головой, увидев на дисплее дату и время. Так вот почему моя волчица чувствовала себя такой вялой? Потому что наше первое обращение задержалось на два года? Я не могла придумать другого объяснения и потратила все свободное время, пытаясь его найти.
Может быть, кто-то из другой стаи случайно проговорится и выдаст новую информацию.
Смешение стай стало для Тормы первым настоящим возвращением в мир оборотней после нашего наказания. Подумать только… Теневой Зверь мог просто украсть у нас годы жизни… Это было страшно. Демон в наших тенях, который раньше казался скорее мифом, чем реальностью, оказался вполне настоящим. К тому же — по словам самок из стаи — чертовски горячим, и — по мнению самцов — смертельно опасным.
Стая Торма уже видела его и сражалась с ним. Именно тогда был убит наш альфа.
Это же было чертовски важно, правда? Так почему я ничего не помнила? Все остальные прекрасно помнили день, когда произошёл стазис — говорили о своём страхе и отчаянии от того, что потеряли столько времени. Они помнили и день, когда мы проснулись, и зимнее солнцестояние примерно через неделю после этого. А я… Последнее, что всплывало в памяти, — это школа и Джексон, издевающийся надо мной. Потом — день, когда я впервые обернулась и была отвергнута. А дальше — пустота.
Я читала истории о человеческих женщинах, которые, перебрав спиртного, просыпались без воспоминаний о той ночи, а иногда и о нескольких ночах. Их горе и ужас от того, что они были уязвимы в то время, возможно, их ранили или изнасиловали, были ощутимы на страницах. Я сочувствовала этому, и единственное, что сейчас удерживало меня в здравом уме, — это заверения Торина в том, что я еще не спала с ним.
Мы двигались медленно — я заставляла его добиваться прощения, и это звучало гораздо больше «в моём стиле», чем всё остальное в этой истории. Как оказалось, когда я проснулась в его постели на прошлой неделе, это был всего лишь второй раз, когда я у него ночевала — крошечные шаги вперёд, попытка снова начать доверять ему.
Шаги, которые теперь полностью исчезли, пока я пыталась выцарапать из памяти все свои пропавшие дни.
Острая боль в голове подсказала мне, что я зашла слишком далеко в своих попытках разобраться с этими пустыми воспоминаниями, и мне пришлось отступить. Мои воспоминания не хотели, чтобы я на них давила, предупреждая меня мигренями и приступами, похожими на судороги. Если бы только это было в моем характере — не обращать на это внимания. Даже осознания того, что мне будет обеспечена приятная, комфортная жизнь в качестве альфа-самки, если я просто приму все это и буду жить дальше, было недостаточно, чтобы заставить меня действовать.
Тот, кто сотворил это со мной, дал мне почти все, чего желало мое сердце оборотня, потому что они думали, что это успокоит меня. И если бы целью этих манипуляций с памятью был кто-то другой, кроме меня, им, возможно, повезло.
Но кто был достаточно силен, чтобы сделать это? Это наверное был быть Теневой Зверь. Возможно это произошло, когда Виктор был уничтожен.
Раздражала ли я зверя, когда он был здесь? Было известно, что из-за моих слов у меня были неприятности, и хотя Торин уверял меня, что я никогда даже не разговаривала с богом-оборотнем… Должно быть, так оно и было.
Моя волчица взвыла, и я не стала сопротивляться, позволив перемене захлестнуть нас с головой. Это было медленно и болезненно, чего я и ожидала, поскольку мы обращались всего несколько месяцев. Я имею в виду, это было удивительно, что я вообще смогла вот так отпустить ее и не потерять контроль над частью моего мозга, связанной с Мерой. Так было с первого обращения, и я до сих пор понятия не имела, почему.
Торин вел себя так, будто это благодаря нашей связи я так быстро овладела собой, и его голос звучал гордо и дерьмово, когда он это говорил. Примерно так же он говорил, о размере своего члена, так что произвести на него впечатление было не так уж сложно.
Моя волчица снова завыла, когда мы оказались на четырех лапах, раздраженная тем, что я в очередной раз испытываю ненависть к нашей паре. По ее волчьему мнению, нам просто нужно было смириться со своим положением и быть благодарными за то, что у нас есть такой сильный партнер.
Если бы только человеческий разум работал так же.
Я знала, что мне лгут, и моя неспособность докопаться до сути, когда все в Торме рассказывали мне одну и ту же историю, сводила меня с ума.
Это была очень удобная история, в которой никто из них никогда не ошибался.
Вероятно, это было все, что нужно нормальному человеку, чтобы принять это, но для меня это было как бы «отрепетировано», и пока я не выясню правду, я не буду доверять никому в этой стае.
Совсем как в старые добрые времена, поскольку, по-видимому, мое предыдущее место в качестве боксерской груши было единственной частью моего прошлого, которую я никогда не забуду.